Играешь в эти штуки и сам себя доиграешь до ручки, а потом даже не поймёшь, как сдохнешь.
Цзи Юйбай говорил свирепым тоном:
— Застегни ремень безопасности!
Глава 16. Брат, умоляю тебя.
Он говорил очень грозно, и Линь Ляньцяо одновременно обиделась и не посмела ослушаться, поэтому пристегнула ремень безопасности.
В машине стояла тишина, лишь изредка были слышны всхлипывания Линь Ляньцяо.
— Разве ты не боялась показывать мне лицо? Как же ты тогда решилась поехать за мной?
Голос Цзи Юйбая нарушил тишину в салоне. Линь Ляньцяо смотрела на свои туфли, её голос был очень тихим и в нём ещё чувствовалась хрупкость только что выплакавшегося человека:
— Если постоянно прятать лицо под повязкой, легко могут остаться шрамы.
Цзи Юйбай холодно усмехнулся:
— Посмотрим, сунешься ли ты ещё в бар.
Линь Ляньцяо возразила ему:
— Меня заставили пить вовсе не потому, что я сама пошла в бар.
— Ты на меня обижаешься?
Линь Ляньцяо молча закрыла рот, её ресницы опустились.
Цзи Юйбай на секунду бросил на неё взгляд, и эта мелкая сыпь резала ему глаза, вызывая праздное раздражение.
Черт побери этого Цзянь Шу, заставил меня влезть в долги!
Вот вернусь в Ганчэн — прикончу его!
— Я не обижаюсь на вас, — снова заговорила Линь Ляньцяо, просто и напрямую выражая мысли. — Позавчера вечером, если бы вы не спасли меня от того пьяницы, меня бы, наверное, уже изнасиловали.
— С первого взгляда было ясно, что эта компания — нехорошие люди. Вчера они обидели меня вовсе не из-за вас, а потому что сами приняли меня за вашу де... девушку.
Когда она произнесла слово «девушка», её уши слегка покраснели, но она быстро взяла себя в руки, повернулась и посмотрела на него с невероятной искренностью, говоря от всего сердца:
— Вы хороший человек, и то, что я оказалась в таком положении — исключительно моя вина, я на вас не обижаюсь.
Цзи Юйбай замер на несколько секунд, а затем с холодным лицом выдал:
— Я — хороший человек? Линь Ляньцяо, у тебя, чёрт побери, мозги алкоголем залило?
— Совсем нет, я говорю серьёзно.
Получив от него мрачный взгляд, Линь Ляньцяо невольно испугалась, втянула голову в плечи и тихонько пробормотала:
— Хоть вы только что и были очень сердиты, вы ведь тоже переживали, что меня обманут с азартными играми, я всё понимаю.
— Я же не дурочка.
— Тогда на кого ты тут наезжала? И из-за чего только что плакала?
Линь Ляньцяо надула губки, тихо фыркнула и отвернулась к окну, мысленно ругая его: Цзи Юйбай — вот кто настоящий дурак.
Какая же девушка обрадуется, если возлюбленный обвинит её в пристрастии к азартным играм и разврату? Она же не мазохистка!
Цзи Юйбай собирался отвезти её домой, но разве Линь Ляньцяо могла вернуться? Она заявила:
— Я не выйду из машины. Если вы не согласитесь вернуться со мной в семью Цзи, я так и буду ездить за вами.
Лицо Цзи Юйбая снова помрачнело: он чувствовал, что эта Линь Ляньцяо просто до ужаса надоедлива.
Когда он, выиграв бой на ринге, услышал, как Линь Ляньцяо выкрикивает его имя и хвалит его, она казалась ему безумно приятной, но стоило увидеть её за азартными играми, как он снова начал считать её бестолковой девчонкой.
И вот теперь она, еле сдерживая слёзы, суёт ему деньги, а потом выдаёт в машине такую проникновенную речь в лоб, от которой сердце просто тает. Сердце Цзи Юйбая никак не могло затвердеть.
Что же касается нынешнего момента... ему хотелось выбросить Линь Ляньцяо из машины, чтобы она навсегда исчезла у него перед глазами!
— Сама выкатишься из машины или мне тебя пинком выставить? — с давящим на психику выражением уставился на неё Цзи Юйбай, словно собираясь и впрямь вышвырнуть её вон, если она откажется выходить.
Линь Ляньцяо вздрогнула, вцепилась в ремень безопасности и решительно произнесла:
— Не выйду...
