Су Юньнуань хочет наставить ему рога?!
Но для этого ей сначала нужно посмотреть, хватит ли у неё на это способностей!
Потушив сигарету о пепельницу, он не дал Су Юньнуань и передышки, снова прижав её к стене и грубо овладев ею.
Время стало бесконечно долгим.
Для Су Юньнуань каждая секунда казалась годом, её горло охрипло настолько, что она уже не могла говорить — как бы она ни открывала рот, из него не вырывалось ни звука.
Оставалось лишь смотреть на давящего на неё мужчину полными ненависти глазами.
Она напоминала холодную деревянную марионетку, а печаль в её глазах едва не топила человека.
Увидев эту тоску и мёртвую тишину во взгляде, Хо Ибэй внезапно отстранился и надел одежду.
Развязав квадратный платок, которым были стянуты её запястья, он швырнул его прямо в лицо Су Юньнуань:
— Посмеешь снова искать Сун Таньюэ — жди, пока придёшь забирать его труп!
Бросив эти слова, он стремительно удалился.
Едва он ушёл, Су Юньнуань, словно кусок испорченного мяса, без сил опустилась на пол.
Молча одевшись, она сидела на холодном цементном полу и горько плакала.
Как же она довела себя до такой жизни!
Вирусная простастуда Шошо развивалась стремительно, но и проходила быстро.
К тому же дети от природы подвижны и активны, поэтому, пробыв в больнице два дня, Су Юньнуань оформила выписку.
Перед уходом Шошо захотел попрощаться с Сун Таньюэ, но по какой-то причине так и не смог его найти.
Су Юньнуань немного подождала у дверей его кабинета, но, не дождавшись, забрала Шошо и вернулась на виллу семьи Хо.
Стояла глупая осень, листья платанов по обеим сторонам дороги были окрашены осенним ветром в жёлтый цвет, придавая городу яркий золотистый оттенок.
Вилла семьи Хо располагалась в знаменитом живописном районе на востоке города, окружённая горами и водой, в невероятно красивом месте.
Такси остановилось у парадных ворот семьи Хо, и Су Юньнуань вышла из машины вместе с Шошо.
К ним тут же подбежала служанка, принимая из рук вещи:
— Госпожа вернулась, давайте я помогу.
Юньнуань улыбнулась ей, произнесла спасибо и отдала пакеты.
Стоило ей войти с Шошо внутрь, как в гостиной на диване она заметила трёх женщин.
Госпожу Хо Е Ваньи, Цзянь Сянсы и свою золовку Хо Чжичжи.
Женщины о чём-то оживлённо болтали, выглядя очень весёлыми и довольными.
Особенно Е Ваньи: она держала Цзянь Сянсы за руку и улыбалась так тепло и ласково, словно именно Цзянь Сянсы была её настоящей невесткой.
Заметив вошедших Су Юньнуань и Шошо, все трое на мгновение замерли.
Глядя на эту идиллию, так похожую на сцену из жизни любящих свекрови и невестки, Су Юньнуань почувствовала себя лишней.
И всё же она вежливо произнесла:
— Мама!
Е Ваньи поправила на плечах шаль, и улыбка на её лице постепенно застыла:
— Как ты следишь за ребёнком? Тебе не нужно работать, домашние хлопоты мы с тебя тоже сняли, так почему же ты даже за ребёнком присмотреть не можешь? Ребёнок болеет чуть ли не каждые три дня, какая ты вообще мать?
В каждом её слове сквозило недовольство.
Во взгляде, брошенном на невестку, читалось откровенное омерзение.
Совершенно такое же, каким смотрел на неё Хо Ибэй.
Хо Чжичжи тут же поспешила поддакивать:
— Су Юньнуань, мама права! Ты не работаешь, по дому не помогаешь, даже за ребёнком присмотреть не в состоянии — какая от тебя вообще польза, чем ты отличаешься от бесполезной вещи?
— Не умеешь растить детей — так не берись! Всегда найдется тот, кто справится лучше тебя!
Мать и дочь пели в унисон, явно пытаясь публично унизить Су Юньнуань.
Шошо был ещё мал, но уже научился улавливать настроение взрослых.
Испугавшись, что бабушка начнет ругать маму, он поспешно встал на ее защиту:
— Бабушка, это вирусная простастуда! Вирусы невидимки, их нельзя увидеть или потрогать, мамочка тут ни при чем!
