В школьные годы у него был именно такой вредный характер: он вечно подшучивал над ней и вёл себя несерьёзно.
У Ми Лань от этого затылок заходил кругом; сейчас она чувствовала себя так, будто карабкалась на гору — до вершины не добраться, а спуститься уже нельзя.
Будь это обычный одноклассник, она бы не стала так переживать.
Недоразумение рассеялось бы, они бы посмеялись над этим, поболтали, если хочется, а если нет — собеседник так и пылился бы в списке контактов или был бы удалён через пару дней.
Но с Сяо Цзянанем всё иначе.
Удали она его сейчас из друзей, это выглядело бы так, будто она делает это из чувства вины перед лицом правосудия и слишком сильно переживает о прошлом.
А если не удалять, присутствие такого человека в контакт-листе заставляло бы её чувствовать себя неуютно и неловко.
Прождав целую вечность и так и не дождавшись ответа, Сяо Цзянань почувствовал, как улыбка на его лице постепенно увядает.
Как раз когда он собрался заново завести машину, Ми Лань наконец прислала сообщение:
— Ой, недоразумение! Только что какой-то бессовестный тип безумно сигналил мне сзади, я думала, это ты.
Сяо Цзянань: «……»
Так ведь сойдёт, правда? — Ми Лань выдохнула. Сначала объясниться, пару слов перебросить, а через некоторое время — удалить.
Сяо Цзянань тронул губы усмешкой:
— Бессовестный тип? И ты думала, это я?
Глаза Ми Лань мгновенно расширились. Запоздало сообразив, что она ляпнула, она поспешно принялась оправдываться:
— Я не имела в виду, что ты бессовестный! Ты очень даже хороший человек, хе-хе!
— Ой, мне бежать на автобус нужно, как-нибудь в другой раз поболтаем.
Она живо представляла себе, как женщина по ту сторону экрана набирает это сообщение.
В школьные годы она вечно так поступала: стоило ей заскучать от разговоров с ним, как она тут же находила какой-нибудь предлог, чтобы отделаться.
Окинув спинку сиденья тяжелым взглядом, Сяо Цзянань сгустившимися глазами уставился в экран телефона. Поколебавшись секунду, он всё же открыл «Моменты» Ми Лань.
Самая свежая публикация — фотография заката.
Далее шли три репоста:
«Тридцатилетний программист скончался от внезапного инфаркта миокарда из-за ночных переработок!»
«Секрет отращивания волос, передаваемый три тысячи лет: заставьте вашу шевелюру бурно расти, словно весенняя трава.»
«Начальник отказался платить за сверхурочные, и сотрудник искромсал его прямо посреди улицы тридцатью тремя ударами, а жена и шесть любовниц в один голос рыдали, что он теперь наверняка не сможет иметь детей.»
Дальше ничего разглядеть было нельзя: «Моменты» были открыты только за последний месяц.
Немного помедлив, Сяо Цзянань молча ткнул в третий репост.
Ми Лань добралась до центра посёлка чуть более чем через полчаса и отыскала ту самую лапшичную, что работала уже больше двадцати лет.
Все те годы, что она провела в Бэйчэне, она тосковала по домашней лапше с свиной кожей.
Не то чтобы она была невероятно вкусной, но стоило о ней забыть, как на душе становилось тоскливо.
Попросив хозяина добавить порцию колбасы, она принялась уплетать за обе щеки; остро-пряный вкус пробудил в ней зверский аппетит.
В самый разгар трапезы она вдруг почувствовала на себе несколько взглядов.
Не успела она поднять голову, как к её столик подошел парень в очках. Он смотрел на неё с некоторым смущением, явно чувствуя себя не в своей тарелке.
Ми Лань вытащила салфетку, промокнула рот и спросила:
— Простите, вы по какому-то делу?
— П-привет, — парень заикнулся и не смел смотреть ей прямо в глаза. — Можно добавить тебя в Вичат?
— Ты мне кажешься очень симпатичной, хочу с тобой подружиться. — Произнося это, парень выглядел донельзя смущенным.
