Вокруг Чу Бэйяна всегда вились поклонницы. Он привык к тому, что самые разные женщины цепляются за него, кокетничают и пытаются соблазнить, но всегда оставался невозмутимым и попросту не обращал на них никакого внимания.
Но стоило ему увидеть ясные, чистые, сияющие, подобно мириадам звёзд, глаза младшей соученицы и услышать её сладкий, пробирающий до мурашек вопрос, в голове возникла лишь одна мысль: как же младшая соученица может быть такой невероятно милой?! Четвёртый братец готов решить для тебя абсолютно любую проблему!
Он тут же отозвался:
— Конечно, можно! Чуть позже ты позвонишь председателю бригады, а я попутно звякну сослуживцу и куплю билеты. Его жена работает на вокзале, так что можно взять напрямую. В назначенный день просто подойдёшь к кассе и заберёшь.
— Ой, четвёртый братец просто чудо! Без лишних походов смог достать такие дефицитные билеты. Тогда сначала сходим позвонить, а потом я загляну в сельмаг, куплю кое-какие вещи и отправлю посылкой в деревню. Боюсь, что потом мне будет тяжело всё это тащить, так что поможешь мне донести, ладно? — Су Муцин захлопала лукавыми миндалевидными глазами.
(От автора Сусу: кхм-кхм, дорогая, ты случайно не забыла, как пару минут назад в одиночку сдвинула с места шкаф весом под триста килограммов?! И тебе не стыдно говорить, что тебе будет тяжело?)
— Хорошо, пойдём вместе, — ответил он и уже собрался подняться, как его штанину потянула маленькая ручонка.
— Четвёртый братец, сестрёнка, возьмите нас с собой! У меня тоже полно сил! — с надеждой глядя на них, произнёс Янян. Он поднял правую руку, согнул её и гордо похлопал себя по бицепсу.
Хотя младшие брат и сёстры ничего не сказали, их брови и глаза так и ходили ходуном, безмолвно выражая горячее желание пойти со всеми.
— Вы будьте послушными, договорились? Сестрица возьмёт вас в следующий раз. Сегодня придётся купить слишком много вещей, да ещё и заглянуть на почту, я просто не услежу за вами. Давайте я лучше принесу вам чего-нибудь вкусненького, идёт? — скрепя сердце, ласково спросила Су Муцин.
Су Мусинь:
— Тогда я хочу молочные конфеты Дабайту, ладно, сестрица?
Су Муян:
— А мне пирожное-бисквит.
Су Мучэнь:
— Я буду всё, что дашь.
— Не переживайте, сестрица всё устроит! Бабушка Му, простите, что утруждаю вас тремя непоседами. Чуть позже Цин-бао купит вам сухого молока, поправите здоровье, — Су Муцин с нежностью обняла бабушку Му за руку и ласково заискивающе заулыбалась.
Бабушка Му:
— Ха-ха-ха, глупышка! Бабушка уже старая, куда мне такая дорогая роскошь? Ступай спокойно по своим делам.
Су Муцин:
— Ну нет, бабушка у нас самая дорогая! Я побежала.
С этими словами она помахала родным рукой и направилась к выходу.
————
Чу Бэйян распахнул дверцу армейского зелёного джипа, помог Су Муцин забраться внутрь, а затем подался вперёд, чтобы пристегнуть девушку ремнем безопасности.
Нахлынувший аромат прохладного дерева заставил Су Муцин растеряться. От внезапной близости её щёки вспыхнули, дыхание сбилось. Су Муцин, прожившая прошлую жизнь затворницей без единого романа, всё ещё не привыкла к столь близкому контакту с мужчинами.
Раздался щелчок, и, закончив с ремнем, Чу Бэйян вернулся на своё место и завёл мотор. Су Муцин тут же уставилась в окно, чтобы хоть как-то отвлечься и остудить разгорячившееся лицо под порывами ветерка.
Она ведь не забывала, что сейчас ей всего пятнадцать лет, она ещё несовершеннолетняя, хотя её бедной душе стукнуло уже двадцать шесть.