Цзи Юйбай протянул руку, Линь Ляньцяо торопливо прикрыла голову руками и громко выпалила:
— Если хотите, чтобы я ушла, можете согласиться на другое! Пообещайте мне, что через три дня вечером вы придёте на банкет, который дядя Цзи устраивает в семье Цзи, и я тут же уйду!
— Линь Ляньцяо, ты вздумала со мной в игры играть? Трёх таких, как ты, не хватит, чтобы меня перехитрить. — Цзи Юйбай перехватил её за мягкое запястье и с усмешкой посмотрел на неё: — Ну давай, покажи мне ещё раз, какие у тебя припасены фокусы?
Линь Ляньцяо едва не расплакалась от злости. Подражая героиням кантонских сериалов, она ухватилась за рукав молодого человека, капризно приблизилась к нему и заглянула в глаза, а её чистый, звонкий голос казался таким нежным, что из него, казалось, можно было выжать воду:
— Брат.
— Умоляю тебя.
Цзи Юйбай долго вглядывался в неё, доведя Линь Ляньцяо до багрового румянца на щеках и заставив мысленно выругать себя полной дурой: как такой прожженный негодяй и хитрый тип, как Цзи Юйбай, мог клюнуть на её жалкие дешёвые штучки!
— Держись от меня подальше, ты сейчас страшна как смертный грех, меня от одного вида на тебя тошнит.
Линь Ляньцяо: «...»
У Линь Ляньцяо от злости покраснели глаза:
— Выпусти меня из машины! Не буду мозолить тебе глаза!
Сидевший за рулём парень издал из глубины горла крайне довольный тихий смешок:
— Мелкая, а ты знаешь, откуда я родом?
Мало того что он не выпустил Линь Ляньцяо, так ещё и заблокировал двери:
— Раз уж сумела меня позабавить, значит, кое-какие способности у тебя всё-таки есть.
— Заживёт лицо — назовешь ещё раз братом, глядишь, брат тогда и согласится.
Линь Ляньцяо подумала про себя: уж в следующий раз точно не назову!
Хотя нет.
Линь Ляньцяо осеклась, повернула голову и украдкой бросила взгляд на Цзи Юйбая. Значит ли это, что если она попросит его в следующий раз, Цзи Юйбай согласится?
Словно на неё свалился главный приз лотереи, Линь Ляньцяо пришла в дикий восторг.
***
Чжуан Жучжэнь очень переживала за лицо Линь Ляньцяо. Стоило Цзи Юйбаю привезти Линь Ляньцяо обратно в посёлок «городского типа», как её тут же перехватил оживший на месте водитель и увёз в особняк семьи Цзи.
За ней ухаживали специально обученные люди, меню для неё составлялось индивидуально — всё делалось с предельной тщательностью.
Однако от столь заботливого ухода Линь Ляньцяо не почувствовала себя лучше — напротив, ей стало неуютно в собственной шкуре, и ей хотелось лишь одного: поскорее убраться отсюда подальше.
Каждый раз, когда кто-нибудь приезжал, она пряталась в танцевальном зале и до изнеможения, снова и снова танцевала, разминая тело.
Как бы Линь Ляньцяо ни сопротивлялась, нельзя было отрицать, что лекарства, выписанные врачом семьи Цзи, творили чудеса: не прошло и двух дней, как её кожа снова стала гладкой и белой, как прежде.
Сегодня вечером как раз должен был состояться банкет, устраиваемый семьей Цзи. Весь роскошный особняк пришёл в движение: готовили угощения, заменяли воду в бассейне, откупоривали винные погреба, украшали территорию...
Чжуан Жучжэнь переодела Линь Ляньцяо в чёрное платье. Из-за многолетних занятий танцами у Линь Ляньцяо была очень хрупкая и прямая спина, а лопатки напоминали крылья бабочки, готовые взмыть ввысь; лебединая шея, идеальные плечи и изящные ключицы казались особенно заметными из-за её худобы.
Больше всего привлекали внимание её стройные и пропорциональные ноги. Платье, которое приготовила для неё Чжуан Жучжэнь, было совсем не длинным — оно едва прикрывало бёдра сантиметров на десять ниже, и длинные белоснежные ноги так и оставались на виду, приковывая все взгляды.
Линь Ляньцяо с явным неудовольствием попыталась одёрнуть подол.
Но Чжуан Жучжэнь перехватила её руку, не позволяя трогать платье.
