Линь Ляньцяо всё ещё обвивала его за шею, как вдруг у самого уха повеяло обжигающим жаром. От этого щеки у неё покраснели, а из-за чувства вины сердце заколотилось быстрее.
Она притворилась, будто ничего не понимает, и захлопала глазами. Её длинные ресцеподобные ресницы бесхитростно смотрели на него:
— Другие… когда братья балуют сестёр, разве… не просто обнимаются? Наверное, и когда сёстры балуют братьев, то же самое?
Взгляд Цзи Юйбая скользнул по её белой ключице, опускаясь ниже, к ложбинке, а длинные ноги казались невероятно соблазнительными.
— Баловать — и так одетой? Не хочешь ли сказать, что он тебе не брат, а любовник? — спросил Цзи Юйбай, прижимая её за талию и вкладывая в слова особый смысл.
Линь Ляньцяо слегка покраснела и попыталась изо всех сил оттянуть вниз подол платья, желая прикрыть бёдра, которые обнажились, стоило ей устроиться на коленях у Цзи Юйбая.
Ленивым голосом протянул Цзи Юйбай:
— Можешь не дёргать, всё равно скоро верх задерется.
Сгорая от стыда, Линь Ляньцяо прикрыла руками грудь и заворочалась, пытаясь подняться с его колен.
Цзи Юйбай не стал её удерживать. Разжав руки, он наблюдал, как Линь Ляньцяо встает, а затем небрежно закинул ногу на ногу.
Поправив платье и чувствуя, как жар на лице ещё не спал, Линь Ляньцяо поняла, что оставаться здесь больше не может. Глухим, обиженным голосом она бросила:
— Ты… не забудь вернуться в Сад семьи Цзи на банкет! Я пошла!
Сказав это, она убежала, не оглядываясь.
Цзи Юйбай не стал её преследовать. Опустив взгляд вниз, он выругался:
— Черт.
Бесполезная девчонка: Линь Ляньцяо ещё ничего не успела сделать, а его тело уже встало по стойке смирно.
Успокоившись лишь спустя долгое время, Цзи Юйбай с мрачным лицом поднялся на ноги и направился к выходу.
Линь Ляньцяо ещё кое-как могла отыскать Сад Фэнъюань, но этот родовой особняк семьи Цзи был не тем местом, где можно беспрепятственно разгуливать — чего доброго, снова забредёт куда не следует и вдобавок схлопочет незаслугованную побудку.
Однако Линь Ляньцяо оказалась вовсе не такой глупой, как он утверждал. Раз уж она однажды уже оступилась, то теперь стала куда осторожнее. Раз уж Цзи Юйбай завёл её в незнакомое место, сама она блуждать не решалась и принималась расспросить встречных.
Спросить кого-то одного ей казалось мало, поэтому она переспрашивала несколько раз, и лишь получив один и тот же ответ, осмеливалась двигаться дальше.
Когда Цзи Юйбай вышел наружу, он как раз застал момент, когда Линь Ляньцяо, расспросив какого-то прохожего, остановилась и, подождав пару мгновений, задала тому же человеку тот же вопрос.
Способ оказался простоватым, но зато свидетельствовал о крайней осмотрительности.
Как только Линь Ляньцяо определилась с направлением и собралась идти, её хлопнули по макушке:
— Чего возишься?
— Иди быстрее.
Линь Ляньцяо прикрыла голову руками и, глядя на непринужденную и вальяжную спину Цзи Юйбая, почувствовала, как только что успокоившийся сердечный ритм вновь сбился и заплясал вразнос.
Сделав шаг и вплотную пристроившись следом за Цзи Юйбом, Линь Ляньцяо с робкой надеждой спросила:
— Ты разве не пойдёшь со мной?
— Кто сказал, что я возвращаюсь?
Не дождавшись ответа, Цзи Юйбай повернул голову к Линь Ляньцяо и увидел её остолбеневшее выражение лица: она таращилась на него во все глаза, а её прекрасное белоснежное личико выражало абсолютное потрясение — впору было прочитать во взгляде: «Как ты можешь нарушать свои слова?»
Это её выражение лица должно было бы позабавить окружающих, но Цзи Юйбай, погруженный в какие-то свои мысли, помрачнел в одно мгновение.
— Ты меня первый день знаешь? — с издевательской усмешкой на губах произнес Цзи Юйбай. — Разве я впервые нарушаю обещание?