Чу Бэйян повернулся к ней:
— Сначала заедем в сельмаг за покупками, а потом отправимся на почту — отправлять посылку и звонить, хорошо?
— А-а, да, давай сначала за покупками, — растерянно откликнулась Су Муцин, которую неожиданный вопрос вывел из задумчивости.
————
Добравшись до сельмага, они увидели неприметное двухэтажное серое здание. На стене рядом красовалось несколько лозунгов. Внутри было довольно многолюдно: прилавки ломились от товаров повседневного спроса — зубных щеток, умывальных тазов, полотенец, мыла, шампуней, кремов Сюэхуагао и кремов с экстрактом моллюсков. Имелся даже дефицитный белый и коричневый сахар, масло, соль, соус, уксус, а также немного папирос, белого вина, чая и прочего. Судя по всему, сегодня был день завоза: в воспоминаниях прежней хозяйки тела ассортимент выглядел куда скромнее, и за многим приходилось буквально сражаться.
Су Муцин чувствовала себя деревенщиной, впервые попавшей в столицу, — её приводило в восторг всё, что несло на себе печать той эпохи. Чу Бэйян неотступно следовал за ней по пятам, ограждая от случайных толчков прохожих.
— Здравствуйте, мне нужно два термоса, пять керамических тазов, три бутылки растительного масла, пятьдесят цзиней отборного зерна, тридцать цзиней белой муки, десять цзиней белого сахара, двадцать цзиней коричневого сахара, десять цзиней бисквитов, десять цзиней конфет Дабайту, два блока сигарет Дацяньмэнь и ещё пять бутылок Маотай, — на одном дыхании выпалила Су Муцин продавщице.
Ей стало смешно, когда выражение лица работницы сменилось с презрительного и высокомерного на подобострастно-алчное, точно у заправского ростовщика. Всё в точности как описывали в романах: люди с постоянной работой на госслужбе всегда смотрят на всех свысока.
(Су Муцин: почему бы просто не воспользоваться припасами и вещами из Пространства? Да потому что мне страшно! Пожалуй, я самая трусливая из всех попадианок! Хнык-хнык... Меня же могут порезать на кусочки...)
— Сейчас всё сделаю, будьте спокойны, мигом соберу! — продавщица с восторгом кинулась собирать товар. Всего один этот заказ выполнял её месячный план продаж, а повышение до бригадира было уже не за горами.
— Зачем ты ещё и сигареты с алкоголем купила? — с недоумением спросил Чу Бэйян.
— Когда вернёмся в деревню, нам так или иначе придётся утруждать председателя и односельчан. Подарки в виде табака, алкоголя, сладостей и зерна пригодятся для налаживания человеческих отношений. Мы же там чужаки, и если вдруг случится беда и потребуется помощь, кто-то сможет протянуть руку, — Су Муцин лукаво посмотрела на Чу Бэйяна, слегка приподняв подбородок с победным выражением лица.
— Мм, всё отлично продумано. Муцин повзрослела, — Чу Бэйян едва не рассмеялся от этого самодовольного личика. Уголки его губ на мгновение дрогнули в улыбке, а в очаровательных персиковых глазах мелькнуло нежное выражение. Он протянул руку и потрепал Су Муцин по голове.
Су Муцин тут же увернулась от столь интимного жеста, подумав про себя: с каких это пор голова старшей сестрицы стала местом, которое младший братец может гладить? К тому же это мешает ей расти!
(От автора Сусу: о, теперь-то я наконец поняла, почему ты вечно ходила в девках!)
Чу Бэйян лишь легко усмехнулся про себя, ничуть не обидевшись на то, что она увернулась — он решил, что младшая соученица просто стесняется. Раньше он был наслышан от наставницы о её умной и толковой подруге, и реальность полностью совпала с рассказами.
Когда продавщица закончила упаковывать покупки, Чу Бэйян хотел было расплатиться, но Су Муцин преградила ему путь:
— Четвёртый братец, я сама. У меня ещё столько талонов осталось, они скоро сгорят, да к тому же некоторые действуют не по всей стране, так что их нужно срочно потратить.
