Солнце освещало герб, заставляя его сверкать. Женщина, на вид лет пятидесяти трёх, стояла под зданием полицейского управления. Медленно подняв правую руку, она отдала честь.
— Прощайте, дорогие люди. Прощай, уважаемая профессия, — едва слышно прошептала она.
— Мам, тебе тяжело уходить?
— Хоть тяжело, хоть нет, а уходить надо. Пошли, — ответила она и, развернувшись, зашагала прочь. Женщина, стоявшая рядом, смотрела на спину матери и вдруг поняла, как та постарела: волосы совсем седые, спина уже не такая прямая, как раньше. Она снова повернулась к гербу на здании и низко поклонилась.
Сидя в машине дочери, она смотрела, как её отделение медленно исчезает из виду, и тихо вздохнула. Выход на пенсию. Тридцать два года работы — и вот этот день настал. Мир снова стал чужим. Глядя на людей и дома за окном, она погрузилась в воспоминания.
Она не была уроженкой этого мира. Вернее, в ней жила память о другом мире. Она помнила, что тот мир назывался Земля, а этот — Голубая Звезда. Возможно, между ними была какая-то связь. С самого рождения она помнила прошлую жизнь на Земле. В той жизни она тоже была полицейским. Она вспомнила, как в тридцать восемь лет погибла, пытаясь поймать убийцу, а затем переродилась в обычной семье на Голубой Звезде.
По какой-то причине после рождения она сохранила память о прошлой жизни. Поначалу она думала, что её ждёт большое будущее, как в тех романах: например, стать певицей и выпустить знаменитые песни с Земли. С трудом набравшись смелости, она приняла участие в конкурсе в начальной школе, но тут же поняла, что её голос лишь самую малость лучше полного отсутствия слуха. Заняв сорок девятое место, она осознала: пение — не её стезя.
В средней школе она решила писать романы, прославиться и заработать денег, чтобы изменить жизнь семьи. В свободное время она проводила целые дни за компьютером, но, создав всего лишь зачин в текстовом редакторе, так и не смогла продолжить. Видимо, и к писательству у неё не было таланта.
А бизнес? Об этом и думать не стоило. В прошлой жизни она с этим никогда не сталкивалась, не говоря уже об этой. В итоге пришлось вернуться к старому ремеслу — пойти в полицию.
Хорошо хоть, в тридцать один год она вышла замуж за человека, который занимался мелкой торговлей. Она родила ему двух дочерей и сына. Когда детям было чуть больше десяти, муж внезапно тяжело заболел. Слёг, пролежал в больнице больше года и покинул и жену, и детей.
С тех пор она растила дочерей и сына одна. О новом замужестве даже не думала. А после того как муж попал в больницу, её перевели с передовой в тыл — так она и проработала до самой пенсии.
Вспоминая детство, она невольно усмехалась: какой же наивной она была тогда! Откинувшись на сиденье, она решила больше не думать о прошлом. Что прошло, то прошло, незачем ворошить былые воспоминания. Глядя на дочь за рулём, она думала о том, что дети выросли, и единственное, что её сейчас волновало, — это их женитьба и замужество.
Старшей дочери уже двадцать семь, а у неё даже парня никогда не было. Второй — двадцать пять, и то же самое. Сыну только двадцать три, он ещё учится, так что это не к спеху. Самая большая головная боль — старшая дочь. Каждый раз, когда заходит об этом речь, она оправдывается: мол, мама вышла замуж только в тридцать один, так что она ещё молодая, успеет.
Ничего не поделаешь, с ними никак не справиться. Вскоре они добрались до дома. Это была квартира, выделенная полицией: две комнаты и гостиная. В больших домах она не привыкла жить, да и после ухода мужа ей здесь нравилось больше.
— Мам, у меня после обеда ещё совещание.
— Ладно, ты береги себя, смотри, не будь, как твой отец. Сколько я ему ни твердила — не слушал, — сказала Жэнь Сяоюэ, глядя, как старшая дочь хлопочет на кухне.
— Знаю, мам. Я слышала, что вторая сестра устроилась в отдел судебной медицины в промышленном районе Юйгун?
— Ага, она только позавчера вышла на работу.
— Неудивительно, что в последние два дня у неё не было времени ответить на сообщения. Она всё ещё злится на меня? — Старшая дочь, как глава семьи, начала готовить обед. Каждый раз, приходя к матери, она готовила сама — ничего не поделаешь, никто не хотел пускать мать на кухню.
