Чу Юнь отправил в рот последний комок риса, положил пиалу на стол и сказал отцу и матери Чу Юня, которые всё ещё продолжали трапезу:
— Мам, пап, вы кушайте, а я пока в спальню пойду.
Мать Чу Юня проводила сына взглядом и, повернувшись к отцу Чу Юня, произнесла:
— Почему этот ребёнок сегодня какой-то рассеянный? Даже за едой вечно витает в облаках.
— Парень уже взрослый, с делами сам разберётся. Чего ты каждый день так переживаешь? — невнятно пробормотал отец Чу Юня, пережёвывая пищу.
Войдя в спальню, Чу Юнь взглянул на часы, взял лежавший сбоку шлем и надел его.
В сознании на мгновение всё поплыло, и когда Чу Юнь снова открыл глаза, окружающая обстановка сменилась маленькой комнаткой площадью чуть больше тридцати квадратных метров. Обстановка была скудной: лишь кровать, стул да стол. Из-за крайней спешности на кровати даже не было постельного белья.
Чу Юнь поднялся с настоящей деревянной доски, заменявшей ложе, размял слегка затекшее тело, толкнул дверь и вышел наружу.
Едва ступив за порог, он заметил, что остальные четверо уже давно вошли в сеть и о чём-то оживленно спорили, сбившись в кучу.
Чэн Сюй, стоявший лицом к нему, с улыбкой помахал ему рукой:
— Привет, великий бог Чу!
Остальные тоже повернулись и поприветствовали его.
Чу Юнь ответил каждому, подошёл к ним и спросил:
— Что это вы тут обсуждаете?
Чянь Пинпин указал на Зал Очищения Сердца и сказал:
— А вот и ты! Великий бог, помоги нам советовать. Система перед выходом из игры намекала, что награды хранятся у главы секты, вот мы и думаем, как их лучше забрать.
Чу Юнь странно посмотрел на них и произнес:
— Чего тут думать? Пойти к главе да попросить прямо — и дело с концом.
— Ай, неудобно как-то... Разве не говорили, что искусственный интеллект у этого NPC очень высокий? Если заявиться к нему в лоб, нехорошо ведь получится. Вдруг уровень расположения упадёт? — почесав затылок, в сомнениях произнес Чэн Сюй.
Чу Юнь закрыл лицо рукой и выдавил улыбку:
— Каким бы реалистичным ни был этот мир и каким бы продвинутым ни был ИИ у NPC, он ведь всё равно остаётся частью игры! Чего бояться просить награду, которую нам и так положено выдать? Вы думаете, это банкет с начальством?
С этими словами Чу Юнь поманил их за собой, призывая следовать за ним.
Позади Зала Очищения Сердца Чжао Тяньци полулежал в кресле-качалке, прищурившись и что-то напевая под нос. Он наслаждался приятной солнечной ванной, а рядом у стены примостился Лао Хэй, дремля в полусне.
Вчера они вдвоем, воспользовавшись тем, что эти «партнеры по справедливости» отправились «спать», обошли всю обитель. К удивлению Чжао Тяньци, секта оказалась намного больше своей изначальной территории — судя по всему, здесь были задействованы законы пространственной магии.
Впрочем, Чжао Тяньци в этом не разбирался и особо не заботился: в конце концов, ему нужно было лишь тихое и спокойное местечко для отдыха.
Позже, опираясь на «опыт» Чжао Тяньци, человек и ослик нашли за Залом Очищения Сердца довольно уединенную лужайку. Лао Хэй аккуратно установил драгоценное кресло-качалку хозяина, после чего сам устроился в тени у стены.
— Глава секты, мы пришли за наградой!
Услышав раздававшиеся снаружи крики, Чжао Тяньци приоткрыл один глаз и крикнул в сторону звука:
— Знаю я! Идите просто за Лао Хэем.
Чжао Тяньци махнул Лао Хэю рукой и вернулся в прежнее расслабленное положение.
Лао Хэй встал, отряхнулся и направился к Залу Очищения Сердца.
Стоявшая снаружи компания как раз обсуждала, кто такой этот Лао Хэй, как вдруг увидела приближающегося ослика, который вечно следовал по пятам за Чжао Тяньци.
Ма Баого, указав пальцем на идущего навстречу Лао Хэя, повернулся к остальным и сказал:
— Так вот кто этот Лао Хэй — обычный осёл! Ха-ха-ха, ну этот NPC и мастак давать имена! И правда ведь, ослик-то черный-пречерный!
Чу Юнь с оза Смит выражением лица посмотрел на Ма Баого.
Ах вот оно что, оказывается, корни презрения Братца Хэя к Ма Баого крылись именно в этом! А я-то думал, по секте не зря ходили слухи, будто Братец Хэй презирает Ма Баого только из-за его фамилии.