— Тогда я плачу́ деньгами, а ты расплачиваешься талонами, — Чу Бэйян просто забрал у неё истекающие по сроку талоны и направился к кассе.
Су Муцин пришлось смириться с непреклонностью Чу Бэйяна. После расплаты продавщица, заметив военные талоны и военную форму покупателя, больше не стала докучать расспросами и проверками, зачем им понадобилось столько зерна. Без сегодняшнего завоза раздобыть подобное в обычный день было бы просто невозможно. Вдвоём они перенесли вещи в машину и помчались на почту отправлять посылку и звонить.
————
Су Муцин предложила:
— Четвёртый братец, звони сначала ты. Согласуй время, а я как раз успею предупредить председателя, чтобы в назначенный час встретил нас.
— Договорились, ты отправляй посылку, а я к телефону.
— Угу, хорошо! — Су Муцин рассчиталась с сотрудником почты за отправление. Работники сначала заподозрили в них перекупщиков зерна, но после долгих расспросов и заверений, что речь идет о переезде в регион с дефицитом продовольствия, наконец дали добро.
Подошедший Чу Бэйян сказал:
— Муцин, билеты заказаны, на послезавтра, на восемь утра, мягкий вагон. Я сам отвезу вас на вокзал.
— Отлично, спасибо, время самое подходящее! Тогда я пойду свяжусь с председателем бригады.
Спрятавшись за небольшой сумочкой, она незаметно достала из Пространства бумажку с номером телефона производственной бригады Шэнли.
— Алло, это производственная бригада Шэнли, я председатель Су Цзяньго.
Из трубки послышался низкий, простоватый голос мужчины средних лет. Судя по интонации, человек он был отходчивый и доброжелательный.
— Здравствуйте, дядюшка Су! Я Су Муцин из города J. Мой отец — Су Яньхуэй. Раньше он, наверное, говорил вам, что мы с младшими братом и сестрой вернёмся в деревню пожить на какое-то время. Сегодня мы уже купили билеты на поезд: отправляемся послезавтра в восемь утра, ехать придётся трое суток, прибудем на место в третий день к трём часам дня. Вы сможете нас встретить? У нас просто накопилось многовато вещей. Извините за беспокойство, дядюшка!
Стараясь сэкономить деньги за межгород, Су Муцин выпалила всё на одном дыхании и чуть не потеряла сознание от нехватки воздуха.
— Ох, матушка, это ведь Муцин! Хорошо-хорошо, послезавтра я запрягу телегу и приеду помочь вам с багажом. Вы только будьте осторожны, слышишь? На вокзале всегда толкучка, береги себя, брата и сестёр. Если случится беда — сразу ищи транспортную милицию, не зевай по сторонам и не ходи в безлюдные места, понял?
Услышав нежный девичий голосок, Су Цзяньго не удержался и принялся наставлять племянницу, которую видел впервые в жизни.
— Угу, я всё поняла, дядюшка Су, не переживайте! Тогда до встречи послезавтра, телефон нынче дорогой, обо всём остальном поболтаем при встрече.
Су Муцин решительно кивнула трубке.
Заметив её милое, избалованное выражение лица, Чу Бэйян невольно шевельнул пальцами — как же сильно ему захотелось снова потрепать её по макушке! Что же с этим делать?
— Ладно-ладно, обо всём поговорим при встрече, давай закругляться, — с явным сожалением закончил разговор Су Цзяньго, с нетерпением предвкушая встречу с капризной племянницей. Подумать только, у них в роду одни пацаны росли — только и делали, что разносили дома да злили всех вокруг, а дочь у него всего одна, да и та после общения с этими прохвостами ничем не отличается от пацанки. А когда он услышал о смерти брата Хуэя, его сердце просто обливалось кровью за сироту.
Положив трубку, Су Муцин повернулась к Чу Бэйяну:
— Четвёртый братец, давай возвращаться. Пообедаем дома, я ведь потрясающе готовлю!