— Ох! До чего же кайфово!
— А-а-а!!! Какая прелесть! Создатели, я вас обожаю!
Глядя на вопящих позади него новичков, масокмáйный Бай Цзяньсинь беспомощно вздохнул про себя.
Подумать только: обладатель Врожденного Сердца Меча, начавший постигать искусство меча в три года, поступивший в секту в пять и десяток лет познававший истину, он впервые вышел в свет испытать свой меч — и в первый же день сел в лужу, еще и умудрившись подписать кабальный договор на несколько лет.
С самого начала не стоило верить бредовым россказням Старейшины Цзянь. Тоже мне, грядет перелом в Цзючжоу, скрытые драконы выходят из пучин... Выходят они, как же! Прямиком носом в грязь угодил.
Бай Цзяньсинь снова обернулся на тех самых людей, которые продолжали истошно вопить, покачал головой и подумал про себя:
Поднимают панику из-за пустяков, совершенно никакой солидности. Как такие люди могут стремиться к Пути? Разве что этот средний еще вызывает желание чему-то его научить, но в таком убогом месте с точки зрения духовной энергии вряд ли удастся вырастить хоть что-то стоящее.
Стоявший за его спиной Чу Юнь разглядывал Бай Цзяньсиня и размышлял: «Так тот всадник на белом коне и есть мастер Бай? Я-то думал, почему его меч показался мне смутно знакомым... Но почему мастер Бай надел маску и переоделся?»
Время отмоталось на несколько часов назад.
Бай Цзяньсинь верхом на белом коне неторопливо двигался по тропе к вершине Горы Ланлан. Глядя на далёкую горную макушку, он соскользнул из седла, легко хлопнул скакуна по крупу и произнес:
— Та Фэн, ты славно потрудился, но нам предстоит еще долгий путь.
Та Фэн поткнулся мордой о плечо Бай Цзяньсиня, после чего человек и конь продолжили путь по узкой тропинке. Убедившись, что вокруг ни души, Бай Цзяньсинь взмахнул правой рукой — летевший за спиной парящий меч выскользнул из ножен и завис рядом с ним. Однако, словно передумав, он тут же вернул меч обратно, направил истинную энергию к стопам, обернулся к коню и бросил:
— Та Фэн, поднажми!
Белый конь издал ржание, из-под его копыт поднялись вихри легкого ветерка, и он вплотную последовал за Бай Цзяньсинем.
Войдя в врата, повстречаешь мудрецов и святых, Будду и бессмертных.
Бай Цзяньсинь прочитал надпись на левой колонне, легко улыбнулся и заметил:
— Надо же, в такой глуши нашлась своя секта, да еще с какими амбициями! Настоящие лягушки на дне колодца.
Очистив горло, Бай Цзяньсинь напитал голос истинной энергией и зычно произнес:
— Я, мастер меча Бай Цзяньсинь, вышел в мир смертных. Проходя мимо ваших благословенных земель, осмелюсь просить уважаемых практикующих позволить мне пройти!
Его голос, смешанный с истинной энергией, вырвал наслаждавшегося солнечной ванной Чжао Тяньци из объятий сна. Тот сладко зевнул и бросил Лао Хэю:
— Лао Хэй, сходи проверь, что там такое. Поступай по своему усмотрению.
Лао Хэй поднялся на ноги, неторопливо вышел из главного зала и направился к горным воротам.
Бай Цзяньсинь, отвесивший поклон у ворот, долго не получал ответа. Он невольно поднял голову, заглянул внутрь и как раз заметил приближающегося к нему Лао Хэя.
Лао Хэй подошел вплоть до Бай Цзяньсиня, окинул взглядом стоявшего позади Та Фэна с явным презрением во взгляде, а затем перевел глаза на самого юношу, вопросительно приподняв брови.