Она заставила Линь Ляньцяо покружиться на месте и с полным удовлетворением кивнула:
— Это платье тебе очень к лицу, сегодня вечером пойдешь в нём же.
— Только собери волосы в хвост и ступай к Цзи Юйбаю. — Голос Чжуан Жучжэнь звучал мягко, но в нём сквозила непреклонная уверенность: — Во что бы то ни стало приведи его ко мне.
— Мам, это платье слишком короткое. — Линь Ляньцяо усадили на стул, и от этого подол платья задрался ещё выше.
— На тебе же надеты защитные шортики, чего ты боишься? — Чжуан Жучжэнь легонько постучала её по голове. — Ты ещё молода, если не будешь выставлять фигуру напоказ, как ты потом собираешься выйти замуж за богатого наследника?
Чжуан Жучжэнь продолжала мягко убеждать её:
— Если сможешь найти мне хорошего зятя, пусть даже не красавца, лишь бы с деньгами, то в будущем, даже если твой дядя Цзи бросит меня, я смогу жить за твой счёт, разве не так?
Линь Ляньцяо было неприятно слышать слова матери, и она мрачно ответила:
— Я и сама смогу тебя содержать.
Чжуан Жучжэнь прямо отрезала:
— И много ты своими заработками сможешь мне дать?
Линь Ляньцяо: «...»
Обновлённая и наряженная Линь Ляньцяо под пристальным взглядом Чжуан Жучжэнь направилась к выходу.
Линь Ляньцяо жутко смущалась, про себя думая, что не станет так легко называть Цзи Юйбая братом, нужно сначала заставить его пообещать вернуться в семью Цзи.
Глава 17. Подстава
Сегодня Цзи Юйбай не прятался от людей, и отыскать место, где он находился, было несложно, однако это заставляло Линь Ляньцяо испытывать некоторую робость.
Он был в родовом поместье семьи Цзи, там, где жил старый господин Цзи.
Это были традиционные пекинские сыхэюани, где земля ценилась на вес золота, а жившие здесь люди неизменно отличались богатством и знатностью. Охрана на периметре патрулировала территорию с особой тщательностью, и Линь Ляньцяо невольно занервничала, наблюдая, как водитель заезжает внутрь, чтобы попросить разрешение на проход.
Она снова одёрнула подол платья книзу, с беспокойством перебирая пальцы, пока водитель не вернулся со словами:
— Госпожа Линь, машину дальше не пустят, оставшуюся часть пути вам придется пройти пешком.
Линь Ляньцяо вышла из машины, и кто-то из обитателей сыхэюаня проводил её вглубь комплекса.
Архитектура и сады в старинном стиле раньше привели бы Линь Ляньцяо в полный восторг, но теперь она осмеливалась лишь смотреть себе под ноги, боясь бросить лишний взгляд по сторонам.
— Госпожа Баочжу. — Сопровождавший её слуга внезапно остановился и окликнул кого-то.
Линь Ляньцяо замерла и при этом услышанном имени невольно ощетинилась, как ёж.
Цзи Баочжу, двоюродная сестра Цзи Юйбая, дочь его дяди — истинная избалованная наследница из богатой семьи.
Она уже несколько раз сталкивалась с Цзи Баочжу, и каждый раз та в сопровождении своих подружек сначала открыто высмеивала её, а потом начинала издеваться.
Всякий раз при встрече с Цзи Баочжу у неё оставались лишь неприятные воспоминания.
Похоже, этот раз не станет исключением.
Так и оказалось. Цзи Баочжу с высоты своего положения окинула Линь Ляньцяо презрительным взглядом:
— Чего она припёрлась? Разве это место для всяких батрацких ублюдков?
Цзи Баочжу никогда не ставила Линь Ляньцяо ни в грош.
Она — истинная кровь семьи Цзи, рождённая с золотой ложкой во рту, в то время как Линь Ляньцяо — всего лишь грязная девчонка, чья родная мать шаг за шагом пробивалась к ней, прибегая к соблазнению мужчин. Разве могла она удостоиться внимания Цзи Баочжу?
Особенно учитывая, что Линь Ляньцяо была красивее её, из-за чего Цзи Баочжу смотрела на неё с еще большим раздражением, испытывая зависть и отвращение.
— Её привёз старший молодой господин, она прибыла ради молодого господина Юйбая.
— Дядя ищет моего двоюродного брата?