Жэнь Сяоюэ сидела на диване:
— Она звонила мне вчера вечером, рассказала про это. Я только недавно узнала. Вы, сёстры, опять поссорились?
— Да нет.
— Ну и хорошо, — Жэнь Сяоюэ посмотрела на семейную фотографию на телевизионной тумбе. Это было снято на четвёртый год после смерти мужа, когда они вчетвером праздновали поступление старшей дочери на экономический факультет Столичного университета. А слева от этого снимка висела общая семейная фотография, сделанная на чествование сотого дня рождения младшего сына.
Вскоре с кухни донеслось шипение жарящихся блюд. Жэнь Сяоюэ встала, вышла на балкон и посмотрела на солнце. Дети выросли, теперь можно и расслабиться — исполнить мечту мужа, попутешествовать по всей стране. Объездить весь мир? Нереально.
Вдалеке, в небе, стремительно нёсся какой-то тёмный объект. Жэнь Сяоюэ отступила на шаг, моргнула, снова открыла глаза — тёмный объект исчез. И вдруг…
В голове раздалось шипение, а затем голос:
— Загрузка сто процентов завершена. Запуск произведён. Добро пожаловать, моя хозяйка. Хозяйка, вы можете дать мне имя.
Жэнь Сяоюэ ответила не сразу, погрузившись в раздумья. Её Золотой Палец? Обязательный атрибут попаданцев и перерожденцев в десяти процентах случаев. Она всё ждала и ждала, ждала до самой пенсии, и вот он явился. Какой от него теперь толк? Ей уже почти шестьдесят.
— Хозяйка… вы здесь?
— Здесь. Почему ты явился только сейчас? Я…
— Простите, хозяйка, я заблудился… — Сказать такое — позор для всей системы. Система должна была сопровождать хозяйку с самого её рождения, но по пути… заблудилась. Забрела в другой мир, нашла там носителя, и только когда тот развился, поняла, что ошиблась и хозяином, и местом. Потратив уйму времени, она наконец нашла верное направление.
Жэнь Сяоюэ испытала странное чувство — смесь смеха и отчаяния. Заблудилась! Эта всесильная система заблудилась! Сейчас ей хотелось кого-нибудь побить.
— Будешь Чёрным.
— Хозяйка…
— Ладно, назову тебя Один Сон.
— Хорошо, хозяйка.
В ходе дальнейшего разговора Жэнь Сяоюэ поняла, как работает Один Сон. Нужно отмечаться и получать награды в каждом новом месте, причём награды выпадают случайно. Кроме того, она получила Набор новичка и множество компенсационных наборов. Если бы старшая дочь не была дома, она бы немедленно открыла их и посмотрела, что там.
— Мам, иди есть.
— Хорошо, — Жэнь Сяоюэ встала и пошла мыть руки.
За столом она расспросила дочь о делах в компании. Та приняла бизнес отца, который вёл его ещё при жизни. Ему тогда приходилось нелегко: нужно было и развивать маленький магазинчик, и заботиться о старшей дочери. Сама же Жэнь Сяоюэ в то время была занята расследованиями. Хорошо, что она была уже начальником отдела; если бы не крупные дела, за которые бралась лично, у неё бы совсем не оставалось времени на семью.
— Мам, какие у тебя планы после выхода на пенсию? — спросила Ли Янжуй, моя посуду.
— Через несколько дней возьму фотографию вашего отца и отправлюсь в путешествие по стране. Исполню наше обещание. Отца больше нет, а я теперь на пенсии.
— Тогда, мама, будь осторожна. Если что, звони нам.
— Хорошо.
Посидев ещё немного, Ли Янжуй поднялась и ушла — на совещание в компанию. Проводив дочь, Жэнь Сяоюэ вернулась в комнату и открыла подарки от Один Сон. Пять больших наборов. Открыв их один за другим, она надолго застыла в оцепенении. Если бы они пришли лет на десять-пятнадцать раньше, муж не ушёл бы так внезапно от тяжёлой болезни. А после его ухода ей приходилось и работать, и управлять его компанией, и заботиться о троих детях. Здоровье её пошатнулось. Если бы не хорошая физическая форма, заложенная в молодости, она бы уже давно была совершенно седой и сгорбленной.