Зрачки Линь Ляньцяо сузились, словно большую часть её души вытянули вон. Лишь спустя долгодление она молча кивнула:
— Я поняла.
Она повернулась и побрела по уже знакомой дороге, глядя перед собой остекленевшими глазами.
Ей следовало понять это давным-давно: Цзи Юйбай непостоянен в гневе и милости. Сколько бы она ни унижалась, пытаясь умилостивить его, для него она — дочь Чжуан Жучжэнь — оставалась всего лишь жалкой кривлякой, недостойной даже выйти в свет.
С чего это вдруг она решила, будто обладает такой властью, раз возомнила, будто Цзи Юйбай изменится ради неё…
* * *
Мужчина провожал глазами девушку с изящными длинными ногами, в которой при всей её наивной невинности проглядывала легкая меланхолия; в его глазах отчетливо читалось вожделение, которое он даже не пытался скрыть.
Цзи Юйбай прошёл мимо него с пугающе мрачным выражением лица.
— Двоюродный брат, ты возвращаешься на банкет к дяде? — крикнул мужчина.
— Иду я или нет — твоего ума дело? — у Цзи Юйбая было скверное настроение, и огрызаясь, он совершенно не смотрел, перед кем стоит.
Мужчина мягко улыбнулся:
— Двоюродный брат не так меня понял. Линь Ляньцяо ворвалась в Сад Фэнъюань, и дедушка скоро об этом узнает. Если ты пойдешь на банкет дяди из-за Линь Ляньцяо, боюсь, деду и самому станет не по себе.
Цзи Юйбай бросил на мужчину взгляд: на лице того застыло чистосердечное выражение — казалось, он всецело переживает за Цзи Юйбая.
— Хочешь донести — беги жалуйся. Я на дух не переношу Чжуан Жучжэнь с её дочкой, так что если ты наябедничаешь и Цзи Банцзэ сорвется свадьба, это будет мне только на руку.
Цзи Юйбай с силой размял шею — на ней словно всё еще ощущался фантомный след от прикосновений Линь Ляньцяо, отчего его настроение сделалось ещё мрачнее. Широким шагом он покинул родовой особняк семьи Цзи.
Вернувшись на машине в особняк семьи Цзи, Линь Ляньцяо застала Чжуан Жучжэнь, которая поджидала её. Завидев возвращение дочери, та немедленно подскочила, схватила её за руку и окинула взглядом пространство позади неё.
Не обнаружив Цзи Юйбая, Чжуан Жучжэнь слегка нахмурилась:
— А где Цзи Юйбай?
Линь Ляньцяо опустила голову и глухо произнесла:
— Он не захотел возвращаться со мной.
Лицо Чжуан Жучжэнь тут же перекосилось:
— Раз он не возвращается, почему ты не потащилась за ним?! Неужели мне самой тебя учить приемам навязчивого преследования?!
— Я испробовала все способы, но он упрямится, что я поделаю? — возразила Линь Ляньцяо. — Раз у меня не получается его уговорить, хочешь — иди сама и уговаривай!
Она крутанулась на каблуках и направилась к выходу.
Чжуан Жучжэнь еще не успела ее остановить, как Линь Ляньцяо сама резко затормозила: прямо перед ней возник Цзи Банцзэ.
Лицо Цзи Банцзэ выглядело не слишком приветливым, но многолетняя выучка и светские манеры смягчали впечатление, так что пугающим он не казался.
Твердо встав на ноги, Линь Ляньцяо тихо вымолвила:
— Дядя Цзи.
Не выразив ни капли разочарования, Цзи Банцзэ лишь произнес:
— Тебе тоже досталось хлопот в эти дни. Бегала туда-сюда из-за моего бестолкового сына, устала небось? Ступай в свою комнату, отдохни, сегодня вечером еще банкет.
Цзи Банцзэ привык командовать, и Линь Ляньцяо, хоть и хотела возразить, под его мягким, но непреклонным взглядом не смогла вымолвить ни единого звука.
Чжуан Жучжэнь подошла ближе, легко похлопала Линь Ляньцяо по плечу, а затем кивком велела горничной проводить девушку наверх, в её комнату для отдыха.
Виноватым голосом Чжуан Жучжэнь обратилась к Цзи Банцзэ:
— Во всем моя вина. Я-то рассчитывала, что раз Юйбай позволяет Цяо-цяв сопровождать его, значит, он принял её как сестру, а оказалось… К тому же Цяо-цяо у меня бестолковая, характер у нее всё же недостаточно мягкий.