Цзи Банцзэ сейчас был у них дома, с чего бы ему позволять Линь Ляньцяо разыскивать Цзи Юйбая?
В голове у Цзи Баочжу промелькнула догадка, и она сразу сообразила, что появление Линь Ляньцяо здесь — вовсе не распоряжение Цзи Банцзэ, а инициатива Чжуан Жучжэнь, которая проворачивает дела за спиной её дяди, прикрываясь его именем.
Окинув взглядом платье Линь Ляньцяо, её очаровательное и яркое лицо, фигуру с соблазнительными изгибами и изящные длинные ноги, Цзи Баочжу сдержала готовую исказить лицо гримасу, в то время как в её глазах мелькнул недобрый огонек, и она задрала подбородок:
— Ну так веди её туда.
— Да, кстати, дедушка и мой брат сейчас пьют чай в Саду Фэнъюань.
Слуга поспешно откликнулся и повёл Линь Ляньцяо дальше.
Линь Ляньцяо не желала затевать ссору с Цзи Баочжу прямо в доме семьи Цзи, поэтому просто шла, потупив взор, но когда они поравнялись, она услышала исполненные глубочайшего презрения слова:
— Одевшись так, ты небось рассчитываешь, что твоя мать подослала тебя соблазнить моего кузена, чтобы ты могла выйти за него замуж?
Лицо Линь Ляньцяо побледнело.
— Мы, настоящая аристократия, никогда не носим шмотки путановского вида вроде твоих. Даже если ты теперь живёшь в доме семьи Цзи, ты всё равно останешься дешёвкой — и твоя мамаша, и ты сама.
Линь Ляньцяо резко остановилась, подняла голову и свирепо посмотрела на Цзи Баочжу:
— Не смей так говорить о моей маме!
Цзи Баочжу не только не испугалась, но и сделала шаг ближе к Линь Ляньцяо, впившись ногтями в её руку и так сильно стиснув её, что кожа мгновенно покраснела.
Почувствовав боль, Линь Ляньцяо оттолкнула её. Цзи Баочжу зловеще ухмыльнулась:
— Что? Я не права? Разве твоя мамаша не укладывалась в постель к одному мужику за другим, прежде чем присосаться к моему дяде? Не думай, что грязное бельишко твоего семейства удастся скрыть от меня.
— Если у тебя и впрямь есть хоть капля гордости, держись от семьи Цзи подальше. Иначе я тебя в грош не ставлю.
Бросив это, Цзи Баочжу толкнула её на каменную стену и, наблюдая за исказившимся от боли лицом соперницы, удалилась в прекрасном настроении.
Хочет увидеть Цзи Юйбая? Чжуан Жучжэнь мечтает втиснуться в семью Цзи? Как бы не так.
Слуга не посмел поддержать упавшую Линь Ляньцяо — он лишь дождался, пока она сама поднимется на ноги, и вновь двинулся вперёд, указывая дорогу.
Прихрамывая, Линь Ляньцяо плелась следом, переполненная обидой и злобой на Цзи Баочжу, но совершенно бессильная что-либо изменить.
Добравшись до упомянутого Сада Фэнъюань, слуга наотрез отказался идти дальше, заявив:
— Старый господин Цзи запрещает нам заходить сюда без разрешения, госпожа Линь, дальше вам придётся искать его самостоятельно.
Линь Ляньцяо на мгновение замерла, но в конце концов медленно шагнула внутрь.
Место было до жути тихим, казалось, здесь уже года три-четыре никто не жил.
Подойдя к дому, Линь Ляньцяо встала на цыпочки и заглянула в окно, но разглядеть ничего не удалось. Неужели внутри кто-то есть?
Поколебавшись немного, она всё же толкнула дверь.
В воздух взметнулось облачко пыли, Линь Ляньцяо подняла глаза — и прямо посреди парадной комнаты её взору предстал портрет покойника в рамке!
Её глаза расширились от шока, и прежде чем она успела хоть что-то произнести, чья-то сильная рука рывком вытянула её наружу!
Дверь с грохотом захлопнулась. Линь Ляньцяо оступилась на пару шагов назад, и едва успев выровнять равновесие, как её тут же прижали спиной к колонне в коридоре. Подняв глаза, она столкнулась с убийственным взглядом Цзи Юйбая.
Её дыхание перехватило, губы слегка приоткрылись:
— Цзи...
— Кто тебя сюда притащил?! — Цзи Юйбай смотрел на неё так, будто перед ним стоял злейший враг. — Отвечай!