Шошо не любил ни бабушку, ни тётушку.
Увидев, как они нападают на маму, он немедленно заслонил Су Юньнуань собой.
Он — настоящий мужчина и должен защищать маму.
Прямо как говорил дядя Сун: стоять перед мамой грудью, как мужчина, беречь её и защищать.
И раз кто-то смеет говорить про маму гадости, он обязан смело выступить вперёд.
Поступок сына тронул Су Юньнуань до глубины души.
Погладив мальчика по мягким волосам, она почувствовала, как внутри разливается тепло.
Раньше, ради Хо Ибэя, она бы просто промолчала, сделала вид, что ничего не слышала, и молча ушла,
позволяя этим двоим бесконечно тыкать в неё пальцем.
Но только что поддержка Шошо придала ей сил.
Раз уж она твёрдо решила развестись с Хо Ибэем, больше незачем терпеть высокомерные выходки семьи Хо.
— Шошо прав, вирусную простастуду невозможно предотвратить, вирусы ведь невидимы.
Это был первый раз, когда Су Юньнуань ответила дерзостью.
Е Ваньи, привыкшая вести себя с достоинством истинной аристократки, никак не ожидала отпора и была искренне шокирована переменой в её поведении.
Она слегка опешила, ошеломлённо глядя на невестку.
На секунду она даже растерялась, не зная, как реагировать.
Хо Чжичжи, избалованная донельзя, заметив, что Су Юньнуань огрызается, тут же подскочила:
— Су Юньнуань, как ты воспитываешь ребёнка? Мальчик смеет так неуважительно разговаривать со старшими, ты вообще собираешься его унимать?
Она и так давно терпеть не могла Шошо.
Если бы не заступничество деда и отца, разве позволила бы эта выскочка Су Юньнуань жить здесь!
К тому же этот маленький ублюдок отобрал у неё любовь отца и дедушки.
Из-за этого она ненавидела Су Юньнуань ещё сильнее.
Поэтому слова мальчика вызвали у неё бешенство, ей хотелось самой отшлёпать этого сорванца.
Заметив, что Хо Чжичжи нацелилась на Шошо, Су Юньнуань мгновенно ощетинилась всеми иглами и парировала:
— Я твоя невестка, но ты ведь разговариваешь со мной точно так же. Ребенок просто копирует взрослых.
Она говорила мягким голосом, а на губах её играла лёгкая улыбка.
От этого зрелища Хо Чжичжи разъярилась ещё сильнее:
— Су Юньнуань, ты... да ты совсем распоясалась! Как ты смеешь так со мной разговаривать!
— Мама! Посмотри на эту бесстыдную женщину, она наконец-то показала своё истинное лицо!
Е Ваньи перевела взгляд с дочери на Су Юньнуань и с раздражением бросила:
— Что? Появился влиятельный покровитель, раз старый любовник вернулся?
Сидевшая на диване Цзянь Сянсы протянула руку и слегка потянула поднявшуюся Хо Чжичжи за рукав:
— Чжичжи, не сердись. Тётя, вы тоже успокойтесь, гнев вредит здоровью, эта женщина не стоит таких нервов.
Зная, что из уст Хо Чжичжи сейчас не польётся ничего хорошего, Су Юньнуань наклонилась, поцеловала сына в нежную щёчку и мягко сказала:
— Пойдём наверх, поиграешь пока сам, хорошо?
Она не хотела впутывать ребенка в взрослые дрязги, поэтому решила отправить его в комнату с няней.
Малыш заупрямился и с тревогой посмотрел на неё:
— А мамочка?
Су Юньнуань выдавила из себя улыбку и легко ущипнула его за щечку:
— Мамочка скоро придёт к тебе.
Шошо покачал головой:
— Шошо хочет защищать маму, я не хочу наверх.
Эти слова маленького ласкового сердечка потекли в её душу тётким ручейком, согревая израненное сердце.
Улыбка Су Юньнуань стала шире, она бережно обхватила ладонями лицо сына и успокоила его:
— Не переживай, малыш, мамочка со всем справится, поверь мне.
Взглянув на уверенное лицо матери, мальчик решил довериться ей:
— Тогда я буду ждать тебя наверху.
Проводив взглядом сына и няню, поднимавшихся в свою комнату, Су Юньнуань направилась к трём женщинам, сидевшим на диване.
Раньше, из любви к Хо Ибэю и пытаясь угодить ему, она молча сносила любые издевательства со стороны его родственников.