— Брось, этот упрямец своего добьется хоть кол на голове теши, я и не ждал, что всего за пару дней он покорно станет меня слушаться, — без тени улыбки ответил Цзи Банцзэ, отстраняя руку Чжуан Жучжэнь.
Хотя на словах Цзи Банцзэ уверял, что не держит зла на Линь Ляньцяо, Чжуан Жучжэнь прекрасно понимала: в глубине души он затаил обиду и на девушку, и на неё саму.
Раз уж дошло до такого, Чжуан Жучжэнь не оставалось ничего иного, кроме как угодливо улыбаться, мягко утешая Цзи Банцзэ рядом с ним.
Едва переступив порог своей комнаты, Линь Ляньцяо тут же сбросила с себя одежду. Желая избавиться от малейшего ощущения долга перед Цзи Юйбо и наотрез отказываясь носить наряды, купленные на деньги семьи Цзи, она хранила здесь пару собственных комплектов вещей.
Она переоделась в водянисто-голубое приталенное платье в мелкий цветочек, после чего рухнула на кровать, чувствуя, как всё её тело пропитывается глубоким унынием.
До чего же невыносим этот Цзи Юйбай! Ни угадать его мысли, ни предугадать поступки невозможно: малейшая оплошность — и он свирепеет. Ей с ним тягаться было абсолютно не по силам.
Перевернувшись на другой бок, Линь Ляньцяо утонула лицом в мягкой постели. Кондиционер работал на полную мощность, в комнате стояла приятная прохлада. Поморгав, она бормотала себе под нос:
— Ну и ладно. После этого случая мама с дядей Цзи, пожалуй, больше не станут заставлять меня увиваться за ним.
Хватит с нее этой беготни за ним…
Избавившись от первой любви, она хотя бы сможет продолжить зарабатывать деньги.
Постарается отложить на расходы для поступления в университет.
Приведя мысли в порядок и вновь обретя стихийный приток энергии, Линь Ляньцяо ощутила, как с уходом напряжения навалилась усталость. Веки отяжелели, и она мгновенно провалилась в сон.
Во сне ей снова привиделся кошмар.
Будто Цзи Юйбай и Цзи Баочжу стояли рядышком, глядя на нее с ледяным отвращением, и осыпали её бранью — хаяли её мать, заявляли, что она с матерью одним поля ягоды, обе прирожденные блудницы, созданные лишь для того, чтобы соблазнять мужиков.
Линь Ляньцяо отчаянно мотала головой, снова и снова объясняя Цзи Юйбаю: нет, это не так, она никого не соблазняла.
Вдруг Цзи Баочжу испарилась, оставив лишь Цзи Юйбая. Он грубо перехватил её за подбородок, прижал к себе за талию и ледяным тоном произнес:
— Не соблазняла? А нарядилась-то как? У тебя уже нижнее белье наружу выглядывает, и ты будешь утверждать, что никого не соблазняла?
Линь Ляньцяо в ужасе содрогнулась и, опустив глаза, обнаружила, что её платье становится всё короче и короче. Исчезли даже защитные шортики, оставив лишь полоску тончайших светлых трусиков.
— Хватит притворяться, Линь Ляньцяо, ты именно что меня соблазняешь.
— Ты соблазняешь своего будущего «братца».
Слова Цзи Юйбая попали точно в цель. Вздрогнув, Линь Ляньцяо резко подскочила на постели.
Кондиционер продолжал нагнетать прохладный воздух, по коже побежали мурашки, дыхание было сбивчивым, а грудь тяжело вздымалась.
Вспоминая сегодняшнюю сцену, как она прислуживала Цзи Юйбаю чаем, делала ему массаж и сама бросалась в объятия, неужели за всем этим действительно не скрывалось её сокровенной, тайной страсти?
Она любила Цзи Юйбая. Стоило ему просто стоять рядом, бросить на нее случайный, холодный взгляд — и её сердце пускалось вскачь, а ноги делались ватными.
Линь Ляньцяо отлично сознавала: она вовсе не какая-то там ничего не смыслящая наивная девчонка. Ей доводилось слышать, как Чжуан Жучжэнь приводила в их крошечную двухкомнатную квартирку в городском посёлке мужчин и предавалась с ними утехам в спальне напротив. Крики её матери и стоны мужчин в ночной тишине звучали до боли отчетливо.