Бай Цзяньсинь сложил руки перед грудью в приветствии и произнес:
— Должно быть, уважаемый — это охранный дух данной секты? Я, Бай Цзяньсинь, желаю пройти через эту гору и прошу вашу секту разрешить мне дорогу.
Лао Хэй смерил взглядом меч за его спиной, снова посмотрел на Та Фэна, после чего обошел вокруг Бай Цзяньсиня, странно уставившись на него с выражением, которое недвусмысленно гласило:
Ты часом не больной?
Бай Цзяньсинь без труда расшифровал смысл во взгляде Лао Хэя, вновь сложил руки и пояснил:
— Уважаемый, возможно, вы не знаете: отправляясь в мир смертных, я дал зарок двигаться исключительно вперед, не сворачивая, не возвращаясь назад, не идя в обход и не прибегая к хитростям. Мой путь — пробиваться сквозь любые тернии, а посему я и прошу вас уступить дорогу.
Лао Хэй обошел его спереди, заглянув прямо в глаза. Бай Цзяньсинь выдержал взгляд, ни капли не отступив. Спустя мгновение у уха юноши раздался слегка хрипловатый голос зрелого мужчины:
— Следуй за мной.
После этого пес шагнул за ворота.
Услышав голос, Бай Цзяньсинь на миг изменился в лице, склонил голову, почтительно произнес «Благодарю старшего» и послушно двинулся за Лао Хэем.
Шагая следом, Бай Цзяньсинь внимательно осматривал открывшуюся обитель. Но стоило ему попытаться переступить порог, как он уперся носком в невидимую, но прочную преграду — нога упорно не желала опускаться ниже.
Бай Цзяньсинь хмыкнул про себя: так и есть, разве могут бессмертные практики обойтись без капли гордости? А он-то еще удивлялся, почему всё идет так гладко. Эта преграда — наверняка проверка от старшего черного осла!
Собравшись с духом и сконцентрировав ци в ногах, Бай Цзяньсинь изо всех сил ударил вниз. От бешеного трения его правой ступни о воздух раздался резкий, пронзительный хлопок звукового барьера. Затем... ничего не произошло. Его нога замерла на прежнем месте, все звуки мгновенно стихли, а барьер под ногой не испытал ни малейшего потрясения.
Бай Цзяньсинь медленно отвел ногу назад и шумно выдохнул скопившийся в груди воздух.
— Похоже, этот старший задал задачку высочайшего уровня...
Он посмотрел на пустой проем ворот, который только что с легкостью отразил удар, вложивший в себя почти восемьдесят процентов его сил. Взгляд юноши стремительно заострился, в зрачках проступили миниатюрные силуэты древних мечей, а спрятанный за спиной клинок задрожал мелкой дрожью, испуская гудящий звон.
— Лев бросается на зайца со всей мощью. Благодарю старшего за урок!
Бай Цзяньсинь сложил левую руку в пальцевое заклинание, а правую — в печать, которая начала стремительно меняться.
Вжух!
Радужный луч, подобно резкой молнии, устремился прямо в ворота.
Тишина. Абсолютная, звенящая тишина — словно иголка упала в океан, не вызвав ни единой ряби.
Лао Хэй внутри ворот с явным интересом наблюдал за тем, как парень безостановочно бомбардирует пустое пространство. Наконец, покрытый бисеринками пота Бай Цзяньсинь прекратил атаки. Криво улыбнувшись, он произнес:
— Старший, не знаю, удовлетворяет ли мое выступление вашим стандартам... Ваши методы непостижимы, я не смог разглядеть и следа уловки. Преклоняюсь.
Лао Хэй еще раз пристально оглядел тяжело дышащего, но сохранившего невозмутимое лицо юношу.
— Подожди-ка секунду.
В тот самый момент, когда голос прозвучал в его ушах, фигура Лао Хэя испарилась прямо у него на глазах.
Позади Зала Очищения Сердца.
— Гав!
— Ну уходит и уходит, жалко тебе, что ли? Человек дорогу попросил, мы же не разбойники.