Ми Лань молча разглядывала его пару секунд, а затем улыбнулась. Поморгав, она с видом крайнего затруднения произнесла:
— Прости, но я не могу тебя добавить. Моя девушка не любит, когда я добавляю кого попало.
Услышав это, парень застыл на месте, его процессор едва не завис.
Когда до него дошло, на лице застыл чистый ужас:
— Ты…
Ми Лань приложила палец к губам, призывая к молчанию, а улыбка на её лице стала еще шире.
Лицо парня мгновенно приобрело цвет печеночной свинины. Бормоча извинения, он понуро вернулся на свое прежнее место.
Глава 9: Забудь
Расправившись с лапшой, Ми Лань сразу села на автобус до станции метро и отправилась в городскую больницу проверить поясничный отдел позвоночника.
Вернувшись из больницы, она обнаружила, что уже наступил вечер.
Вердикт врача совпал с тем, что ей говорили в Бэйчэне: больше отдыхать, не сидеть подолгу. Вдобавок ей выписали лекарств и назначили сеансы физиотерапии у специалиста китайской медицины — раз в пять дней.
К этому моменту Ми Лань уже валилась с ног от усталости. Ей вовсе не улыбалось ждать автобус-экспресс до самого въезда в деревню, поэтому она прямо от больницы поймала такси до дома.
Наскоро приняв освежающий душ, она рухнула на кровать и мгновенно провалилась в объятия Морфея.
А Сяо Ман тем временем, проводив актеров, безвольно растеклась на рабочем кресле, изображая труп.
Полежав так минут пять, она достала телефон и отписалась боссу, что все дела улажены.
Затем она отправила сообщение Сюй Линьдуну.
Сяо Ман: «Дун-Дун, спросить хочу кое о чем.»
Сюй Линьдун: «У помещицы опять ко мне вопросы?»
[Смайлик: ехидная ухмылка]
Сяо Ман: «Сгинь, я серьезно спрашиваю.»
Сюй Линьдун: «Валяй.»
Сяо Ман: «У Сяо Цзянаня есть девушка?»
Сюй Линьдун: «?»
«Вроде нет. А ты к чему интересуешься? Ты разве не замужем? Что, домашняя еда надоела, потянуло на экзотические деликатесы?»
Сяо Ман: «Еще раз вякнешь такое — вмиг заявлюсь в твою конуру и порву твой поганый рот.»
Сюй Линьдун: «……»
Сяо Ман: «Чего это вытянуть из тебя хоть слово так трудно?»
Сюй Линьдун: «А я и сам толком не в курсе.»
Сяо Ман: «Вы же водой не разольете! И вдруг чего-то не знаешь?»
Сюй Линьдун: «Да когда это было-то? Мы теперь от силы раз в сто лет собираемся.»
Сяо Ман: «Ха-ха, думаешь, я в это поверю?»
Сюй Линьдун: «Сперва расколись, зачем тебе это понадобилось, а я уж решу, стоит ли выкладывать карты на стол.»
Сяо Ман: «Не твоего ума дело.»
Сюй Линьдун: «Дай-ка угадаю. Кроме Сяо Лин'эр некому волновать твою душу так сильно. Но Сяо Лин'эр замужем, отпадает. Значит, остаётся только Ми Лань. Это она подослала тебя разузнать?»
Сяо Ман: «Не мели чепухи, она понятия ни о чем не имеет.»
Сюй Линьдун: «О-о-о…»
Сяо Ман: «К чему этот твой противный тон?»
Сюй Линьдун: «Сяо Ман, ты уж не обессудь за правду-матку.»
«В свое время А-Нань таскался за Ми Лань собачонкой, а та в его сторону даже не глянула. А теперь, мол, вернулась, встретились — и она решила пойти по второму кругу? Не слишком ли наивно?»
Сяо Ман: «Я же говорю: Ми Лань ни сном ни духом.»
Сюй Линьдун: «Неважно, науськала она тебя или нет, послушай моего совета: оставь эту затею.»
Сяо Ман: «В каком это смысле?»