А те мужчины, завидев её с самого утра, осыпали её сальными взглядами, гадливо осматривали с ног до головы и норовили ущипнуть за щеку — от всего этого её выворачивало наизнанку.
Тошнотворно. Мерзко.
Она всё прекрасно понимала и вовсе не была пай-девочкой.
Она действительно соблазняла «брата».
Сегодняшнее объятие с Цзи Юйбаем было спланировано ею нарочно.
Приподнявшись на кровати, Линь Ляньцяо подтянула колени к груди и спрятала лицо в коленях.
За окном заходящее солнце заливало постель лучами, но до нее они так и не дошли. Окутанная тенью, Линь Ляньцяо казалась воплощением одиночества и холода.
Она просто…
Ей просто не удавалось совладать с желанием стать к нему ближе. И когда Цзи Юйбай ответил на объятие, сердце Линь Ляньцяо едва не выпрыгнуло из груди, затрепетав птичкой, добившейся успеха в брачных игрищах.
Она вообразила, будто значит для Цзи Юйбая нечто особенное, и осмелилась высунуться наружу, шаг за шагом заходя всё дальше, пока в конце концов не скатилась до презрительных насмешек с его стороны.
Цзи Юйбай порхал по миру бабочкой-однодневкой, глядя на всех свысока, и для нее у него не нашлось ни капли исключительного отношения.
* * *
А внизу тем временем уже собирались гости.
Цзи Банцзэ и Чжуан Жучжэнь с приветливыми улыбками встречали приглашенных.
Окажись здесь Линь Ляньцяо, она бы непременно заметила, что помимо сливок общества здесь присутствовали даже те высокопоставленные чиновники, что регулярно мелькали на экранах телевизоров.
Они непринужденно перекидывались с Цзи Банцзэ любезностями, выказывая немалую степень близости.
Вскоре прибыла и Цзи Баочжу.
Она появилась в сопровождении отца, матери и старшего брата.
После обмена дежурными любезностями Цзи Баочжу окинула всех любопытным взглядом и с мнимым удивлением произнесла:
— Разве дядя не наказал госпожу Линь?
— Наказал? — опешил Цзи Банцзэ. — За что это мне ее наказывать?
Старший брат Цзи Баочжу, Цзи Хуашэн, мягко улыбнувшись, удержал сестру за плечо:
— Похоже, ничего страшного не произошло. Просто сегодня госпожа Линь забрела в резиденцию дедушки и случайно оказалась в Саде Фэнъюань. Сестра подумала, что раз Сад Фэнъюань — зона запретная, а госпожа Линь наверняка не ведала об этом, то решила замолвить за нее словечко перед дядей, чтобы он не наказывал госпожу Линь.
* * *
услышав это, Цзи Банцзэ, чье лицо и без того не отличалось приветливостью, на секунду помрачнел еще сильнее и бросил косой взгляд на Чжуан Жучжэнь.
Чжуан Жучжэнь остолбенела. Встретившись взглядом с Цзи Банцзэ, она закусила губу и замотала головой.
Она ведь вовсе не посылала Линь Ляньцяо в Сад Фэнъюань!
Будучи женщиной умудренной, Чжуан Жучжэнь никогда не переступала черту и не позволяла себе посягать на то, на что не имела права.
Не сказав ни слова, Цзи Банцзэ оттолкнул руку Чжуан Жучжэнь.
— Старший брат, не сердись ты так, — принялся уговаривать его младший брат Цзи Банцзэ, Цзи Боши. — Сноха ведь умерла столько лет назад, какая бы вражда между вами ни была, пора бы ей уже развеяться по ветру, верно?
Цзи Банцзэ пропустил его слова мимо ушей и бесстрастно бросил:
— Проходим.
Цзи Баочжу в сопровождении родителей и брата двинулась вглубь залы. Проходя мимо Чжуан Жучжэнь, она притормозила, в упор глядя на нее тяжелым взглядом, а затем расплылась в ехидной улыбке:
— Госпожа Чжуан, добрый вечер. Чудесный нынче ветерок, не правда ли?
Вызов, прозвучавший в ее словах, заставил Чжуан Жучжэнь задрожать от гнева, однако выплеснуть эмоции она не смела, вымученно растянув губы в улыбке:
— И впрямь неплох.
