В воздухе класса A третьего старшего Академии Святой Сакуры, несмотря на натиск тепла от «Сладкого уголка», всё ещё сохранялось хрупкое равновесие. Гнев Су Шаньшань, словно затаившаяся ядовитая змея, временно скрылся в тени, выжидая удобного момента. А Юйцзюэ, этот высший уровень, помеченный системой как «Исполнитель задания», перешёл к новой, более активной фазе наблюдения за целью — «Боссом, уничтожающим мир» — Си Линцзы.
Пассивное ожидание информации больше не удовлетворяло его растущую тягу к исследованиям (а также некое трудно объяснимое любопытство, вызванное обратным притяжением Поля глупости Си Линцзы). Ему требовались более близкие и длительные замеры образцов, необходимо было глубоко проанализировать повседневный режим работы этого ходячего «Источника крушения логики». Итак, Юйцзюэ начал планомерно использовать свой ореол «Холодного и недоступного бога учебы», а также данное системой удобное соседство по этажу с Си Линцзы, чтобы тщательно сплести наблюдательную сеть под названием «по пути».
После факультатива коридор, ведущий в библиотеку, обычно был малолюдным. Си Линцзы, неся несколько толстых альбомов, покачивалась, её обзор был почти полностью загорожен — она напоминала неуклюжего пингвинёнка, тащившего тяжёлый груз. Когда она чуть не врезалась в выступающий на углу пожарный гидрант, крепкая, с длинными тонкими пальцами и красивая рука уверенно придержала самую верхнюю, готовую вот-вот упасть книгу — «Историю западного искусства».
— Смотри под ноги, — прозвучал над головой чистый, словно нефритовая трещотка, голос.
Си Линцзы, обрадованная, подняла личико и встретилась взглядом с глубокими, спокойными, словно таящими в себе вселенские звёзды, персиковыми глазами Юйцзюэ.
— Юйцзюэ! И ты в библиотеку? Какая встреча! — её глаза вмиг засияли невероятно ярко, словно в них насыпали толчёных звёздочек.
— Мм, по пути, — невозмутимо ответил Юйцзюэ и совершенно естественно взял у неё большую часть альбомов, движения его были плавными, будто отрепетированными тысячу раз. Он шёл впереди неторопливым шагом, а Си Линцзы, словно весёлая птичка, семенила рядом, щебеча о сегодняшних забавных случаях на уроке рисования.
В библиотеке Юйцзюэ не направился к своей обычной секции со сложными теоретическими трудами, а «по пути» сел рядом с местом, которое выбрала Си Линцзы — у окна, с хорошим освещением. Си Линцзы раскрыла альбом для набросков, уставилась на сложную структуру гипсовой статуи в альбоме, её личико сморщилось, словно она съела горькую тыкву, а кончик карандаша бессознательно вырисовывал круги на бумаге.
— Здесь, — снова раздался холодный голос Юйцзюэ, с непререкаемой властностью. Он не смотрел на её рисунок, его взгляд по-прежнему был прикован к его собственной раскрытой книге по философии, на обложке которой было тиснёное немецкое название, только длинный палец небрежно указал в воздухе на место стыка теней в альбоме. — Граница светотени обработана неверно. Перспектива: точка схода здесь смещена на 15 градусов. — Его слова были краткими и точными, словно острейший скальпель, мгновенно вскрывший проблему, мучившую Си Линцзы.
Си Линцзы растерянно посмотрела на альбом, потом на свой рисунок, затем на безупречно красивый, но бесстрастный профиль Юйцзюэ. Выражение её лица сменилось с недоумения на озарение и, наконец, на полное восхищение:
— Ого! Юйцзюэ, ты такой классный! Взглянул — и сразу понял! Я рисовала целую вечность и никак не могла разобраться! — Она тут же взяла ластик, стёрла неверные линии и принялась перерисовывать по Юйцзюэ указке, её личико светилось восторгом от внезапного прозрения. Юйцзюэ, опустив глаза на страницу, едва заметно — на один пиксель — приподнял уголок губ. М-да, наблюдение за эмоциональными колебаниями «Босса» при неудаче в учёбе и после получения «божественного откровения» — данные эффективны.