Сюй Линьдун: «Столько времени утекло, у каждого свой круг общения. К тому же семья А-Наня вовсю подыскивает ему невесту через смотрины.»
«Вчера в караоке была та красотка с лисьими глазками — знаешь, какого она полета птица? Полгода за А-Нанем бегает.»
Сяо Ман: «Сам же говоришь — полгода бегает. Если бы Сяо Цзянань хотел, давно бы согласился.»
Сюй Линьдун: «У тебя что, мания вечно всех сводить и сосватывать? Нельзя от этого избавиться?»
«Когда спадает ореол первой любви, что остается у Ми Лань, кроме мордашки?»
Эти слова прозвучали чересчур резко, и щеки Сяо Ман мгновенно покраснели.
Она наконец раскусила этого Сюй Линьдуна: как ни крути, а гнул он лишь одну линию — Ми Лань, мол, недостойна Сяо Цзянаня.
Подумаешь! Нашлись тут владельцы пачки грязных купюр, велика важность!
Сяо Ман: «Да-да-да, конечно, вам виднее. Сяо Цзянань — прямо луна с небес, никто его не достоин.»
Сюй Линьдун: «Ну вот, стоило сказать пару правдивых слов, как тебя уже понесло.»
Сяо Ман: «Да-да-да, великий босс Сюй прав во всем! Куда уж мне, убогой черни, обладать широкой душой — чуть что не так, взрываюсь почище ядерной бомбы и разношу на куски таких вот воротил бизнеса, как ты.»
Сюй Линьдун: «Сяо Ман, раз ты в таком ключе, мне больше нечего тебе сказать.»
Сяо Ман: «Все ясно, куда уж моему уровню до вашего высочества, разговаривать не о чем. Бывай!»
Выпалив это, она заблокировала Вичат Сюй Линьдуна, швырнула телефон на рабочий стол с громким стуком и выругалась про себя: «Уродина моральная.»
Ми Лань проспала под мягким одеялом почти три часа, пока суставы не перестали ныть, и лишь после этого поднялась.
Едва она отворила заднюю дверь, собираясь сходить во двор в туалет, как увидела: в лучах закатного солнца у цветочной клумбы стояла высокая мужская фигура. Парень поливал цветы и травы, стоя спиной к свету.
На мужчине были темно-коричневые рабочие брюки, угольно-чёрная майка без рукавов, а на голове красовалась чёрная бейсболка.
Открытые руки щеголяли рельефными мускулами, но главное — кожа имела тот самый холодный фарфорово-белый оттенок, что редко встретишь у мужчин.
— …Ми… Тянь? — Ми Лань шагнула вперед, слегка вытянув шею, и неуверенно окликнула его.
Если память ей не изменяла, при их прошлой встрече ее младший братец был сущим шлангом.
Откуда теперь такая горячая фигура?
Ми Тянь тут же обернулся, явив её взору чистое, мужественное и красивое лицо.
В тот самый момент, когда их взгляды встретились, в его глазах вспыхнула улыбка, а на щеках проступили ямочки.
— Сестра! — с улыбкой позвал Ми Тянь.
Ми Лань тут же подскочила, хлопнула его по плечу и с чувством произнесла:
— Сяо Тянь, ты наконец-то перестал быть тощим глистом, сестра за тебя невероятно рада.
— …
Не успела она добавить что-то еще, как неожиданное чувство тяжести внизу живота заставило Ми Лань с искаженным от боли лицом метнуться к отхожему месту:
— Сначала я в туалет!
Видя, что старшая сестрица осталась все такой же взбалмошной, Ми Тянь с улыбкой покачал головой и продолжил поливать цветы.
Когда Ми Лань вышла, Ми Тянь уже оседлал ее маленький ослик и бросил на нее взгляд из-под козырька:
— Госпожа Ян велела нам сгонять за жареной уткой.
Не раздумывая, Ми Лань плюхнулась прямо на заднее сиденье, даже переодеваться не стала, вытаращила глаза на Ми Тяня и скомандовала:
— Погнали!