Когда Цзи Боши удалился, Чжуан Жучжэнь семенисто шагнула вслед за Цзи Банцзэ:
— Банцзэ…
Цзи Банцзэ полностью проигнорировал ее и, обогнув жену, направился к гостям.
Старейшины рода Цзи, едва заметив отсутствие Цзи Юйбая, воспылали еще большим стремлением сместить Цзи Банцзэ с вершины и посадить туда своего ставленника.
Отыскав Цзи Банцзэ глазами, они принялись наступать на него с претензиями:
— Председатель Цзи, в бизнесе вы человек жесткий и решительный, но нельзя же сидеть сложа руки и смотреть, как молодой господин Цзи упорно игнорирует головной офис!
— Старый председатель доверил компанию вам, значит, в будущем молодой господин Цзи станет нашим новым главой! Но ведет он себя до того взбалмошно, что даже на устроенный вами лично банкет не явился выразить уважение — это уже ни в какие ворота… Мы просто смотреть на это больше не можем!
— При таком поведении молодой господин Цзи и в подметки не годится мастеру Хуашэну!
Поскольку Цзи Юйбай так и не появился, Цзи Банцзэ пришлось с самого начала проглотить немало желчи от этих стариков.
Едва банкет начался, гости принялись пировать и танцевать; в основном народ сбивался в небольшие кучки, попивая вино и о чем-то шепчась.
Чжуан Жучжэнь, угодившая сегодня в немилость к Цзи Банцзэ, оказалась изгоем — прочие дамы даже не пытались вовлечь ее в свои беседы. Стоя в одиночестве, она выглядела неприкаянной и жалкой.
Цзи Баочжу выросла в этой тусовке, и у нее, разумеется, имелась своя свита из подружек.
Собшившись в кружок, они, впрочем, обсуждали вовсе не посторонние темы, а ту же Чжуан Жучжэнь.
— Она такая же тупица, как и ее дочурка, додумалась же отправить Линь Ляньцяо к нашему родовому очагу, — презрительно усмехнулась Цзи Баочжу. — Совсем берегов не видит, неужели и впрямь возомнила, будто отмыла свою шлюшью грязь и теперь способна зайти куда угодно?
Кто-то подхватил хохот:
— Небось решила, раз крутит шашни с твоим дядей, то сразу прыгнула в драконьи врата и сделалась хозяйкой жизни?
Цзи Баочжу холодно хмыкнула:
— Мечтать не вредно.
Поскольку Линь Ляньцяо и Чжуан Жучжэнь стояли у нее поперек горла, желавшие угодить Цзи Баочжу девицы тут же принялись соображать, как бы побольнее уколоть неприятельниц. Одна из них, разодетая в розовый костюмчик, лукаво сверкнула глазами и шепнула Цзи Баочжу:
— Ты же хотела, чтобы Линь Ляньцяо со своей мамашей навсегда испарились из особняка Цзи? У меня есть одна идейка.
Услышав это, Цзи Баочжу подалась ближе.
Девушка в розовом нашептала ей что-то прямо на ухо.
Никто не обращал на Чжуан Жучжэнь внимания, а сама она не смела самовольно уйти, поэтому ей оставалось лишь уединиться на диванчике с чашкой чая.
Вскоре к ней подошла Цзи Баочжу.
— Госпожа Чжуан, вы здесь совсем одна?
Чжуан Жучжэнь тоже не выносила Цзи Баочжу, но происхождение той обязывало: племянница Цзи Банцзэ как-никак. Как бы ни воротило Чжуан Жучжэнь, приходилось натягивать улыбку:
— Да, утомилась за весь день хлопот, решила немного передохнуть в тишине.
Тон Цзи Баочжу звучал сладко:
— Я знаю, что дядя рассердился из-за выходки госпожи Линь в Саду Фэнъюань. Впрочем, девочка тут не виновата, просто она еще не научилась осторожности — надо же было так бестолково вляпаться в запретную зону.
На лице Чжуан Жучжэнь отразилось скорбное сожаление:
— Эта девчонка совсем не ведает, что творит, я как следует ее проучу.
— Дядя очень дорожит репутацией, наверняка он сегодня жутко зол.
Чжуан Жучжэнь и сама терзалась этим вопросом, переполненная тревогой, что не преминуло отразиться на ее лице.
— Вообще-то у меня есть способ помочь госпоже Линь и вам, госпожа Чжуан, вернуть лицо, — сменила пластинку Цзи Баочжу. — Только вот не знаю, захотите ли вы выслушать.
