Чжан Ичжоу смотрел на дымящуюся миску лапши и на Старого Гао, чья кожа казалась почти черной в полумраке. В голове крутились слова предостережения Цуй Ляньхуа: если Старый Гао — человек, подосланный Гао Шаньху, то не значит ли это, что каждый его шаг под присмотром? Он всего лишь назначен первым секретарем деревни, так почему же все вокруг напоминает какой-то шпионский сериал?
Заметив, что Чжан Ичжоу пристально изучает его, Старый Гао простодушно потер руки и проговорил:
— Господин секретарь, если чего-то хочется, просто скажите мне. Прошлые секретари уезжали, только отведав моей стряпни!
От этих слов у Чжан Ичжоу по спине пробежал холодок, и по коже поползли мурашки.
— Господин секретарь, есть вещи, о которых не стоит болтать, но вы здесь новичок, боюсь, как бы вас не провели. Остерегайтесь этой вдовы Цуй. Женщина она распутная, разве стала бы она, будучи владелицей бизнеса в городе, возвращаться в такую глушь и терпеть лишения? Ради чего? В деревне ее все сторонятся, — доверительным тоном произнес Старый Гао.
Чжан Ичжоу вспомнил изящное лицо и соблазнительную фигуру Цуй Ляньхуа, и сердце его дрогнуло. Он почувствовал, что в этой женщине скрыто слишком много тайн. Неужели в этой крошечной горной деревушке тоже таятся великие мастера, скрытые от глаз?
Не выдержав проницательного взгляда Старого Гао, от которого, казалось, ничего нельзя было скрыть, он поспешно доел лапшу и вышел к большому кипарису в центре деревни. Увидев играющих под деревом детей, он уже хотел подойти к ним, как вдруг услышал:
— Господин секретарь!
Обернувшись, он увидел Цуй Ляньхуа. Она сидела на каменной скамье у ворот и перебирала бобы в лукошке. Чжан Ичжоу подошел ближе и, указав на ворота позади нее, спросил:
— Это ваш дом?
Над входом висела деревянная табличка с надписью: «Супермаркет Лотос», а ниже, более мелким шрифтом, значилось: «Ресторан Лотос».
Цуй Ляньхуа кивнула:
— Если что-то понадобится, приходите сюда. Предыдущие секретари записывали расходы на счет деревни, и вам не стоит нарушать этот порядок. Если надоест еда Старого Гао, приходите есть сюда, тоже запишем на счет, я с деревней раз в год рассчитываюсь.
В глазах Цуй Ляньхуа при этих словах светилась улыбка.
Чжан Ичжоу кивнул и, указав на стоящий у ворот мотоцикл, попросил:
— Сестрица Ляньхуа, я хотел бы одолжить ваш мотоцикл, покататься по окрестностям горы Нюшань.
Цуй Ляньхуа отложила работу и ответила:
— Позавчера один крупный бизнесмен хотел инвестировать в развитие горы Нюшань, даже дорогу вокруг горы до самой вершины проложили. А потом все сорвалось из-за каких-то проблем с документами, иначе мы бы уже стали туристическим центром.
Она вздохнула с сожалением и добавила:
— Вы здесь человек новый, мест не знаете. Давайте я вас отвезу.
Сказав это, она отложила дела, сходила в дом за ключами, ловко перекинула ногу через мотоцикл и, обернувшись к Чжан Ичжоу, бросила:
— Запрыгивай, господин секретарь!
Чжан Ичжоу на мгновение заколебался, но, решив, что отказ будет невежливым, неловко уселся позади нее. Мотоцикл взметнул облако пыли и умчался прочь. Гао Шаньху и Хо Чжэнъян молча смотрели им вслед.
Дорога вокруг горы была ровной, и Цуй Ляньхуа постоянно прибавляла газ. В конце концов, Чжан Ичжоу пришлось крепко обхватить ее за талию. От плотного соприкосновения тел сердце забилось чаще. Цуй Ляньхуа тоже густо покраснела — ее тело, к которому уже давно никто не прикасался, стало горячим, словно в огне.
