На следующий день я отправился в больницу. К моменту прибытия я еще не пришел в сознание — меня обнаружил Ли Сяоху, который заявился в мою общежитскую комнату, желая перенять у меня опыт по уведению чужих девушек.
Этот парень увидел, что я лежу на кровати, сжимаю в руках деревянный меч и никак не просыпаюсь, к тому же моя постель была насквозь мокрой от мочи. Заподозрив неладное, он побежал к университетскому преподавателю, после чего меня доставили в больницу.
Врачи диагностировали у меня внезапный приступ эпилепсии, заявив, что о шансах на пробуждение говорить сложно. Университет уведомил моих родителей. Мой дом находился в отдаленной деревушке в провинции Хубэй, и я был единственным сыном у родителей. Хотя я учился в заурядном университете третьего сосотояния, для нашей маленькой горной деревушки это стало настоящим потрясением. Все только и говорили, что в родовом кургане семьи Хэ показался дымок удачи и родился свой собственный Вэньцюйсин. Последние несколько лет родители ходили по деревче с высоко поднятой головой, чувствуя, что я принес им великую честь.
Примчавшиеся в больницу родители посмотрели на меня, лежащего на постели словно мертвец, и от горя чуть не лишились чувств. К счастью, на шестые дни госпитализации я наконец пришел в себя.
Однако пробуждение не принесло ничего хорошего: родители обнаружили, что я превратился в сумасшедшего, который целыми днями только и делал, что сидел на краю кровати, глупо хихикал, никого не узнавал и ни с кем не разговаривал.
Врачи пояснили, что это последствия внезапного приступа эпилепсии, и уже хорошо, что я вообще очнулся. Многие с такими симптомами превращаются в овощей и лежат на кровати всю жизнь, так что мой случай можно считать великим везением.
Выслушав это, родители хотя и продолжали горевать, но все же утешились тем, что их ребенок по крайней мере остался жив. Проведя в больнице еще несколько дней, они забрали меня домой.
Вернувшись в родные стены, я никого не узнавал и целыми днями сидел у порога с глупой улыбкой. Родителям приходилось ухаживать за мной во всем, даже в самых базовых нуждах. Они сутками заливались слезами от отчаяния, а соседи шептались, что младший из семьи Хэ наверняка зацепил на стороне какую-то нечисть и стал жертвой злых духов.
На самом деле я всё осознавал и всё видел.
Видя, как родители целыми днями плачут глядя на меня, я тоже хотел протянуть руку и вытереть их слезы, но тело совершенно не подчинялось моей воле. Даже ходьба происходила не по моему собственному замыслу, потому что я знал: внутри меня поселилась она!
Этой «ею», разумеется, была Чжао Сяожо. Я мог видеть ее, поскольку в тот момент мы находились в одном пространстве — абсолютно темном месте, где были только я и она.
Я хотел спросить, зачем всё это, но в том пространстве мог лишь открывать рот, не издавая ни звука. Она же неизменно улыбалась мне, слегка приподняв уголки губ, с той самой жуткой, до дрожи неестественной улыбкой.
Несколько раз я бросался к ней, желая схватить и во всем разобраться, но стоило моему телу соприкоснуться с ее оболочкой, как она беззвучно рассеивалась, подобно клубящемуся туману, не оставляя и следа от прикосновения.
В конце концов я оставил любые надежды и просто наблюдал из этой темноты за тем, как она управляет моим телом. Я чувствовал, что мое собственное существование становится всё более призрачным и размытым. Я знал, что мне конец: не пройдет и много времени, как эта женщина полностью подчинит себе мою плоть, а моя душа рассеется в небытии.
Родители, разумеется, не ведали о моем нынешнем положении, но, услышав от соседей разговоры о злых чарах, отец хоть и не верил в подобное, не мог сидеть сложа руки и смотреть, как гибнет единственный продолжатель рода семьи Хэ. Поэтому он через знакомых разыскал самую известную шаманку на десятки окрестных деревень.