Чжуан Жучжэнь невольно вгляделась в нее, уловив в глубине чужих глаз тайный умысел.
— Сегодня здесь собрались все сливки политикума. Рассмешить дядю проще простого: стоит лишь польстить его самолюбию, сделать так, чтобы он блистал перед людьми, и настроение у него сразу поднимется, — подталкивала ее к нужной мысли Цзи Баочжу. — А ваша дочурка с детства занимается танцами, наверняка чему-то да научилась. Почему бы госпоже Линь не станцевать для гостей? Если публика останется довольна, дяде это тоже наверняка придется по душе.
Чжуан Жучжэнь призадумалась.
Идея и вправду казалась здравой.
Ее дочь обучалась танцам долгие годы, и Чжуан Жучжэнь сама видела результаты — от одного взгляда на эту гибкую фигурку у любого захватывало дух.
Если Цяо-цяо выступит достойно, это сгладит недовольство в сердце Цзи Банцзэ и заставит его повеселеть…
Успокоив себя этими мыслями, Чжуан Жучжэнь уже не могла усидеть на месте. Бросив взгляд на Цзи Баочжу, она с благодарностью произнесла:
— Большое тебе спасибо.
Цзи Баочжу улыбнулась:
— Я ведь и сама не против звать вас матушкой.
Эта фраза расплылась патокой по сердцу Чжуан Жучжэнь. Перебросившись с Цзи Баочжу еще пара фразами, та стремглав бросилась на поиски Цзи Банцзэ.
Сперва следовало заручиться его согласием, и лишь получив добро, Чжуан Жучжэнь осмелилась бы что-либо планировать.
Выслушав ее предложение, Цзи Банцзэ холодно окинул Чжуан Жучжэнь взглядом:
— Мало позорилась? Еще добавки захотелось?
Чжуан Жучжэнь тут же напряглась:
— Я просто подумала, что раз Цяо-цяо столько лет училась танцевать, сегодня как раз выдался отличный случай показать себя и принести тебе уважение… Я видела, как она танцует, у нее прекрасная техника.
Помолчав немного, Цзи Банцзэ, всё еще хранивший толику доверия к своей утешительнице, изрёк:
— Пусть готовится. Только смотри, чтобы снова меня не опозорила.
Обрадованная Чжуан Жучжэнь тут же помчалась к Линь Ляньцяо.
Та тем временем сидела в своей комнате, занимаясь растяжкой.
Раскинув ноги в шпагате на мягком ковре, Линь Ляньцяо листала в телефоне чаты в поисках подработки танцовщицей.
Уже завтра она сможет возобновить выступления — деньги были нужны срочно.
Удача улыбнулась ей: кто-то из знакомых целенаправленно тегнул ее, справляясь о занятости на послезавтра — требовалась подтанцовка на запись репетиции.
Двести юаней в день, всего пять дней.
Линь Ляньцяо не раздумывая отбила в чате: «Свободна! Куда подходить?»
Собеседник ответил: «В танцевальный зал при стадионе, современная хореография, движения выучишь на месте, подходит?»
Линь Ляньцяо: «Подходит!»
Её специализацией были классические танцы, однако направлений существовало множество, и Линь Ляньцяо время от времени осваивала иные стили: ей доводилось пробовать и уличные танцы, и современную хореографию, и народные пляски.
Настроение Линь Ляньцяо заметно улучшилось. Наличие работы означало доход, а накопив на расходы и учебу, она, глядишь, даже скопит небольшую сумму на поездку в соседние города — просто чтобы попутешествовать.
Она ведь еще ни разу не покидала Цзинчэн.
В разгар этого приподнятого настроения дверь резко распахнулась. Влетев в комнату, Чжуан Жучжэнь отвесила ей пару звонких оплеух по спине и закричала:
— Какого чёрта тебя понесло в Фэнъюань?! Это место гибели матери Цзи Юйбая, ты с ума сошла или рехнулась?! Разве туда можно соваться кому попало?!
— Меня туда заманили обманом! — Линь Ляньцяо поспешно прикрыла голову руками. — Мам, дядя Цзи сердится?
— А сама как думаешь?! — зыркнула на нее Чжуан Жучжэнь. — Живо поднимайся! Переодевайся!
— Опять что-то нужно? — поинтересовалась Линь Ляньцяо. — Цзи Юйбай всё равно не приехал, для чего я ему сдалась?