Прозвенел звонок на обеденный перерыв. Ученики хлынули в столовую и магазинчик, словно вода из открытого шлюза. Си Линцзы, точно целясь, как маленький снаряд, бросилась к самому дальнему стеллажу с закусками в магазинчике — тому, что сверкал разноцветными неоновыми огнями. Там были выставлены различные импортные снеки с кричащими упаковками, причудливыми формами, полные «технологий и добавок».
— Хозяин! Вон то! Да, Галактический леденец «Звёздное небо»! Самый большой! — голос Си Линцзы звенел от радости человека, нашедшего сокровище. Она показывала на вершину стеллажа, на гигантский леденец с самой ослепительной упаковкой, размером с её кулак, внутри которого вращались золотые блёстки и странная сине-фиолетовая жидкость.
И вот, когда она, встав на цыпочки, уже почти дотянулась до этой «галактики», рука, быстрее и увереннее её, первой без усилий сняла это «звёздное небо», источавшее резкий запах искусственных ароматизаторов.
Си Линцзы: «…»
Она растерянно обернулась и снова уткнулась в глубокие глаза Юйцзюэ. Он незаметно стоял позади неё, его высокая фигура полностью накрывала её тенью.
— Юйцзюэ? Ты тоже пришёл за снеками? — радостно спросила Си Линцзы.
— По пути, — кратко ответил Юйцзюэ, скользнув взглядом по леденцу в своей руке, который вполне можно было назвать «химическим оружием». Он чуть нахмурился, затем посмотрел на соседнюю полку. — Вот это. — Он взял упаковку смешанных орехов, относительно скромную на вид, с пометкой «без добавленного сахара». — Восполняет энергию эффективнее. — Тон был ровным, но с той особенной, присущей богам учёбы, логической убедительностью, которая не терпит возражений.
— Но… — Си Линцзы с тоской посмотрела на «галактику» в руке Юйцзюэ, потом на коробку скромных орехов. На её личике отразилась внутренняя борьба.
— Превышение нормы по красителям, избыток ароматизаторов, легко вызывает скачки сахара в крови, что скажется на эффективности дневных уроков, — хладнокровно перечислил Юйцзюэ «преступления» «звёздного неба», словно зачитывая патологоанатомический отчёт. И нанёс завершающий удар: — К тому же, это очень некрасиво. (Имея в виду жуткий цвет и вращающиеся блёстки).
Си Линцзы посмотрела на «звёздное небо», потом на лицо Юйцзюэ, которое было настолько красивым, что могло разгневать богов, и само по себе излучало ауру истины. Помучившись три секунды, она решительно сдалась:
— О… ну ладно. Как скажешь! — Она радостно приняла коробку орехов, словно Юйцзюэ открыл ей новый континент. Юйцзюэ, бесстрастно водрузив «галактику» обратно на самую верхнюю полку (убедившись, что она не дотянется), подумал про себя: «Успешная перехват инициативы по предотвращению потенциального загрязнения источника (вкусовых рецепторов? и интеллекта?) „Босса“. Журнал заданий +1.»
Вечером, после уроков, закат окрасил кампус в тёплые золотисто-оранжевые тона. Си Линцзы с рюкзаком с зайчиком за спиной выглядывала кого-то у школьных ворот, видимо, дожидаясь автобуса.
Юйцзюэ, толкая свой чёрный горный велосипед с обтекаемой рамой — сразу видно, недешёвый, — неторопливо прошёл мимо неё.
— Юйцзюэ! Ты тоже в эту сторону? — глаза Си Линцзы засияли, будто она нашла попутчика.
— …Мм. — Юйцзюэ слегка притормозил, взглянул на её чистые, ничего не подозревающие глаза и ответил. Он молча шёл по внешней стороне тротуара, толкая велосипед. Си Линцзы, как утёнок, нашедший свою стаю, радостно пристроилась сбоку, держась на шаг позади, и начала делиться своим «великим открытием», сделанным сегодня на биологии, — наблюдением за улиткой, и рассказала, как назвала её «Тихоход».
Большую часть времени Юйцзюэ молчал, изредка, когда её логика становилась слишком скачкообразной, коротко «хмыкал» в знак того, что слышит. Закат удлинял их тени — одну стройную и холодную, другую — маленькую и прыгающую, создавая странную гармонию. Си Линцзы ничуть не сомневалась в его «попутности», она испытывала лишь чистую радость от того, что идёт вместе с красивым и умным Юйцзюэ. Ей даже казалось, что Юйцзюэ, хотя и неразговорчив, на самом деле очень хороший и надёжный человек!