Ми Тянь оглянулся: ноги его сестры, белые и гладкие, так и сверкали на воздухе, и ее ни капли не смущал ни прохладный ветер, ни чужие взгляды.
С досадой в голосе он произнес:
— Иди смени штаны или надень длинную юбку.
Ми Лань поначалу не уловила сути. Замрев на секунду, она рассмеялась:
— Пустяки, сестре не холодно.
На этот раз Ми Тянь просто развернулся к ней лицом, в упор уставившись на нее со зловещей усмешкой:
— Раньше я как-то не замечал, что ты разучилась понимать человеческую речь.
Ми Лань по-прежнему не догнала его мыслей, но, судя по их многолетнему опыту противостояния, ничего хорошего это не сулило.
Привычным движением вытянув шею, она гаркнула в сторону кухни:
— Мам! Ми Тянь говорит, что у меня низкий IQ! Я твоя дочь, и у меня есть подозрения, что он оскорбляет тебя тайным смыслом!
Не успел Ми Тянь и слова вымолвить, как из дома вылетела госпожа Ян с блестящим тесаком наперевес:
— Ми Тянь, ты что творишь? Почему ты вечно задираешь сестру?
Ми Тянь вздохнул и принялся оправдываться:
— Я смотрю, она с голыми ногами ходит, из лучших побуждений предупредил.
Взгляд госпожи Ян скользнул по бедрам Ми Лань, губы ее сжались. Переведя взгляд обратно на сына, она отчитала его:
— Это я тебя в эпоху Цин рожала? Откуда столько феодализма в голове?
— Ноги твоей сестры уродились на редкость красивыми — и что с того, что она их показывает? Ну посмотрят мужчины, и что с с них убыло? Все равно глазами лапают, а руками не тронут, от куска мяса твоя сестра не убудет.
По части мастерства отчитывать людей госпоже Ян по-прежнему не было равных.
Ми Тянь заливисто рассмеялся, не забыв на ходу поддеть притихшую за спиной сестру:
— Слыхала?
Глава 10: Смотрины
Вообще-то Ми Лань не сказать чтобы вырядилась слишком откровенно: надела свободную белую футболку с короткими рукавами сверху и бежевые шорты снизу.
Сама она не видела в этом ничего крамольного.
Но, подумав хорошенько, она вспомнила, что они все-таки в деревне, и стоило бы вести себя чуточку скромнее.
Поспешно взбежав наверх, она сменила наряд на длинные брюки и кофту с длинным рукавом, после чего брат с сестрой на электромопеде покатили в центр посёлка.
С малых лет любимым развлечением Ми Лань было катание по ветру на электроскутере: во-первых, никаких пробок, во-вторых — ни копейки на бензин.
Преодолев путь с ветерком, они купили утку на гриле и сразу двинули домой, где аккурат столкнулись с возвращавшимся с работы Ми Гохуа.
— Лань-Лань, как хорошо, что ты попалась на глаза, у отца к тебе разговор.
Не успела она слезть с мопеда, как Ми Лань увидела, что отец машет ей рукой, а на лице его сияет сдерживаемая улыбка — явно намечалось что-то хорошее.
Спрыгнув с сиденья, Ми Лань подбежала к Ми Гохуа и выпалила с горящими глазами:
— Пап, признайся, ты хочешь сказать, что на самом деле я дочь миллиардера, а то, что меня столько лет заставляли пахать в Бэйчэне — всего лишь суровая школа жизни?
Ми Гохуа: «……»
Стоявший рядом Ми Тянь не удержался от смеха и обратился к отцу:
— Пап, моя сестра того гляди тронется умом на почве денег. Может, скинемся да отвезем ее в больницу на обследование?
Ми Гохуа зыркнул на него:
— Разве так можно говорить о родной сестре? Срежу половину карманных расходов!
Ми Тяня тут же перекосило, и он завопил:
— А на что мне тогда жить?!
— Не переживай, сможешь ходить ноги богатым тетушкам мыть, — Ми Лань одарила его самой ласковой улыбкой.