Лао Хэй искоса глянул на Ма Баого, громко фыркнул, развернулся и зашагал в сторону одного из боковых залов.
Чу Юнь помахал рукой застывшим на месте спутникам:
— Чего стоите? Быстро за Братцем Хэем!
Остальные с озадаченными лицами последовали за ним.
Поразмыслив немного, Чэн Сюй всё же не выдержал и тихо спросил:
— Великий бог Чу, скажи... почему ты зовёшь этого осла Братцем Хэем?
Заметив, что остальные тоже смотрят на него с неподдельным любопытством, Чу Юнь кашлянул пару раз, бросил взгляд на шедшего впереди Лао Хэя и ответил:
— Сами подумайте: наш глава секты вчера по мановению руки возвёл столько зданий — значит, человек он явно не простой. Раз глава не обычный смертный, разве может быть простым осёл рядом с ним? Наверняка это тоже какое-то грозное создание! Так что называть его Братцем Хэем вполне резонно, разве нет?
Цянь Аньань поднял большой палец вверх и восхищенно произнес:
— Братан, о чём тут говорить — ты на верном пути. Далеко пойдёшь!
Чу Юнь расплылся в улыбке и ничего не ответил, подумав про себя: «Когда вы сами увидите, как Братец Хэй одним копытом вбивает в лепёшку целый отряд нечисти, вы поймёте почему. Тогда желающих звать его Дедушкой Хэем найдётся предостаточно».
Лао Хэй остановился перед массивной колонной, обернулся к Чу Юню и снова фыркнул.
Чу Юнь подошел к нему и с улыбкой спросил:
— Братец Хэй, что-то не так?
Лао Хэй приподнял копыто, приложил его к колонне, а затем снова посмотрел на Чу Юня, жестом предлагая повторить то же самое.
Чу Юнь подошёл к колонне и приложил руку к её поверхности. В тот же миг снизу вверх по каменной кладке побежали замысловатые узоры, и перед Чу Юнем материализовалась новенькая синяя книга. Он подобрал её, спрятал за пазуху и бросил Лао Хэю:
— Спасибо, Братец Хэй!
Лао Хэй перевел взгляд на оставшуюся четвёрку, приподнял копыто, указал на них, потом на колонну — и развернувшись, неспешно удалился.
Чэн Сюй оглянулся на товарищей и неуверенно спросил:
— Старик... то есть, Братец Хэй имел в виду, что нам тоже нужно повторить?
— Идите давай, сделайте как я: приложите руку, и всё, — вернувшись к остальным, бросил Чу Юнь.
По очереди подойдя к колонне и забрав свои книги, они сбились в тесный кружок.
— Это и есть награда за задание? Какая от неё польза? Книга навыков? И как ею пользоваться?
Цянь Аньань принялся листать томик, выдав порцию из четырёх вопросов подряд.
Цянь Пинпин раскрыл обложку и неуверенно произнес:
— Слушайте... а вдруг — я говорю, вдруг! — эта книга навыков предназначена для того, чтобы её реально... изучать? — Он развернул книгу на первой странице и зачитал вступительный абзац:
— Метод бессмертных заключается в сосредоточении духа и погружении в киноварное поле. Киноварное поле — это тайная застава истинного начала. Сия застава лежит ниже сердца и выше почек, в самом средоточии пустоты: спереди соответствует пупку, сзади — почкам, будучи корнем зарождения и основой жизни. Прежнебесная ци сгущается, образуя духовную природу, посленебесная ци кристаллизуется, воплощая плотскую судьбу. Источник природы и судьбы, врата жизни и смерти — человеческие сроки и недуги, всё исходит отсюда. Семя святых и бессмертных также сокрыто здесь. Познав эту заставу и обуздав сердце через взращивание, человек обретает власть над собственной судьбой; пребывая в неведении и пуская всё на самотёк, он вручает её волю небесам...
Ма Баого тоже пролистал доставшееся ему руководство, но чем дальше читал, тем сильнее хмурился.
Спустя мгновение он захлопнул книгу с лицом человека, страдающего от запора, и вымолвил:
— Ничего не понятно. Иероглифы знакомы не все, полно редких архаичных знаков, а даже те, что знаю, в осмысленный текст не складываются. У меня за плечами всего лишь средняя школа, неужели в эту игру теперь могут играть только с высшим образованием?
Цянь Аньань судорожно перелистывал страницы собственного трактата и со скорбной миной простонал:
— Да тут и с высшим образованием ничего не поймёшь! Что за нормальная игра подсовывает игрокам книги навыков, по которым реально нужно учиться?! Они что, рассылают настоящие даосские трактаты?!
Глядя на эту толпу помрачневших «великих богов», Чу Юнь наигранно кашлянул и осторожно предложил:
— Раз всё равно ничего не понятно, а делать нечего, может, выйдем наружу, прогуляемся?