Тот вечер мы повторили трижды, и та женщина, что всегда держалась холодно и неприступно, к концу стала совершенно безумной — казалось, будто перед нами и вовсе другой человек. К счастью, моя природная выносливость позволила мне всё выдержать. Женщины в постели и вне её действительно сильно различаются, и сколь бы гордой и надменной ни казалась дама, в постели она теряет рассудок.
Когда мы закончили в последний раз, было уже за пять часов утра. Измотанный до предела, словно дохлая собака, я лежал на постели, а женщина, прижавшись к моей груди, притихла, точно маленький котёнок. Мы молчали, в тишине наслаждаясь послевкусием недавней бурной страсти.
— Я красивая? — неизвестно сколько времени спустя спросила она, нежно выписывая пальчиком круги на моей груди.
— Ты самая красивая женщина из всех, кого я видел, — прижал я её к себе и произнес от всего сердца. Затем, повернув голову и глядя на её лицо, на котором еще не сошел румянец от близости, спросил: — Ты так и не сказала мне своего имени.
Провести с кем-то ночь и даже не знать имени — совсем не в моем стиле.
Услышав мой вопрос, женщина звонко рассмеялась и, уставившись на меня своими живыми, сияющими глазами, ответила:
— Меня зовут Чжао Сяожо. Обязательно запомни.
Я обнял её и кивнул:
— Обязательно запомню, в самом сердце сберегу.
Она смотрела мне в глаза, и во взгляде её таилось столько всего — какое-то неуловимое, странное чувство. Затем женщина слезла с кровати и распахнула шкаф.
Не понимая, что она задумала, я с любопытством наблюдал за ней. Она достала из шкафа комплект одежды — то самое белое платье, в котором я впервые её увидел.
Чжао Сяожо надела платье, покружилась на месте и с улыбкой спросила:
— Ну как, красиво?
От природы эта женщина обладала чистой и непорочной аурой, а в этом белом платье казалась еще более свежей и отрешенной от мира, словно спустившаяся с небес небожительница. Во мне вновь зашевелилось желание, и я, торопливо сделав глубокий вдох, ответил:
— Красиво, очень красиво, прямо как небесная фея.
Все женщины любят сладкие речи, и это я прекрасно понимал. К тому же она и вправду была невероятно хороша собой, так что все мои комплименты шли от самой души.
Услышав похвалу, Чжао Сяожо заливисто рассмеялась, приняла игривую позу и сказала:
— Сделай фото на свой телефон, пусть останется на память.
Женщины — и впрямь невероятно тщеславные создания, промелькнуло у меня в голове. Впрочем, поставить на заставку фотографию такой красавицы — идея неплохая, да и снимок послужит отличным поводом похвастаться перед нашей университетской шпаной. Я нашел свою одежду, выудил телефон и нажал на спуск камеры.
Тогда я даже представить себе не мог, что эта фотография станет последней каплей красоты, оставленной мне женщиной, и что она принесет в мою жизнь события, которые я не смог бы вообразить даже в страшном сне.
Сделав фото, мы еще немного подремали в объятиях друг друга и поднялись только около девяти утра. Помня о том, что сегодня с утра у меня пары, а вредная старуха-преподавательница входит в число тех, с кем мне лучше не связываться, я сбегал за завтраком и отправился в университет.
Хотя расставаться не хотелось, жили мы совсем рядом, а значит, впереди еще масса возможностей. Женщины сложны лишь в первый раз, а стойте переступить черту — и овладевать ими можно будет в любой момент, когда пожелаешь. Предвкушая собственную счастливую жизнь, я пребывал в великолепном настроении. Весь день в университете я ходил веселый и улыбающийся. Пара приятелей поинтересовалась, не рехнулся ли я часом, но я лишь отмахнулся легкой улыбкой, ленитясь что-либо объяснять. Этим парням, которые целыми днями крутились вокруг зеленых и сопливых первокурсниц, а по вечерам спасались лишь собственной рукой, и в голову бы не пришло, что я смог заполучить богиню из их грёз, да еще и рассчитывать на бурные ночи в будущем.