— Гав!
— А? Не может войти? Да я и сам понятия не имею, почему. Пойду взгляну.
У горных ворот Секты Единственный Во Вселенной и Вездесущий в Восьми Диких Пределах.
Бай Цзяньсинь глядел на мужчину, который толкался у входа туда-сюда, и не выдержал:
— Старший, я не понимаю...
Не успел он договорить, как Чжао Тяньци перебил его, потирая подбородок:
— Тут дело сложное. Если коротко: перед моими воротами стоит барьер, установленный моим другом, и я сам не могу его снять. Если хочешь войти, тебе придется вступить в мою секту, иначе придется идти в обход. Я понятно излагаю?
Бай Цзяньсинь растерялся, не зная, как поступить. Только он собрался ответить, как из пустоты рядом с ним соткалась высокая тощая фигура.
Заметив новоприбывшего, юноша удивленно моргнул и воскликнул:
— Ой, Старейшина Цзянь? Вы-то как здесь оказались?
Старейшина Цзянь протянул иссохшую руку, хлопнул Бай Цзяньсиня по плечу и спокойно произнес:
— Цзяньсинь, хотя путь в мире смертных и должно преодолевать собственными силами, но если на дороге вдруг встретится нечто, далеко превосходящее твои возможности, у тебя есть старшие, которые не станут сидеть сложа руки.
С этими словами он холодно покосился на оценивающе разглядывающего его Чжао Тяньци.
Заметив, что Старейшина Цзянь собирается что-то сказать, Чжао Тяньци с улыбкой прервал его:
— Стоп, можешь не говорить, я всё понял. У меня слишком много опыта в разборе подобных сцен, не нужно тянуть время.
Затем он повернулся к Лао Хэю:
— Не смертельная вражда.
Услышав это, Лао Хэй окутался клубами черного тумана, и под каждым его копытом из ниоткуда возникли замысловатые мистические узоры.
Старейшина Цзянь, наблюдая за готовым к прыжку псом, извлек из воздуха длинный меч и произнес:
— Секта Меча, Цзянь Чэнь!
Мгновенно рванувшись вперед, он бросился на Лао Хэя. На долю секунды они сошлись в столкновении с невидимой для глаз скоростью, после чего оба вернулись на исходные позиции.
— Уважаемый, неужели чтобы пройти через вашу секту, обязательно вступать в нее? — сурово глядя на Чжао Тяньци, спросил Цзянь Чэнь.
Чжао Тяньци почесал в затылке, задумчиво протянув:
— Ну, не обязательно учеником... Можно и в качестве старейшины.
Цзянь Чэнь повернулся к Бай Цзяньсиню и назидательным тоном произнес:
— Цзяньсинь, провал в мирском испытании слишком сильно повлияет на твои дальнейшие успехи в практике, здесь нельзя допускать ошибок. Я смотрю, этот уважаемый ведет дела открыто и честно, он явно не из злодейских и коварных типов. Можешь вступить в эту секту и временно занять пост старейшины.
Чжао Тяньци зевнул и бросил им:
— Эй-эй-эй, сразу предупреждаю: став старейшиной, все равно придется обучать учеников три года, прежде чем сможешь уйти.
Цзянь Чэнь глянул на Лао Хэя, затем на ленивую физиономию Чжао Тяньци, выдавил из морщинистого лица подобие улыбки и обратился к колеблющемуся Бай Цзяньсиню:
— Ничего страшного, всего три года, пролетит как одно мгновение. Цзяньсинь, можешь временно войти в эту секту в ранге старейшины. Раз здесь есть такие двое уважаемых, я могу быть спокоен.
Произнеся это, фигура Цзянь Чэня мгновенно растворилась в воздухе.
В ушах Бай Цзяньсиня прозвучала передача голоса от Старейшины Цзянь:
— Не вывожу, пойду позову подмогу.