Они не стали спешить возвращаться в деревню, а вместо этого отправились в комитет посёлка Шанхэ, поскольку организационное прикрепление Чжан Ичжоу должно было числиться за Деревней Нюцюаньюй на целый год, и требовалось оформить ещё кое-какие документы и поставить его подпись. Вот так, в том самом изодранном о камни в горах и покрытом дырами платьем наряде, опираясь на поддержку Цуй Ляньхуа, он хромая вошёл внутрь.
— Чжан Ичжоу? — Линь Чэн, мывший машину, заметил его первым и удивлённо произнёс: — Ты как здесь оказался?
Чжан Ичжоу посмотрел на него, и в памяти всплыли те два случая, когда он насолил Хэ Сяохэ — к каждому из них Линь Чэн имел самое непосредственное отношение. Первый раз был у лифта: тогда Линь Чэн потащил его курить к лифту с озабоченным видом, что само по себе выглядело странно, и при этом настойчиво расспрашивал о личных делах Хэ Сяохэ. Нельзя было исключать, что он заранее разглядел в окне кабинета, как Хэ Сяохэ вошла в здание. Второй раз случился на новогоднем банкете: тогда сам Чжан Ичжоу стоял к Хэ Сяохэ спиной, а вот Линь Чэн как раз смотрел в её сторону; выпивая с ним на брудершафт и достигнув пика веселья, Линь Чэн толкнул его в спину, из-за чего он наступил на подол платья Хэ Сяохэ, попав в столь неловкое положение.
Хотя подозрения зародились уже давно, главной причиной всё же оставалось то, что сам он не обладал никакой устойчивостью к табаку и алкоголю, позволив другим ухватить себя за слабое место и предоставив им удобный случай.
Линь Чэн не стал дожидаться ответа от Чжан Ичжоу — его взгляд уже давно приковал к себе Цуй Ляньхуа. Женщина чуть за тридцать, она от тела до психологии созрела до предела, и места, куда падал её взгляд, пусть и не оставляли за собой выжженную землю, но по меньшей мере заставляли мужские сердца замирать от восторга.
— Здравствуйте, я Линь Чэн, лучший друг Ичжоу по гаражу! — С этими словами он протянул руку.
Цуй Ляньхуа сначала бросила взгляд на Чжан Ичжоу, одарила Линь Чэна лёгкой обольстительной улыбкой, слегка коснулась пальцами его ладони и ничего не сказала.
— Бригадир Чжан, это у тебя… наряд нищего? — Услышав шум, подошёл Ли Лэй из гаража, с ног до головы окинул его взглядом, а затем перевёл глаза на Цуй Ляньхуа. Его глаза округлились, он с громким звуком сглотнул слюну и произнес: — Нынешние деревенские бабы все такие?
По своему характеру Цуй Ляньхуа была отчасти дерзкой и пробивной, одинаково легко находя общий язык как в городе, так и в деревне. Сейчас, видя, во что превратились Линь Чэн и Ли Лэй, она хоть и испытывала внутреннее удовлетворение, но в душе глубоко презирала подобные человеческие качества.
Все столпились во дворе, преграждая проход. Раздался резкий сигнал клаксона, и чёрный седан медленно въехал в ворота, остановившись посреди двора. Секретарёк с переднего сиденья быстро выскочил из машины и открыл заднюю дверцу: оттуда вышел мужчина в белой рубашке и чёрных брюках с заметно выпирающим животом. Положив обе руки на выступающий живот, он неторопливо приблизился, сначала окинул взглядом Чжан Ичжоу и заговорил:
— Малыш Чжан, да? Как твоё здоровье после выздоровления? Когда ты был без сознания в больнице, я ведь навещал тебя!
Чжан Ичжоу механически протянул руку. Придя в себя, он не расспрашивал Цуй Ляньхуа о времени, проведённом в больнице, и не имел ни малейшего понятия о том, что происходило в период его комы, а сама Цуй Ляньхуа позже об этом заговаривать не стала.
Перед ним стоял не кто иной, как Сяо Цзинчжи — глава уезда Шаннань. Чжан Ичжоу то и дело видел его в новостях по уездному телеканалу. Широко распахнув глаза от изумления, он никак не мог поверить, что во время комы его навещал сам глава уезда. Впрочем, какой там глава уезда — к нему заходили и более высокопоставленные руководители, просто тот человек дал строгий наказы не слишком распространяться об этом, ведь речь шла о делах семейных.
— Ляньхуа, привыкла уже жить в деревне? Если условия слишком тяжёлые, перебирайся в город, в конце концов, наверху есть соответствующие программы поддержки! — Сяо Цзинчжи повернулся и посмотрел на Цуй Ляньхуа.
Эта фраза окончательно перевернула представления Чжан Ичжоу: неужели глава уезда Сяо знаком с Цуй Ляньхуа?
— Нормально! — холодно бросила в ответ Цуй Ляньхуа.