Лев не станет обращать внимания на крыс. Себя я в тот момент ощущал именно величественным львом, возвышающимся над всеми, тогда как остальные казались мне всего лишь жалкими грызунами. Разумеется, лев не снизойдет до крыс.
Из-за мыслей о Чжао Сяожо этот паршивый день показался мне бесконечно долгим. Кое-как дождавшись окончания занятий, я бегом бросился обратно к своим арендованным многоквартирным домам.
Не успел я дойти до места, как заметил у своего подъезда огромную толпа людей. Что за чёрт? — подумал я. Неужели эта толстая, злобная бабища — жена хозяина дома — снова избивала своего мужа? Эта парочка устраивала грандиозные сражения каждые несколько дней, неизменно собирая зевак. Раньше я тоже с удовольствием бежал посмотреть на зрелище, но сейчас в моей голове была лишь Чжао Сяожо, и мне хотелось поскорее взлететь наверх ради новой страстной битвы.
— Какая жалость, такая молодая и так глупо ушла из жизни, о чем только думала, эх! — услышал я чей-то голос, когда попытался обойти плотную толпу зевак в три слоя.
Кто-то умер? Любопытство шевельнулось в груди, я замедлил шаги и с усилием протиснулся сквозь толпу.
Но увиденное заставило меня едва ли не рухнуть на землю от подкосившихся ног: на земле перед зданием лежал человек, а подо всем телом расплылась огромная, пугающе-красная лужа крови.
Лежавшая на асфальте молодая женщина была одета в белое платье — это была Чжао Сяожо, с которой мы предавались безумию еще минувшей ночью!
Я не понимал, почему это произошло. Отупев от шока, я неподвижно смотрел на неё. Она так и лежала неподвижно, широко распахнув глаза. С того места, где я стоял, казалось, будто она смотрит прямо на меня, а на её губах застыла та самая легкая, едва заметная улыбка. Всё было точно так же, как прошлой ночью, только теперь она превратилась в холодный, безжизненный труп.
— Какая несчастная, сиганула прямо с четвертого этажа, насмерть разбилась... — доносились до меня обрывки разговоров толпы, но я был не в силах воспринимать слова.
Я тупо глядел на неё, чувствуя, как руки и ноги стынут, а дыхание словно застревает в груди. В голове бился лишь один-единственный вопрос: почему? Ради всего святого, почему?!
Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем меня вернул к реальности пронзительный вой сирены. Кто-то вызвал полицию, и стражи порядка прибыли, чтобы забрать тело. Я смотрел, как её упаковывают в белый мешок и укладывают в машину, а черные пряди волос, выбившиеся наружу, напоминали о том, как еще вчера они бессчетное число раз метались по моей груди.
Полицейские поднялись наверх для расследования, а у меня страшно закружилась голова. В груди зияла жуткая, опустошающая пустота, будто оттуда вырвали кусок плоти, а ноги казались тяжелыми, словно налитыми свинцом. Дотащившись до каменного стола у подъезда, я опустился на него и тупо уставился на расходящихся зевак, чувствуя абсолютную пустоту внутри.
Вскоре из подъезда вышли следователи. Я услышал обрывок разговора кого-то из зевак:
— Самоубийство, эта девчонка сама наложила на себя руки. Полиция нашла в её комнате предсмертную записку. Эх, такая молодая, какая потеря!
Постепенно толпа рассеялась, небо начало темнеть. Я понятия не имел, почему эта женщина покончила с собой и зачем в ночь перед смертью отдалась мне. Пусть прошла всего одна ночь, но сердце саднило невыносимо.
Возвращаться в квартиру я не стал. Вместо этого я повернул назад в университет и ту ночь пересидел в комнате с парнями из общежития. На следующий день я собрал вещи, навсегда покинув место, оставившее во мне столь прекрасные и одновременно мучительные воспоминания, и вернулся жить в студенческое общежитие.
Так незаметно пролегло полгода. Я думал, что больше никогда не встречу Чжао Сяожо — ту, что разделила со мной ночь страсти и подарила столь яркие воспоминания. Я никак не ожидал, что в будущем она вернется в мой мир совсем иным путем.