Ло Чжоучжоу, обладательница привычки говорить одно, а делать другое, дочитав самую свежую главу фансервисной новеллы, принялась яростно отчитывать автора в комментариях.
Она внесла бесчисленное множество средств за подписки и донаты, а в итоге увидела хэппи-энд. Даже учитывая ее богатство, она не могла позволить этому автору и дальше портить ей глаза откровенной безвкусицей.
Автор, ты что, преданная фанатка мэрисьюшщины? Все ищут романтику в сюжете, а ты сюжет в романтике! Неужели нельзя стремиться к чему-то гармоничному и просто честно писать сюжет? Ты вообще совестишься моих донатов?
Что это за мерзкое имя досталось второстепенной героине? И разве нормально, что она погибла такой ужасной смертью? Вы там часом не забыли, что в нашей стране существует полноценная правовая система?
Главная героиня что, совсем дура? Мужчина заставил ее сделать аборт, а она все равно его простила?!
У главного героя видите ли психологическая травма? Бессонница, ха-ха, бессонница?! Да я заставлю его не спать семь дней подряд, посмотрим, уснет он или нет! Никакого здравого смысла!
Ло Чжоучжоу печатала очень быстро и получала от критики огромное удовольствие, но вскоре почувствовала, как веки наливаются тяжестью.
Судя по всему, сказалось то, что она с самого вчерашнего утра заперлась в постели с этой идиотской новеллой да еще и просидела всю ночь напролет. В голове шумело, хотелось только спать. Не раздумывая особо, Ло Чжоучжоу отложила телефон, временно оставила карьеру хейтера, рухнула на кровать и провалилась в глубокий сон.
— Барышня, барышня, вы проснулись?
За дверью послышался женский голос. Ло Чжоучжоу нахмурилась, смертельно сонная, сдавленно хмыкнула и пробормотала:
— Матушка Лю, дай мне еще поспать!
— Барышня, вам больше нельзя спать, сегодня же поступление в детский сад! Если вы сейчас же не встанете, то опоздаете, — с усердием уговаривала матушка Лю. — Сегодня же и молодой господин Гу с остальными поступают, вы ведь так хотели пойти вместе с ним?
— Что за бред? Я уже Йельский университет закончила, в какой еще детский сад? — раздраженно перевернувшись на другой бок, бросила Ло Чжоучжоу. — Матушка Лю, хватит шутить!
— Барышня, послушайте матушку Лю, хорошо? Нельзя больше спать!
Матушка Лю уже разыскала ключ и отперла дверь в спальню.
Ло Чжоучжоу только собралась продолжить спать, как шарит рукой — а любимой игрушки, которую она всегда держала под боком, и след простыл.
Она в ужасе распахнула глаза, собираясь ее поискать, и тут перед ее взором предстала комната, сплошь залитая приторно-розовыми тонами.
— Какого черта... что это за место? — не своим голосом произнесла Ло Чжоучжоу.
Тут у двери послышалось движение: та самая женщина, с которой она только что разговаривала, изменилась до неузнаваемости — это оказалась незнакомая ей женщина средних лет, которая с тревожным выражением лица шагнула в комнату.
Она потерла глаза, пытаясь убедиться, не мерещится ли ей галлюцинация. В конце концов, раньше матушка Лю не заходила в ее комнату просто так, да и спальня ее выглядела совсем не так — не пестрела этим слепящим глаза розовым цветом.
Едва она подняла руку, как обнаружила, что ее изящные тонкие пальчики исчезли. Вместо них появилась пухленькая, белая короткая детская ручка, которая со всех сторон походила на ручку ее пятилетнего племянника. Она торопливо оглядела себя и поняла, что ее длинные ноги и предмет ее гордости — изгибы собственного тела — испарились без следа. Теперь ее удел — толстенькие ножки, короткие ручки, белая пухлая кожа да пухлые щечки-пампушки.
Какого хрена происходит? С какого перепугу она превратилась в эту страшилу? И где это она? Почему после пробуждения она оказалась ребенком?
— Ох... — перед глазами у нее все поплыло, и она с горестным воплем рухнула навзничь на кровать.
Да за какие грехи ей всё это?! Почему все обернулось именно так? Она с таким трудом росла, а этот идиотский фокус с возвращением к исходной точке просто невыносим.