Юйцзюэ слушал её мягкий голос, ощущая через Духовную метку то тёплое и мягкое поле, которое она постоянно излучала. Внутренне он хладнокровно оценивал: «Тест порога доверия… Результат: крайне высокий, без всякой настороженности. Предварительный вывод: её «безвредная» когнитивная модель имеет тенденцию к генерализации на определённых индивидов (например, на него). Потенциальный риск: чрезмерная зависимость? Ценность использования? … Нужно наблюдать». Он намеренно игнорировал то едва уловимое, странное чувство в глубине души, вызванное безоговорочным доверием к нему.
Побочным продуктом «попутности» стали бесконечные и разнообразные угощения, которые Си Линцзы доставала из своего рюкзака, похожего на шкатулку с сокровищами. В её простой и чистой логике, если Юйцзюэ ей помог (подсказал, отговорил покупать плохие сладости, составил компанию по пути), значит, он хороший друг! А делиться вкусняшками с хорошим другом — святое дело!
Так Юйцзюэ, чей избирательный вкус привык к высочайшим деликатесам, был вынужден отправиться в полное неизвестности и вызовов путешествие по «дегустации ядов»:
**1. «Бабушкино с первого этажа»· Сакральное печенье в виде животных:**
Си Линцзы с таинственным видом достала из потайного кармашка рюкзака простой бумажный пакет, в котором лежало печенье ручной работы в виде зверушек — разной формы, но все кривоватые, полные детской непосредственности. У слона хобот коротковат, у зайца одно ухо больше другого, глазки медвежонка — из кунжутных зёрнышек.
— Попробуй! Это бабушка Ван с моего этажа напекла! Очень вкусно! — Си Линцзы протянула угощение, словно сокровище, глазищи её сияли. — Бабушка говорит, от такого печенья умнее становятся! (Мысль Юйцзюэ: «Весьма сомнительно.»)
Юйцзюэ взял печенье, в котором с трудом угадывался жираф. На вкус — простой пшеничный аромат и лёгкая сладость, текстура довольно твёрдая, но главное — натуральные ингредиенты и тепло ручной работы. Вкус… вполне приемлемо, из зоны безопасности. Он съел его бесстрастно и под ожидающим взглядом Си Линцзы вынес вердикт:
— Сносно.
**2. Импортный Галактический леденец· Шторм красителей:**
Хотя в магазинчике его успешно перехватили, Си Линцзы, видимо, никак не могла забыть ту «галактику». Несколько дней спустя она каким-то образом (возможно, накопив карманных денег) всё-таки ухитрилась заполучить уменьшенную версию «звёздного неба» и всучила её Юйцзюэ. Упаковка всё такая же кричащая, внутри сине-фиолетовая жидкость с кружащейся золотой пылью.
— На! Я купила маленькую! И это тебе! — её улыбка была ослепительной, будто она делилась величайшей драгоценностью. — Правда похоже, будто звёздочку в рот положил?
Юйцзюэ посмотрел на эту «звезду», источающую запах концентрированных ароматизаторов и красителей. Под пристальным взглядом Си Линцзы он развернул фантик и, с величайшей сдержанностью, быстро лизнул леденец кончиком языка. Приторно-сладко! Вкус смеси резкого ароматизатора черники и какого-то неописуемого металлического привкуса, словно твёрдая бомба из сахарозаменителя и дешёвых духов взорвалась у него во рту! Казалось, в мозгу завопила сирена тревоги из-за мгновенного скачка сахара в крови!
— Ну как? Как? — Си Линцзы приблизилась, её нос почти касался его рукава, глаза полны ожидания.
Юйцзюэ, подавляя желание выбросить эту гадость в мусорку и сохраняя образ холодного гения, отнял леденец ото рта и произнёс бесстрастным голосом:
— …Сносно. — Внутренне он подумал: «Слопать эту штуку — и вкусовые рецепторы могут коллективно подавать в отставку.» В то же время в сознании слабо запищал сигнал тревоги SD250: «Внимание! Обнаружено потребление организмом носителя концентрированных искусственных соединений! Физиологическая реакция отторжения слабая… Уровень ментального загрязнения повысился до среднего… Рекомендуется немедленно прекратить протокол дегустации ядов…»
**3. Домашние кулинарные эксперименты· Адский уровень:**
«Делиться» у Си Линцзы достигло апогея в домашней выпечке, одновременно отправив вкусовые рецепторы Юйцзюэ в адские муки.