Но теперь, когда она решила разлюбить его и подать на развод, у неё больше не было причин без конца терпеть выходки этих двоих.
— Хо Чжичжи, а кто же это прикрыл историю с твоими фотографиями из отеля?
Ещё секунду назад дерзкая и высокомерная Хо Чжичжи вмиг сдулась, превратившись в побитый осенний баклажан.
Она яростно зыркнула на Су Юньнуань, но произнести в ответ не посмела ни слова.
От прежней спеси не осталось и следа.
Е Ваньи шевельнула губами, собираясь что-то сказать, но Су Юньнуань опередила её:
— Госпожа Хо, между мной и старшим братом Суном кристально чистые отношения, ничего предосудительного.
— А если вы хотите наставить рога своему сыну — сначала спросите его самого!
Три женщины на диване переглянулись.
Они никогда прежде не видели Су Юньнуань такой — словно перед ними стоял совершенно другой человек, повергший их в шок.
Пока они соображали, чем ответить, Су Юньнуань уже грациозной походкой направилась наверх.
Оказавшись на втором этаже, Су Юньнуань сразу прошла в кабинет Хо Ибэя и направилась прямо к принтеру.
Включив свой ноутбук и подключив его к устройству, она распечатала то, в чём нуждалась больше всего.
Соглашение о разводе.
В строке супруги она чётким и аккуратным почерком вывела своё имя.
Закрыв колпачком ручку, она на мгновение задержала взгляд на собственной подписи.
Пять лет жизни, в которые она вложила всю себя, так и не смогли растопить сердце Хо Ибэя.
То, что тебе не принадлежит, сколько ни сжимай в кулаке — удержишь лишь на миг.
Глубоко вздохнув, она оставила документ на самом видном месте и, прижав ноутбук к груди, покинула кабинет.
Нужно было вернуться в спальню и собрать вещи.
Вилла семьи Хо была огромной, с несколькими дворами и целым комплексом пятиэтажных особняков.
Хотя обычно все жили раздельно, ужин всегда был совместным.
Дед любил оживленную обстановку, поэтому установил такое правило.
Все члены семьи, если не было исключительных обстоятельств, обязаны были собираться за вечерним столом.
Когда Су Юньнуань с Шошо спустилась во двор Мэйсинь, все уже были в сборе, не хватало только их двоих.
Заметив появившегося внука, старик радостно поманил его:
— Шошо, иди к прадедушке.
Малыш отпустил руку Су Юньнуань и вприпрыжку побежал к старику:
— Привет, прадедушка!
Глядя на этого похожего на фарфоровую куклу малыша, старик расплылся в улыбке, что аж глаз не было видно:
— Ох-ох-ох, мой драгоценный правнук самый лучший, прадедушка так рад тебя видеть.
— А ну-ка, дай прадедушке расцеловать тебя.
Шошо послушно замер, подставляя щёку для поцелуя.
Су Юньнуань поздоровалась со всеми по очереди:
— Дедушка, папа, мама.
Старик кивнул ей:
— Садись!
Хо Цичжичэнь с улыбкой отозвался:
— Садись давай.
Е Ваньи терпеть не могла невестку, но в присутствии деда портить общую атмосферу не решилась, поэтому процедила сквозь зубы:
— Угу.
Хо Ибэй тоже был там.
Сняв пиджак, он остался в чёрной рубашке в синюю полоску, а рукава были закатанные, обнажая рельефные мускулистые предплечья с красивыми линиями.
Верхняя пуговица на вороте была расстегнута, открывая взгляду изящные ключицы.
Лицо мужчины было мрачным, а взгляд острым — завидев приближающуюся Су Юньнуань, он нахмурился.
Рядом с ним сидела Цзянь Сянсы.
Заметив появление Су Юньнуань, она ещё ближе придвинулась к Хо Ибэю и шепнула что-то ему на ухо, отчего уголки губ мужчины дрогнули в улыбке.
Из-за присутствия Цзянь Сянсы прислуга посадила Су Юньнуань рядом с Хо Чжичжи.
Су Юньнуань было всё равно, она даже не стала ничего спрашивать и просто заняла своё место.
Как только Су Юньнуань села, она почувствовала на себе косой взгляд Хо Чжичжи.
В её глазах читалось торжество.
— Сестра Сянсы, вы с моим братом такая идеальная пара, прямо золотой мальчик и нефритовая девочка.
