Чжань-ван сидел в инвалидном кресле, не имея возможности опуститься на колени, и лишь сложил руки в приветственном жесте, а Нин Ло опустилась на колени рядом с его креслом и совершила земной поклон.
Опасаясь проявить неучтивость, они специально последовали примеру Чу-вана с супругой.
— Ваш невестка приветствует вас, Ваше Величество, да здравствуете Вы, десять тысяч лет жизни.
— Поднимитесь, — в голосе Императора послышалась нотка отеческого тепла и ласки.
— Благодарю Вас, Ваше Величество!
— Как нынче здоровье Чжань-вана?
Император с некоторым любопытством сошел с возвышения, чтобы осмотреть его.
Императорская благородная супруга неторопливой походкой последовала за ним.
Чжань-ван глухим голосом произнес:
— Докладываю Вашему Величеству, яд гу перешел на мои ноги, передвигаться самостоятельно я не могу.
— То, что ты смог очнуться — уже величайшее счастье. Чуть позже я велю лекарям еще раз осмотреть тебя и поискать способы лечения, — Император похлопал Чжань-вана по плечу в знак утешения.
— Так это и есть княгиня Чжань-ван?
— Отвечая Вашему Величеству, да, это она.
Нин Ло послушно отозвалась.
— Почему вы оба сегодня все еще вв свадебных нарядах?
Император окинул ее взглядом, сочтя, что внешний вид княгини Чжань-ван слишком сильно отличается от наряда супруги Чу-вана.
Она выглядела точь-в-точь так, будто вышла из дома, даже не умывшись и не причесавшись.
Однако чертами лица она, пожалуй, на несколько превосходила супругу Чу-вана.
— Отвечая Вашему Величеству, мы оба еще не успели привести себя в порядок, как прибыли сюда вслед за евнухом Лю, — отрешенно произнес Сяо Ди.
— О? Что же вас задержало? — выражение лица Императора стало неопределенным.
— Наконец-то я обрел жену, которую не свела в могилу злая участь, и от переполнявшей меня радости мы засиделись в покоях, — Чжань-ван намекнул ровно настолько, сколько было нужно.
Император понял его без лишних слов и невольно улыбнулся:
— Главное, чтобы между вами, мужем и женой, царила глубокая привязанность.
Внезапно он снова задал вопрос:
— Раньше Чжань-ван был без чувств, как же вы двое совершили обряд развеивания злой участи?
Если бы этот вопрос задал кто-то другой, это определенно сочли бы непристойным любопытством, но когда об этом спрашивал Император, в его словах сквозило подозрение.
Неужели раньше Чжань-ван просто притворялся больным?
Нин Ло не стала бы отвечать на такой вопрос. Если Чжань-ван и избил Третьего принца до полусмерти, то лишь потому, что тот первым позволил себе вольности.
Но этот человек — ее отец и владыка Поднебесной, а Чжань-ван перед ним — всего лишь подданный.
Чжань-ван не хотел, чтобы Император узнал, что кровь этой женщины способна исцелить яд, иначе ее вполне могли заточить во дворце в качестве живого лекарства для опытов.
— Все было так, — Чжань-ван внезапно дернул за пояс, распахнул верхнее ханьфу и обнажил большую часть мускулистой груди. Внутренняя одежда на нем была сильно разорвана, а на коже виднелись несколько царапин от женских ногтей и пятна запекшейся крови.
Тут же он притянул к себе Нин Ло и приподнял ее за подбородок.
Тогда Император и императорская благородная супруга увидели, что шея Нин Ло и область ниже были сплошь покрыты следами от укусов.
Бросив один взгляд, императорская благородная супруга тут же прикрыла лицо рукой и отвернулась, подумав про себя: «И впрямь, нельзя выдавать замуж за вояк — такую хрупкую и нежную девушку довели до столь плачевного состояния».
Чу-ван тоже взглянул на них и немедленно отвел глаза.
Про себя он повторил: «Недозволенного не созерцать».
Нин Ло же испытывала некоторую зависть. Она никак не ожидала, что Чжань-ван, даже будучи прикованным к инвалидному креслу, способен на столь бурные подвиги...
Если мужчина обращается с женой подобным образом, то пускай это даже не великая любовь, но он явно одержим ее телом.
По сравнению с ним Чу-ван минувшей ночью вел себя крайне благопристойно и строго соблюдал супружеский долг, при этом они за весь процесс не обмолвились ни единым словом — судя по всему, он опасался, что сегодня перед лицом монарха в нем распознают человека, падкого до женской красоты?
Нин Ло тоже отлично подыгрывала: запрокинув голову, она позволила слезам мгновенно заблестеть на глазах, после чего крупные капли градом покатились вниз.
При виде столь жалкого зрелища у Императора даже шевельнулось сострадание.
— Княгиня Чжань-ван оказала большую услугу, совершив обряд развеивания злой участи. Какую награду ты желаешь?
Нин Ло распахнула невинные большие глаза и жалобно спросила:
— Ваше Величество, неужели любую награду, которую попросит невестка, мне дадут?
— Разумную — да, — Император всё же сохранял бдительность.
— Я хочу расторгнуть брак с Чжань-ваном! Боюсь, если так пойдет и дальше, я и нескольких дней не проживу... У-у-у.
Она плакала так жалобно и трогательно, что даже Чжань-ван не ожидал от нее столь внезапной просьбы.
Эта девчонка — неужели все ее прежние заверения в верности были лишь игрой?
— Не бывать этому. Среди жен моих сыновей есть лишь те, кого изгоняют или лишают титула, но нет разведенных.
Блудливый Император принял вид заботливого отца, защищающего сына.
Императорская благородная супруга тоже изобразила любящую мать: взяв Нин Ло за руку и слегка похлопывая по ней, она ласково уговаривала:
— Дитё мое, Чжань-ван впервые по-настоящему женился и в душе безумно рад. Потерпи немного, и привыкнешь.
— Ваше Величество, я прошу вас даровать мне разрешение взять в жены боковую супругу и десяток красавиц-наложниц, — неожиданно произнес Чжань-ван.
— Безумие! Где это видано, чтобы принц просил о боковой супруге на второй день после свадьбы? Я вижу, твой разум затуманен женской красотой, — решительно отказал Император. — Если ты выдвигаешь столь нелепые требования, то куда прикажешь девать лицо канцлера Нин?
Прежде, когда они устраивали те браки, всем этим девушкам заранее уготовали гибель от злой участи — всё ради того, чтобы у Чжань-вана не было потомства.
Теперь же он сам выпрашивал красавиц, на что Император, разумеется, согласиться не мог.
Поэтому он и выставил канцлера Нин щитом, чтобы отклонить просьбу Чжань-вана.
И не позволить ему тайком заводить красавиц.
— К тому же ты сейчас тяжело болен и должен беречь себя, хранить внутреннее спокойствие, а не предаваться плотским утехам во вред собственному здоровью. Ныне тебе вполне хватит и одной жены.
Эти слова звучали как речи любящего отца, чрезмерно тревожащегося о сыне.
До предела фальшивые, но они достигли именно того результата, которого добивался Чжань-ван.
Во-первых, это избавляло их от необходимости выискивать удобный момент, чтобы устроить гибель Нин Ло от злой участи.
А во-вторых, они больше не станут по собственной воле присылать других женщин, чтобы выведывать тайны и следить за его повседневной жизнью.