*** Трагедия медвежонка с васаби:** Однажды после факультатива Си Линцзы возбуждённо достала контейнер с рисунком мишки, внутри которого лежало несколько уморительно симпатичных коричневых медвежат-печений. — Та-дам! Моя новая разработка! Бодрящее печенье-мишка со вкусом васаби! — гордо представила она.
Юйцзюэ посмотрел на зелёные, явно выдавленные из тюбика с васаби, глазки мишки, и в его душе зазвенели все тревожные колокола. Но под её выжидательным взглядом он взял одно печенье и, как на смерть, откусил кусочек. Мгновенно! Дикая, ударившая прямо в темечко острота, словно извержение вулкана, взорвалась во рту и ударила в нос! Слёзы хлынули неконтролируемым потоком! Его хвалёная выдержка едва не рухнула на месте! Он судорожно схватил стоящую на столе кружку с водой и сделал большой глоток, лишь бы подавить это убийственное жжение.
— Ну как? Как? Хорошо бодрит? — Си Линцзы, совершенно не замечая выступивших от едкости слёз, продолжала с энтузиазмом допытываться.
Юйцзюэ поставил кружку, его пальцы побелели от напряжения. Он закрыл глаза, силой подавляя жжение в горле, и произнёс голосом, в котором проскальзывала едва заметная хрипотца:
— …Сносно. — Внутренне подумал: «Это же душу, а не дух бодрит?!»
*** Макарон с соусом Лаоганьма· Гибель вкусовых рецепторов:** На этот раз испытание полностью перевернуло представление Юйцзюэ о «еде» и «креативности». Си Линцзы с гордым видом протянула изящную бумажную коробочку, внутри которой лежало несколько нежно-розовых, с гладкой поверхностью… макарон? Но начинка была ярко-красной, маслянисто блестящей… **соусом Лаоганьма**!
— Союз китайской и западной кухни! Креатив на все сто! — глаза Си Линцзы сияли невероятно. — Сладко-пряный шторм! Юйцзюэ, попробуй скорее!
Юйцзюэ смотрел на это «биологическое оружие», тихо лежащее в коробочке и источающее приторный миндальный аромат в смеси с навязчивым запахом острого масла, и погрузился в трёхсекундное молчание. Он даже чувствовал через Духовную метку исходящую от Си Линцзы мощную энергетическую волну чистой творческой страсти и радости от желания поделиться. И наконец, под почти визжащий сигнал тревоги SD250 «Внимание! Предупреждение о сокрушительном ударе по вкусовой системе!», Юйцзюэ медленно протянул руку и кончиками пальцев взял это крошечное, но весомое, как тысяча цзиней, пирожное.
Затаив дыхание, с почти трагическим видом, он откусил. Внешний слой — приторно-сладкое, рассыпчатое миндальное безе, смешанное с густым, солёно-острым, мощным соусом, с кусочками ферментированных бобов и жареными зёрнами перца… Это наслоение вкусов, этот конфликт текстур, этот ядерный взрыв на вкусовых рецепторах, бьющий прямо в душу… Юйцзюэ почувствовал, как его тройничный нерв заходится в агонии! Он бесстрастно прожевал три раза, затем быстро схватил кружку с водой и проглотил остатки макарона вместе с водой!
— Вкусно? — с надеждой спросила Си Линцзы.
Юйцзюэ поставил кружку, кадык его дёрнулся, он силой подавил бурление в желудке и онемение языка. Глядя на чистые глаза Си Линцзы, в которых читалось «похвали меня», он впервые в жизни почувствовал, что слова «сносно» весят больше тысячи цзиней, и их почти невозможно вымолвить. Но, опираясь на свою могучую силу воли, он сохранил внешнее спокойствие и, процедив сквозь зубы, выдавил:
— …Сносно. — Внутренне подумал: «Это уже не похороны вкусовых рецепторов, это Великий Разрыв вкусовой вселенной!» В то же время в его сознании SD250 издал звук, похожий на синий экран смерти компьютера, и окончательно завис.