Они доехали до середины склона и увидели припаркованный на обочине пикап с надписью Корпорация Чжэнъян. Цуй Ляньхуа затормозила, но вокруг никого не было.
— В последнее время машины Корпорации Чжэнъян часто здесь ездят, кажется, собирают какие-то образцы, — сказала она и снова слегка нажала на газ.
Через полчаса они добрались до вершины. В конце дороги стояло несколько электромотоциклов, а рядом группа молодых людей в рваных джинсах о чем-то взволнованно спорила. На земле валялись окурки.
— Дяденька, беда! Мой друг упал вниз! — к ним подбежал паренек с длинными волосами, заплетенными в мелкие косички, с лицом, искаженным от ужаса.
Чжан Ичжоу посмотрел туда, куда указывал мальчик: за железным ограждением была расщелина в скале, и метрах в десяти внизу кто-то лежал.
— Скорее звоните в скорую! — воскликнул Чжан Ичжоу, понимая, что промедление смерти подобно.
— Звонили, но они сказали, что ехать не меньше получаса... а моя сестра... — заплакал другой, постарше.
— Там же железное ограждение, как она могла упасть? — Чжан Ичжоу с раздражением оглядел эту компанию крашеных подростков с татуировками.
— Сестренке стало любопытно, она перелезла через ограждение, чтобы посмотреть, и вот...
Заметив на одном из электромотоциклов веревку, Чжан Ичжоу схватил ее, обвязал вокруг пояса, а другой конец взял в руки. Перемахнув через ограждение, он уперся ногами и руками в стены расщелины и начал медленно спускаться. Через пару метров ладони от трения о острые камни пронзила острая боль.
На десятиметровой глубине его крепкое тело почти застряло, а до девочки оставалось еще несколько метров. Он сделал петлю из свободного конца веревки и раз за разом пытался накинуть ее на ребенка. В конце концов ему удалось зацепить девочку, но сам он был весь в крови, зажат между камнями, и дышать становилось все труднее.
Собрав последние силы, он вытащил девочку из расщелины. Ее одежда превратилась в лохмотья, а кожа была сплошь покрыта ссадинами. Боль и нехватка кислорода начали отключать сознание. Последнее, что он помнил — это нестерпимая боль в руках, когда он в последний раз уперся ими в скалы, а дальше — тьма.
...Он пришел в себя в больнице. На простыне стоял штамп: Больница народной медицины уезда Шаннань. При попытке пошевелиться тело отозвалось ноющей болью.
— Очнулся?
Сладкий до приторности голос принадлежал Цуй Ляньхуа. Она стояла рядом в домашнем халате с цветочным принтом, от нее пахло гелем для душа. Покраснев до самых ушей, она прошептала:
— Я... не знала, когда ты придешь в себя, поэтому... сходила в душ.
У Чжан Ичжоу пересохло в горле. Он сглотнул, дыхание почему-то стало неровным.
— Э-э... когда меня выпишут?
— Врач сказал, что у тебя просто переутомление и ссадины, как очнешься — можешь идти, — Цуй Ляньхуа теребила край своего халата и добавила: — Но я только что... постирала всю свою одежду...
Чжан Ичжоу посмотрел на балкон: там действительно сушились вещи, полный комплект. Значит, сейчас на ней... Он снова перевел взгляд на Цуй Ляньхуа, и сквозь тонкую ткань халата отчетливо проступали контуры ее тела. Заметив его взгляд, она совсем смутилась и отвернулась.
Им пришлось провести в больнице еще полдня, после чего Чжан Ичжоу, опираясь на Цуй Ляньхуа, вышел за ворота. Неожиданно в тени деревьев вдалеке он заметил машину с логотипом Корпорации Чжэнъян. Чжан Ичжоу задержал на ней взгляд, но затем вызвал такси и уехал.