— Ладно вам, лбы здоровые, а всё грызётесь. Ми Тянь, марш на кухню помогать матери, а мне с сестрой нужно потолковать.
Ми Гохуа нетерпеливо замахал на сына руками, а затем ухватил Ми Лань за локоть. Лицо его в мгновение ока преобразилось — на нем заиграла несколько утрированная улыбка.
Ми Гохуа уродился писаным красавцем: в молодости он гремел на всю округу как первый парень на деревне, заслуженно нося титул «красавчика с ямочками на щеках».
Когда он женился по взаимной симпатии на первой красавице села — госпоже Ян, — от зависти тогда выплакало глаза немало юношей и девиц.
Пусть годы брали свое, но благодаря заботе о себе и фитнесу он сохранил облик солидного зрелого красавца, от которого регулярно млели немолодые посетительницы их семейного ресторанчика.
Вот только в этот момент улыбка на его лице выглядела чересчур… подозрительно.
В сердце у Ми Лань шевельнулось недоброе предчувствие.
Изобразив дежурную улыбку, она протянула:
— Пап, мы же с тобой родная кровь, чего ходить вокруг да около, выкладывай начистоту.
Ми Гохуа не стал сразу отвечать, лишь потер ладони, после чего радостно объявил:
— Ты ведь не собираешься возвращаться в Бэйчэнь, верно?
— М-м, — Ми Лань ждала продолжения.
— Сегодня один человек заходил, сосватал тебе жениха. — Не успел он договорить, как Ми Гохуа вытаращил глаза и испуганно замахал руками, повышая голос: — Лань-Лань, упаси боже меня не так понять, я вовсе не пытаюсь выдать тебя замуж в спешке!
Донельзя смешно. А она разве что-то сказала?
Разве она хоть слово произнесла?
На воре и шапка горит!
Если бы ее папаша подался в актеры, кинематограф понес бы невосполнимую утрату — такой талант пропадает.
Ми Лань шумно выдохнула носом:
— Пап, короче. К какому выводу вы пришли?
Ми Гохуа внимательно всматривался в ее лицо, но не заметил там ни радости, ни гнева.
Тщательно подбирая слова, он пояснил:
— Сначала я тоже был против. Тебе же всего 27, а не 57, куда спешить замуж.
— Но тетя Ли уверяла, что парень золото: интеллигентный, воспитанный, к тому же госслужащий.
— Сам понимаешь, какое нынче у госслужащих положение — железная миска с рисом.
— Я помню, как сильно ты переживаешь насчет волос. Так вот, мне передавали: с шевелюрой у него полный порядок, густая, прямо как весенняя трава на грядке.
— О, кстати, у его отца шевелюра тоже отменная.
Выслушав тираду Ми Гохуа, Ми Лань помрачнела. Честно говоря, к перспективе идти на смотрины она относилась с изрядной долей отвращения.
Когда она жила в Бэйчэне, у нее была коллега, для которой главной задачей каждого новогоднего отпуска становился марафон свиданий вслепую.
По ее собственным словам, то были мрачнейшие дни в ее жизни. При одной мысли об этом ее обуревало такое отчаяние, что она готова была кусать локти, а после заедать стресс бараниной в хот-поте целым месяцем, и то не помогало.
Когда ее допытывали, что же там стряслось, коллега лишь устало качала головой.
И это касалось не только женщин: один их знакомый коллега-мужчина при упоминании подобных мероприятий тоже корчил страдальческую физиономию.
Поразмыслив пару секунд, Ми Лань вежливо отказалась:
— Пап, я только-только вернулась, еще толком не перевела дух. Дай мне передохнуть, а?
Ми Гохуа лукаво подмигнул ей:
— Заодно развлечешься и отвлечешься с хорошим парнем.
Ми Лань: «……»
— Тьфу ты, девчонка! Тебя же не зовут в загс вести под венец, сходишь просто повидаться. Сойдетесь — продолжите общение, нет — так нет, чего ты ломаешься?
— В субботу в десять утра, на Народной площади в поселке. Договорились.