Сегодня утром Су Юньнуань отбила её нападки историей об отеле.
Тогда та не нашла что возразить.
Но весь день её распирало от обиды и злости.
Поэтому она оставила Цзянь Сянсы на ужин и специально велела слугам посадить её рядом с Хо Ибэем, чтобы отравить жизнь Су Юньнуань.
Заметив этот взгляд, Су Юньнуань промолчала, молча отвернувшись к Шошо.
С того самого момента, как она поставила подпись под соглашением о разводе, Хо Ибэй для неё умер.
Этот лишённый любви брак был официально закрыт.
С этого дня, кто бы ни сидел рядом с Хо Ибэем, это не имело к ней никакого отношения.
У них с Хо Ибэем больше не останется точек соприкосновения.
Поэтому она вела себя поразительно спокойно и, даже заметив провокацию Хо Чжичжи, не собиралась давать отпор.
Для человека с мёртвым сердцем ничто, кроме Шошо, не стоило потраченной энергии.
Услышав слова Хо Чжичжи, бледные щёки Цзянь Сянсы покрылись румянцем.
— Чжичжи, не говори глупостей!
Она смущённо опустила голову, напоминая испуганного крольчонка.
Донельзя жалостливую картину.
Услышав сестру, Хо Ибэй перевёл взгляд на Су Юньнуань, желая увидеть её реакцию.
Но...
На лице Су Юньнуань не дрогнул ни один мускул.
Она даже не подняла ресниц, словно не слышала этих провокационных слов, сидя неподвижно, подобно глиняному идолу.
Не добившись желаемой реакции, разочарованная Хо Чжичжи затаила обиду.
Сжав зубы, она продолжила гнуть своё:
— Сестра Сянсы, приходи к нам обедать каждый день! Посмотри, только ты переступаешь порог нашей семьи, как на лице моего брата появляется улыбка. Обычно же он вечно ходит с таким кислым выражением, будто все вокруг ему должны по пять миллионов.
Су Юньнуань по-прежнему хранила молчание, а её нежный взгляд был прикован к Шошо, источая всю материнскую любовь.
Пропуская шпильки Хо Чжичжи мимо ушей.
Её сердце и так было сплошь покрыто шрамами, и если бы она не попыталась залечить их сама, не научилась быть сильной — как бы она справилась после развода?
Неужели жизнь без Хо Ибэя остановится?
Однако слова Хо Чжичжи не оставили равнодушным главу семейства — Хо Цзяньго.
Сидя во главе стола, старик видел каждое движение домочадцев.
Заметив в глазах внучки откровенную злость, его лицо мгновенно потемнело:
— Чжичжи, что ты вытворяешь? Разве так подобает разговаривать с невесткой?
Старик любил, когда вся семья собиралась вместе за большим столом, ценя эту оживлённую атмосферу.
Конечно, порой Хо Чжичжи баловалась и могла сказать что-то не к месту.
Но сегодня...
Когда в доме гости посторонний человек, она открыто задирает Юньнуань. Это разозлило старика.
Видя, что Юньнуань сидит молча, понурив голову, безропотно снося обиды, он чувствовал жгучую жалость.
Поэтому он назвал имя внучки вслух.
Заметив, что отчитывают лишь её дочь, Е Ваньи поспешила оправдать её:
— Папа, это просто детские перепалки, ничего страшного, не обращайте внимания.
Хо Цзяньго легко фыркнул, и его помутневшие от возраста глаза мгновенно стали острыми.
Он перевёл суровый взгляд на Е Ваньи:
— Детские перепалки? Ты действительно так считаешь?
— Цичжичэнь, ты тоже придерживаешься этого мнения?
Хо Цичжичэнь обычно был погружен в работу, днём его почти не видели, и за семейным столом он появлялся только по вечерам.
Он понятия не имел, как дочь ведет себя в повседневной жизни.
Но услышав, как она нахваливает Цзянь Сянсы, ему сразу показалось это странным.
А теперь, услышав тон Хо Чжичжи по отношению к Су Юньнуань и столкнувшись с гневом отца, он наконец осознал всю серьезность ситуации.
— Хо Чжичжи, с каких пор ты стала такой невыносимой?
Оказавшись под перекрёстным огнем деда и отца, Хо Чжичжи возмутилась и с грохотом швырнула палочки на тарелку:
— С каких это пор я стала невыносимой?!