На лице Сяо Цзинчжи не отразилось ни малейшего неудовольствия, и он бесстрастно произнёс:
— Вот и хорошо, если возникнут какие-то трудности, смело обращайся ко мне!
В этот момент из вестибюля вышла группа людей. Впереди всех шествовал Ци Аньтай, секретарь партийного комитета посёлка Шанхэ. Издалека протянув руку и излучая на лице крайнее радушие, он заговорил:
— Глава уезда Сяо, неужто это у вас тайный визит с целью застать нас врасплох!
— Я объезжаю волости и посёлки одну за другой, смотрю, как у нас продвигается работа по ликвидации нищеты! — небрежно бросил Сяо Цзинчжи, но тут же указал на Чжан Ичжоу: — Малыш Чжан неплох, это перспективный росток, которого стоит растить!
Ци Аньтай с недоумением посмотрел на Чжан Ичжоу: лицо казалось смутно знакомым, но вспомнить, кто это такой, он не мог — в конце концов, Чжан Ичжоу обычно не привлекали к обслуживанию его поездок.
— Это Чжан Ичжоу из нашего гаража, в настоящее время он прикомандирован к Деревне Нюцюаньюй в качестве первого секретаря! — поспешила вмешаться и сгладить неловкость Хэ Сяохэ.
Ци Аньтай тут же затараторил:
— Суметь спуститься на работу в самую глубь деревни — одно это сознание и уровень выше всяких похвал! Трудись усердно, тебя непременно ждут места получше!
Слова Ци Аньтая привели всех в замешательство. Чжан Ичжоу ещё ничего толком не добился на службе, и не исключено, что он, как и большинство первых секретарей, закончит свой срок без каких-либо достижений, так к чему же сейчас намекать на его скорое повышение? Не слишком ли рано?
Сяо Цзинчжи остался очень доволен его словами, кивнул и с улыбкой произнёс:
— Партийная ячейка вашего посёлка Шанхэ обладает весьма высокой сознательностью!
Тут уж и вовсе нечего было добавить: выходит, если продвигают Чжан Ичжоу — значит, сознательность есть, а не продвигают — значит, нет?
— Глава уезда Сяо, уже вечер. Послушайте… время ужинать, давайте-ка… — осторожно заикнулся Ци Аньтай.
Сяо Цзинчжи взмахнул рукой, отказываясь:
— Я ознакомился с работой и теперь назад!
— Мы поедим по-простому в нашей правительственной столовой, совместим приятное с полезным и обсудим рабочие вопросы! — не унимался Ци Аньтай.
Сяо Цзинчжи, казалось, заколебался, но сразу соглашаться не стал. Он бросил взгляд на стоявшего рядом секретаря — в конце концов, все его дела координировал именно он. Заметив, что секретарь утвердительно кивнул в ответ, Сяо Цзинчжи перевёл взгляд на Чжан Ичжоу.
Ци Аньтай был человеком бывалым — он мгновенно уловил скрытый смысл в этом взгляде и бросил Чжан Ичжоу:
— Малыш Чжан, иди умойся да переоденься, а через пару минут присоединишься к нам пропустить пару рюмочек с главой уезда! Сяо Хэ, ты тоже никуда не уходи, оставайся со всеми!
Раз уж сам секретарь отдал распоряжение, разве посмел бы Чжан Ичжоу сказать хоть одно слово против? Повстречавшись взглядом с партсекретарём, он ответил:
— Слушаюсь, секретарь Ци!
Хэ Сяохэ, разумеется, тоже послушно кивнула.
У Чжан Ичжоу в посёлке Шанхэ был свой дом — усадьба с двориком сельского типа, доставшаяся ему в наследство от матери. Вернувшись туда, он с удовольствием принял душ и переоделся в свежую одежду, но обнаружил, что Цуй Ляньхуа сидит на диване неподвижно, а её вид кажется несколько странным. Он озабоченно спросил:
— Что с тобой? Давай сполоснёмся и пойдём вместе?
— Я… — замялась Цуй Ляньхуа. — Может, не пойду? Так будет нормально?
Вспомнив, как она держалась при встрече с Сяо Цзинчжи — явно очень непринужденно и близко, — он понял, что в этом кроются какие-то вещи, о которых другие знать не должны. Раз она не хочет идти, заставлять её было бы бессмысленно, и Чжан Ичжоу, кивнув, произнёс:
— Ну тогда перекуси чем-нибудь дома на скорую руку!
— Угу, и ты поменьше пей! — с беспокойством наказала она.
Чжан Ичжоу кивнул, закончил сборы и вышел из дома.
Партийный комитет и народное правительство посёлка Шанхэ делили один двор на двоих: у каждого ведомства имелось своё собственное офисное здание, однако столовая у них была общая. На втором этаже обеденного корпуса находились два отдельных кабинета — А и Б. Кабинет А предназначался исключительно для нужд парткома, а кабинет Б — для правительства. Чжан Ичжоу никогда раньше не доводилось переступать порог этих двух комнат, сегодня он оказался здесь впервые, и банкет был накрыт именно в кабинете А.