Не дав Ми Лань и шанса на отказ, Ми Гохуа повернулся и зашагал на кухню.
Ну просто классика: «я не спешу», но время и место уже назначены.
Суббота настала быстро, и ровно в назначенный час Ми Лань явилась на Народную площадь.
Из-за разгара туристического сезона на улицах толпился народ, на каждом шагу попадались голодные путешественники в поисках приличной едоки.
Ми Лань уселась на скамейку, лениво оглядываясь по сторонам; в лучах весеннего солнца она чувствовала себя совершенно разморенной.
Как раз когда её сознание стало затуманиваться под ласковыми лучами и она уже почти засыпала, к ней направился молодой парень с чистым, ухоженным лицом.
— Мисс Ми? — тихо позвал он, оценивающе скользнув взглядом по чистому личику и изящной фигурке девушки, в глазах его мелькнуло искреннее восхищение.
Сонная пелена слетела с глаз Ми Лань. Подняв веки, она увидела перед собой молодого человека, заслонившего добрую половину солнечного света.
С минуту похлопав ресницами, она поспешно поднялась на ноги, чуть опустила взгляд и осведомилась:
— Вы… к мне?
— Чжо Юэ. — парень белозубо улыбнулся, сразу располагая к себе. — Тетя Ли познакомила нас.
— А-а-а… — протянула Ми Лань, украдкой разглядывая собеседника.
Ростом он был невысокий, пожалуй, около метра семидесяти, черты лица аккуратные, интеллигентные, на носу очки, манера речи вежливая и учтивая.
На первый взгляд — вполне приятный молодой человек.
— Тут неподалеку открылось новое кафе, может, зайдем посидеть? — первым предложил Чжо Юэ.
От кофе у Ми Лань обычно развивалась бессонница, поэтому она уточнила:
— А бабл-чай подойдет? От кофе у меня портится сон.
— Конечно, без проблем, — с улыбкой отозвался Чжо Юэ.
До магазина с чайными напитками от Народной площади было прилично идти пешком, и парочка решила прогуляться, попутно знакомясь поближе.
Чжо Юэ оказался парнем с легким характером, веселым и остроумным. Ми Лань тоже не страдала зажатостью, так что дорога прошла за оживленной болтовней.
— Какой чай будешь брать? — едва переступив порог заведения, Чжо Юэ повернулся к ней.
Ми Лань задрала голову, изучая меню на стене, и бросила взгляд на ассортимент:
— Манговое саго с помпельмусом, умеренной сладости.
С этими словами она достала смартфон, чтобы открыть экран с QR-кодом для оплаты.
Заметив это, Чжо Юэ слегка потянул ее за рукав и мягко улыбнулся:
— Позволь мне.
— Нет-нет, я сама, мы ведь впервые видимся, с какой стати вам за меня платить, неудобно как-то, — уперлась Ми Лань и протянула телефон вперед.
Чжо Юэ уже успел побывать на троих смотринах и прекрасно усвоил негласные правила: если девушка тебе не по душе, она непременно норовит заплатить сама, чтобы отсечь любые попытки продолжить общение.
А Ми Лань запала ему в душу с первого взгляда, упускать ее он не собирался. И тогда он резко подал руку вперед, намереваясь опередить ее и расплатиться первым.
Как назло, их движения совпали — его рука с размаху врезалась прямо в телефон Ми Лань.
В следующий миг Ми Лань с ужасом наблюдала, как ее многострадальный аппарат с паутиной трещин на экране со свистом улетает куда-то в сторону.
Чжо Юэ: «……»
Ми Лань: «……»
Продавец за стойкой: «……»
Глава 11: Ты такой милый, когда злишься
Первой в себя пришла Ми Лань. Как-никак, телефон служил ей верой и правдой несколько лет, так что она бросилась за ним следом едва ли не в полете.
В тот самый момент, когда она согнулась в три погибели, рядом с отлетевшим гаджетом возникла пара белых кед.
Знакомый шлейф парфюма и бесконечно длинные ноги навевали на Ми Лань какое-то жуткое дежавю.
Неужели совпадение?