Эту колдунью звали госпожой Лю, она была самой знаменитой мастерицей камлания в наших краях. Отец выложил целую пачку красных купюр, чтобы пригласить ее. Бабуля Лю пришла к нам домой, окинула взглядом мое состояние и нахмурилась, сказав, что дело у парня серьезное и сладить с ним будет непросто.
Мать тут же рухнула перед ней на колени, умоляя госпожу Лю непременно спасти мою жизнь.
Отец тоже схватил ее за руки и заговорил:
— Лишь бы вы вернули сына, а денег просите сколько угодно. Семья Хэ разобьется в лепёшку, распродаст всё имущество, но заплатит вам!
Бабуля Лю кивнула и ответила, что постарается изо всех сил.
— То, что сидит в вашем ребенке, мне разглядеть не удается. Будет прекрасно, если удастся спасти, но если нет — не вините меня.
Затем она велела родителям дать ей мои дату и час рождения. Написав их киноварью на листе желтой бумаги, она переоделась в просторное ярко-красное облачение — специальный костюм для камлания.
Бабуля Лю приготовила пиалу чистой воды и маленький ручной барабанчик, усадила меня посреди главной комнаты, сожгла записку с моей датой рождения, а пепел бросила в ту самую пиалу с водой. Сразу после этого, застучав в барабанчик, она принялась кружить вокруг меня кольцами, непрерывно нашептывая что-то на ходу.
Я же сидел в самом центре и, глупо ухмыляясь, пялился на нее. Выражение моего лица было невероятно зловещим: уголки губ слегка приподнимались вверх, в точности повторяя улыбку той женщины-призрака!
Подобные танцы с барабаном в ремесле заклинателей духов называют боевым камланием, в то время как заговорщики, читающие заклинания без движения — мирным. Как правило, боевое камлание считается более мощным, и простой народ охотно признает именно такой метод.
Бабуля Лю кружила по кругу и бормотала заклинания. Отец не мог расслышать конкретных слов, но, судя по ее грозному настрою, она выкладывалась по полной программе, и те деньги были потрачены не зря.
Когда отец уже решил, что приглашенная заклинательница внушает доверие, бабуля Лю вдруг плюхнулась передо мной на землю, сложила руки крест-накрест, исказила лицо в гримасе и громко провозгласила:
— Матушка Бися-юанцзюнь, яви же свою духовную силу скорее, помоги ученице обуздать нечисть!
Это ремесло камлания берет свое начало от черных шаманов маньчжуров с Севера — это диковинное искусство, позволяющее живым общаться с мертвыми. Говорят, проводя обряд, практикующий может войти в духовную связь с призраками и божествами, временно обретая божественное одержание для изгнания злых духов. Мощь призванного божества целиком зависит от личного мастерства заклинателя; проще говоря, через призыв духов ведьмы получают прибавку к колдовской силе.
Бися-юанцзюнь — это владычица горы Тайшань. Даосы верят, что она защищает все живые существа, являет чудеса по всей Поднебесной, повелевает божественной стражей горных управ и зорко наблюдает за добром и злом в миру. Будучи важным женским божеством в даосизме и обладая великой магией, способность бабули Лю призвать одержание матушки Бися-юанцзюнь доказывала, что ее мастерство отнюдь не поверхностно.
Я видел сидевшую передо мной бабулю Лю и, наблюдая за ее камланием, втайне радовался, надеясь, что она сможет выгнать эту женщину-призрака из моего тела и я наконец обрету свободу.
Но, скосив глаза, я заметил, что женщина смотрит прямо на меня, и на ее губах вновь проступила та леденящая кровь зловещая улыбка. В ней не было ни капли страха.
Сердце мое пропустило удар: дело дрянь. Раз эта женщина столь невозмутима, значит, бабуля Лю ей явно не ровня. Черт побери, похоже, выдворить ее из моего тела всё еще не светит.
Мои догадки оправдались на все сто. Сидевшая на полу по-турецки бабуля Лю внезапно распахнула глаза. Прежде мутные очи теперь широко раскрылись, источая острые лучи света — где только и делась дряхлость старой женщины! Ее взгляд в упор впился в ухмыляющегося меня.