— Твоя мама?!
— Нет... — Линь Ляньцяо замотала головой и принялась оправдываться: — Мне сказали... Одна женщина услышала, что я ищу тебя, и сказала, что вы со старым господином Цзи пьете чай здесь... вот я и пришла сюда...
— Это место, где при жизни жила мать Юйбая. Сюда заказан вход всем, вот уже три-четыре года сюда никто не ступал. Ты несешь чепуху про каких-то других людей — так говори, кто тебе сказал? — Мужской голос раздался прямо за спиной Линь Ляньцяо. Он звучал мягко, но от этой мягкости веяло могильным холодом ядовитой змеи. — Госпожа Линь, здешние люди не сделали вам ничего плохого, не стоит возводить напраслину и перекладывать вину на других.
— Я ни на кого не наговаривала! — выпалила Линь Ляньцяо и тут же осеклась.
Цзи Юйбай и Цзи Баочжу — члены одной семьи. Если Цзи Баочжу упрётся и всё отрицает, то поверит ли ей Цзи Юйбай, даже если она назовёт имя Цзи Баочжу?
Линь Ляньцяо охватил леденящий ужас, и голос её испуганно затих:
— Меня сюда привёл слуга...
Цзи Юйбай перевёл взгляд на дрожащего слугу, стоявшего за спиной мужчины.
Слуга заикающимся голосом залепетал:
— Это госпожа Линь сама сказала, что хочет пойти в Сад Фэнъюань, откуда мне знать, откуда она вообще узнала про это место...
У Линь Ляньцяо глаза на лоб полезли, и она мгновенно поняла, что стала жертвой подставы. Она посмотрела на Цзи Юйбая, и во взгляде её читалась полнейшая решимость:
— Нет, я не знала, что это за место, я просто пришла искать тебя.
Мужчина шагнул вперёд и произнёс, обращаясь к Цзи Юйбаю:
— Братец, неужели ты и впрямь веришь дочери Чжуан Жучжэнь?
Затем он снова посмотрел на Линь Ляньцяо, несколько секунд задерживая на ней взгляд, подавил внезапное восхищение её внешностью и тихонько усмехнулся:
— Скорее всего, Чжуан Жучжэнь сама науськала её, желая проверить, не осталась ли покойная матушка по-прежнему дорога в сердце моего дяди.
— Эта женщина сладка на словах, но ядовита в мыслях, а дочка её явно ничуть не лучше.
Лицо Цзи Юйбая было темнее тучи, а взгляд казался холодным, словно сугробы в декабре.
Схватив Линь Ляньцяо за руку, Цзи Юйбай потащил её за собой на выход.
Он шагал широким шагом, из-за чего Линь Ляньцяо еле поспевала за ним, выглядя весьма жалко. К тому же он схватил её как раз за то место, где её ранее ущипнула Цзи Баочжу, и теперь по руке разливалась волна жгучей боли.
Неизвестно, сколько они шли, пока не добрались до другого домика за пределами Сада Фэнъюань. Не проявляя ни капли жалости, он втащил её внутрь и захлопнул дверь.
Линь Ляньцяо качнулась на ходу, с трудом удержавшись на ногах, как вдруг Цзи Юйбай снова перехватил её и вплотную прижал к стулу.
Его пронизанные инеем, ледяные глаза неотрывно смотрели на неё.
И чем дольше Цзи Юйбай хранил молчание, тем сильнее Линь Ляньцяо охватывали трепет и страх.
Глава 18. Обнять его
— Цзи Юйбай... — дрожащим голосом позвала она.
— Это Чжуан Жучжэнь послала тебя в Сад Фэнъюань? — заговорил он. — Не пытайся мне лгать, Линь Ляньцяо.
Линь Ляньцяо яростно затрясла головой:
— Нет, я понятия не имела, что такое Сад Фэнъюань, я правда шла только за тобой.
Цзи Юйбай поднял руку и с силой сжал её подбородок. Линь Ляньцяо была вынуждена поднять лицо, приближаясь к нему — так близко, что Цзи Юйбай мог бы поцеловать её в губы, просто наклонив голову.
— И правда не знала про Фэнъюань?
Запертая в тесном пространстве, она так перепугалась, что глаза защипало от слёз:
— Не знала...
Она вцепилась пальцами в уголок его рубашки и с трудом выдавила:
— Брат... я просто хотела попросить тебя вернуться в семью Цзи...