— Сестра Сянсы и брат с детства были вместе, они созданы друг для друга! А эта Су Юньнуань влезла в их отношения и украла моего брата, хоть кто-нибудь подумал о сестре Сянсы?!
— Она так сильно любит моего брата, после расставания даже ни с кем не заводила отношений, столько лет коротает в одиночестве и ждёт его — в чём она виновата?
— Если ваша совесть заросла мхом, то почему вы запрещаете мне иметь чистую совесть?!
— Из-за какой-то там мифической благодарности семьи Хо перед Су Юньнуань вы принесли в жертву чужое счастье на всю жизнь — как у вас язык поворачивается?!
— Разве я не могу заступиться за сестру Сянсы?!
На глазах у неё навернулись слёзы.
Хо Цзяньго нахмурился:
— Сейчас мы обсуждаем твоё поведение с невесткой! Зачем ты припоминаешь старые грехи?
— Цичжичэнь, воспитывай дочь лучше! Совсем от рук отбилась!
Хо Цичжичэнь опустил палочки и посмотрел на дочь, стараясь говорить мягко:
— Чжичжи, нельзя так разговаривать с женой твоего брата.
Хо Чжичжи сорвалась окончательно:
— По моему мнению, Су Юньнуань никогда не была мне невесткой! Сестра Сянсы — вот кто настоящая невестка!
— Я не признаю такую жену брата, которая отнимает чужих мужей!
— Чем Су Юньнуань лучше сестры Сянсы? Почему вы упорно не замечаете достоинств Сянсы и так защищаете эту гадину?!
В конце фразы слёзы брызнули из её глаз.
Цзянь Сянсы тут же обняла её за плечи, утешая:
— Чжичжи, не надо за меня заступаться, со мной всё в порядке.
— Главное, что в сердце А-Бэя есть я, остальное меня не ранит.
Хлоп...
Хо Цзяньго со злости ударил ладонью по столу, заставив посуду подпрыгнуть.
Хо Чжичжи, Хо Чжичжи, ты что же, ставишь под сомнение моё решение?!
Со слезами на глазах Хо Чжичжи поднялась со стула и дерзко посмотрела на главу семейства:
— Да! Мне надоело, что всё решается вашей волей!
— Брат сам должен выбирать себе жену, а не вы за него!
Старик так разозлился от её слов, что не успел ничего произнести, как в груди у него резко кольнуло.
Заметив это, Су Юньнуань тут же кинулась к аптечке, достала быстродействующие таблетки от сердца и помогла старику проглотить их.
— Дедушка, вам нужно успокоиться, ни в коем случае нельзя нервничать.
Хо Ибэй тут же вытащил телефон и набрал номер семейного врача.
Хо Цичжичэнь, забыв про еду, бросился проверять самочувствие отца:
— Папа, как ты себя чувствуешь?
Сжав руку сына, Хо Цзяньго спустя несколько мгновений с трудом выговорил:
— Помирать пока рано.
После пережитой суматохи Хо Цзяньго вернулся на своё место во главе стола.
Правда...
На его лице запечатлелась глубокая усталость.
Не дожидаясь, пока заговорит дед, Хо Цичжичэнь взял слово:
— Чжичжи, сегодня ты перешла все границы!
— Марш в родовую кумирню на коленях.
Подумав, что этого мало, он взглянул на Хо Цзяньго:
— Папа, как считаешь, справедливое наказание?
Хо Цзяньго кивнул:
— Пусть идёт в кумирню и пишет мне три тысячи знаков объяснительной. Пока не закончит — спать не ложиться, и еды ей не давать!
Тут Хо Чжичжи взвыла от обиды:
— Папа, неужели ради какой-то посторонней женщины ты готов так поступить с собственной дочерью?!
Хо Чжичжи была самой младшей в семье, да к тому же Е Ваньи баловала её изо всех сил. Хо Ибэй тоже души не чаял в младшей сестре, из-за чего та выросла крайне избалованной.
Всё, что ей не нравилось — людей или вещи — она немедленно выбрасывала.
Стоило ей в чём-то не угодить, как в ход шли крики, ругань и погромы.
Вещи в её комнате регулярно страдали от гнева, и обстановку приходилось менять каждые полмесяца.
Сегодня, принимая у себя Цзянь Сянсы, она изо всех сил старалась угодить гостье, поливая Су Юньнуань грязью.
А появившаяся Су Юньнуань отбрила её так ловко, что она полностью потеряла лицо перед Сянсы.