— Откинь личину, исчадие зла! — рявкнула бабуля Лю, вскакивая на ноги.
Она подхватила пиалу с водой, обмакнула в нее два пальца, брызнула водой мне на макушку и завопила:
— Показывай истинный облик!
Отец, глядя на то, как бабуля Лю, еще мгновение назад покачивавшаяся при ходьбе, теперь излучает столь грозную силу, решил, что божество и впрямь снизошло, и возбужденно сжал руку матери.
Однако произошло то, чего они никак не ожидали. При всей своей внешней воинственности, капли воды, срывавшиеся с пальцев бабули Лю и летевшие мне на голову, не возымели ни малейшего действия. Я по-прежнему неподвижно сидел на стуле и глупо ухмылялся ей в ответ.
Брызнув еще пару раз и убедившись, что реакции по-прежнему нет, бабуля Лю, судя по всему, всерьез растерялась. Громко закричав:
— Ах ты мерзкая нечисть! — она единым махом занесла пиалу с водой и выплеснула мне прямо на голову.
Тут случилось нечто потрясающее. Я, до этого смирно сидевший на стуле, вдруг резко вскочил. Мое тело с невероятной быстротой уклонилось от летящих брызг, и одним стремительным прыжком я оказался прямо перед ней.
Следом моя правая рука взметнулась вверх, и звонкая пощечина обрушилась на морщинистое лицо бабули Лю.
От звучного хлопка непобедимая с виду бабуля Лю рухнула на пол.
Родители в этот момент едва не лишились рассудка от страха. Заметив, что я собираюсь пнуть упавшую шаманку ногой, отец бросился вперед и крепко схватил меня в охапку, а мать с криком:
— Сыночек мой! — тоже вцепилась в меня изо всех сил.
Стоило родителям обнять меня, как я вновь принял прежний глуповатый вид. Высвободившись из отцовских рук, я снова уселся на стул и с тем же жутким выражением лица уставился на поверженную моим ударом бабулю Лю.
Отцу было уже не до меня. Подхватив лежащую на полу бабулю Лю, он бросился к выходу. Вынеся ее на свет, он увидел, что левая щека старухи от моего удара покраснела и посинела. Она не подавала признаков жизни — ее глаза были закрыты, она потеряла сознание.
Отец принялся звать ее по имени и слегка ущипнул за точку жэньчжун над верхней губой.
— Матушки мои! — пробудившись, бабуля Лю издала жалобный вопль, который напугал отца. Он поспешно осведомился, все ли с ней в порядке.
Сидя на земле и осоловело глядя перед собой, бабуля Лю долго приходила в себя. Наконец она поднялась и произнесла:
— То, что сидит в теле вашего ребенка, слишком злокозненно. Моей силы недостаточно, боюсь, спасти его жизнь я не смогу.
В этот момент как раз вышла мать. Услышав это, она снова рухнула перед старухой на колени:
— Великая матушка, умоляю, спасите моего сына! Он у нас единственный, если с ним такое случится, как нам дальше жить на белом свете!
— Эх! Не то чтобы я не хочу помочь, но мои чары бессильны против такого. Вы сами только что видели едва не рассталась с собственной жизнью из-за этого демона. Скажу вам правду: душу вашего сына заперт злой дух. Он захватил его душу прямо внутри тела, пытаясь силой завладеть его плотью, потому парень и стал таким. Мое мастерство слишком поверхностно, я ничего не могу поделать.
Услышав это, мать горько зарыдала, продолжая слепо умолять о помощи.
Наконец бабуля Лю тяжело вздохнула и сказала моим родителям:
— В пятидесяти ли к юго-востоку от уездного города стоит даосский монастырь. Говорят, тамошние даосы — потомки адептов Горы Мао. Лучше отведите ребенка туда, может, удастся что-то сделать.
Произнеся это, бабуля Лю поспешно удалилась, а моя судьба после этих ее слов изменилась кардинальным образом.