— Что мне сделать, чтобы ты поверила?
Она дошла до того, что в приступе обиды назвала его братом.
Взгляд Цзи Юйбая потемнел. Посмотрев на её перепуганное лицо, он спустя долгое время всё же разжал пальцы.
Он сел на соседнее с Линь Ляньцяо место и, даже не глядя на неё, закрыл глаза:
— Катись на все четыре стороны.
Линь Ляньцяо посидела так какое-то время и с места не сдвинулась.
— До сих пор не ушла?
Выглядел он крайне раздражённым. На цыпочках поднявшись с места, Линь Ляньцяо налила ему стакан воды:
— Ты... выпей, остынь.
Раз уж она не вернула его в семью Цзи, как Линь Ляньцяо могла уйти?
Цзи Юйбай не стал пить, лишь приоткрыл глаза и посмотрел на неё.
Потупившись, Линь Ляньцяо произнесла:
— Ты же сам раньше говорил: если я... вылечу лицо и назову тебя братом, ты согласишься вернуться в семью Цзи на банкет.
Цзи Юйбай от услышанного аж зубами заскрежетал, едва не рассвирепев окончательно. Откинувшись на спинку стула, он упёрся языком в щеку, с трудом сдерживая гнев.
Но тон его всё равно остался язвительным:
— Я вообще-то всё ещё злюсь. Если сумеешь меня рассмешить, так уж и быть, вернусь с тобой в семью Цзи.
Линь Ляньцяо повернула к нему голову:
— Правда?
Цзи Юйбай изогнул бровь.
Линь Ляньцяо тут же засуетилась и подхватила чашку:
— Тебя попоить?
Цзи Юйбай: «...»
Черт, я тебе не инвалид!
Без малейшего энтузиазма выхватив чашку из рук Линь Ляньцяо, он единым духом осушил воду, но жажду это не уточнило, и он швырнул чашку обратно на стол:
— Налей ещё.
— Хорошо!
Линь Ляньцяо послушно наполнила её дважды, пока Цзи Юйбай наконец не утолил жажду.
После этого Линь Ляньцяо подбежала к нему сзади и принялась то разминать ему плечи, то сыпать заботливыми расспросами:
— Братишка, тебе приятно, когда я массирую?
— Братишка, ты уже успокоился? Братишка...
Девчонка Линь Ляньцяо и впрямь была неисправимым оптимистом: стоило ей обрести цель, как все неприятные моменты мгновенно вылетала у неё из головы, оставляя место лишь для одной задачи.
Цзи Юйбай никогда ещё не встречал столь легковерных девчонок.
Обладая ярким, соблазнительным лицом, характером она отличалась на редкость мягким и покладистым.
Поддавшись внезапному желанию поиздеваться над ней, Цзи Юйбай демонстративно напустил на себя мрачный вид и хранил молчание.
Провозившись с ним добрую половину дня и не добившись от Цзи Юйбая ни единого доброжелательного взгляда, Линь Ляньцяо почувствовала разочарование.
Она подошла к нему вплотную и тихонько спросила:
— Что же мне сделать, чтобы ты перестал сердиться?
Цзи Юйбай хмыкнул:
— И это всё, на что ты способна?
Линь Ляньцяо недовольно надула губки и, глядя на него, слегка покраснела.
И когда Цзи Юйбай уже решил, что она собирается сдаться, Линь Ляньцяо внезапно подалась вперёд.
Оказавшись между его широко расставленных ног, она наклонилась и обвила руками его шею.
Волнующий аромат её разогретого тела мгновенно окутал его со всех сторон: словно самая пленительная роза упала прямо в его объятия, ослепительно прекрасная и соблазнительная.
— Братик, братик, ну не сердись.
Произносимые ею слова, полные уговоров, звучали чуточку застенчиво и куда больше — кокетливо.
Дыхание Цзи Юйбая слегка сбилось. Стоило девушке так нагло броситься в его объятия, как его рука сама собой легла ей на тонкую талию, прижимая её к себе.
— Ой! — испуганно вскрикнула Линь Ляньцяо, но тут же оказалась сидящей прямо на коленях у Цзи Юйбая. Уперевшись локтями в его крепкую, мужественную грудь, она до боли в сердце ощутила эту плоть, отчего её лицо залилось густой краской.
Она на секунду остолпенела, совершенно не ожидая такого поворота событий.
— Ты меня сейчас ублажаешь или соблазняешь?