Хвалёное остроумие Юйцзюэ, заставлявшее замолкать бесчисленных оппонентов, перед Си Линцзы потерпело сокрушительное фиаско. Его едкость, сарказм, точные оценки — наталкивались на её естественную защиту и удивительное устройство мозга и были подобны самому острому мечу из священного льда, рубящему самое мягкое облако — не находили точки опоры и даже производили странную отдачу.
Когда Си Линцзы настойчиво допытывалась, «Что же такого хорошего в Галактическом леденце», Юйцзюэ попытался применить свою привычную, с академической дотошностью, едкость для «научно-популярного объяснения»:
— Нагромождение искусственных красителей, дешёвая оргия ароматизаторов, смертельная доза сахара — кроме визуального загрязнения и психического потрясения, никакой ценности не представляет.
Си Линцзы хлопала своими большими глазами, внимательно слушала, а потом, словно прозрев, хлопнула в ладоши:
— А! Я поняла! Юйцзюэ, ты хочешь сказать, что он похож на Большой взрыв Вселенной, полный бурного столкновения энергий, да? Может, это и немного опасно, но зато очень эффектно! Очень красочно! Как взрыв сверхновой! — Она не только не восприняла это как принижение, но своим удивительным ходом мыслей завершила романтическое, возвышенное толкование, глядя на Юйцзюэ сияющими глазами, будто говоря: «Как классно ты это описал!».
Юйцзюэ: «…» Он проглотил заготовленную трёхсотзначную критику. Атака ядовитым языком — неэффективна.
Когда Юйцзюэ смотрел на кривой набросок Си Линцзы и такое же кривое заячье печенье на столе, он по привычке, тоном, полным высокомерной оценки, заметил:
— Форма искажена, пропорции нарушены, никакой профессиональной эстетики. У бабушки с первого этажа руки больше подходят для уроков труда в детском саду.
Си Линцзы взяла «заячье» печенье. Вместо того чтобы обидеться, она, наоборот, внимательно рассмотрела его на свету и радостно рассмеялась:
— Правда! Посмотри, одно ухо кривое — ну совсем как в танце! И ещё — один глаз больше, другой меньше — выглядит так мило и по-особенному! Бабушка говорит, каждое печенье — уникальная маленькая жизнь! Юйцзюэ, у тебя такой хороший глаз, ты сразу заметил его уникальность! — «Искривление» она интерпретировала как «танец», «дисбаланс» — как «милую и особенную уникальность», а едкое замечание приняла за проницательную похвалу.
Юйцзюэ посмотрел на это печенье, которое в его глазах было просто бракованным изделием, а потом на искреннюю улыбку Си Линцзы, словно она обнаружила настоящее сокровище, и впервые в жизни усомнился в правильности своих эстетических стандартов. Атака ядовитым языком — снова трансформировалась в похвалу, неэффективно.
После множества неудачных попыток Юйцзюэ в своём сознании проанализировал защитный механизм Си Линцзы для SD250:
«Её мыслительная логика подобна неевклидову пространству. Любая попытка атаки, основанная на здравом смысле (включая язвительность), искажается и преломляется её уникальной кривизной восприятия, в итоге отклоняется от цели и даже рикошетит. Её основная защита — не „тупость“, а основанное на чистой радости и позитивной интерпретации, почти равное закону, „Поле искажения восприятия“. Подобно тому, как атака уходит в абсолютно мягкое облако, сила бесконечно рассеивается, поглощается, трансформируется и в конце концов исчезает без следа. Можно назвать это „Теорией облачной защиты“».»
SD250: «…Перевод: Ядовитый язык хозяина на неё не действует, потому что она — наивная дурочка с причудливыми мозгами?»
Юйцзюэ: «…» Молчаливое согласие.
На этом Юйцзюэ окончательно осознал жестокую правду: перед этим «Боссом, уничтожающим мир» его оружие, заставлявшее трепетать бесчисленное множество людей, полностью вышло из строя. Единственным оружием, которое он мог использовать против её «духовно загрязняющих» снеков, остались только два слова: «сносно». И молчаливые, одни за другими, похороны погибших вкусовых рецепторов в своей душе. А Си Линцзы по-прежнему пребывала в радостном убеждении, что «Юйцзюэ очень нравятся угощения, которыми я с ним делюсь». Её глаза горели звёздами, уровень доверия зашкаливал. М