Когда Лю Жусюэ впервые услышала, как Су Гунчэн выкрикивает это имя, она даже носила на спине ребенка, скандалила с ним, устраивала истерики, допытывалась и даже разыскивала женщину по имени Цинхэ, но всё было безрезультатно.
Со временем ее сердце остыло. Она подумала, что это всего лишь детское или домашнее прозвище какой-то женщины, а поскольку ей самой нужно было как-то обрести душевное равновесие и выпустить пар, она перестала докапываться до истины и пустила всё на самотек.
Шэнь Синьюнь поначалу находила странным поведение Лю Жусюэ и даже подозревала ее: ее мужа внезапно не стало, а она, казалось, вовсе не скорбит. Но теперь, услышав это, та отчасти всё поняла: когда женщина сталкивается с предал ее мужчиной, ее привязанность неизбежно угасает; впрочем, возможно, она все еще кипела от гнева, обиды и горького разочарования!
Дай Дунцзе слегка нахмурил брови и спросил:
— Кто такая Цинхэ?
— Понятия не имею, с какой очередной шлюхой он путался.
Хотя это были слова полные гнева, из уст Лю Жусюэ они прозвучали легко и непринужденно, с пронзительным холодом.
— Мама, — протяжно окликнул ее Су Цзысюнь, упрекая мать за то, что та порочит отца даже после его ухода. В конце концов, он никогда не замечал, чтобы отец шашничал на стороне, и не видел его в тесном общении с какими-либо женщинами.
В сердце Су Цзысюня отец, пусть и не был человеком с широкой душой, способной объять весь мир, все же оставался великодушным и терпимым. Во всем он умел проявить уступчивость и понимание, даже перенеся несправедливость, никогда не оправдывался. Он был честным и прямым, шел по пути праведности и никогда не совершал поступков, которые вредили бы другим ради собственной выгоды. Его можно было назвать благородным мужем, хранящим чистоту помыслов.
Дай Дунцзе продолжил расспросы:
— Он страдал лунатизмом?
— За ним такого не водилось.
Сказав это, Лю Жусюэ хлопнула себя по лбу, и в ее глазах вспыхнул странный блеск.
— Точно! Цинхэ ведь умерла, да? Неудивительно, что я не смогла ее найти!
Заметив, что сын сверлит ее полным ненависти взглядом — словно опасаясь, что она сболтнет еще что-то лишнее, — Лю Жусюэ решила положить конец разговору с Дай Дунцзе.
— Если хотите о чем-то спросить, спрашивайте Цзысюня. У меня болит голова, хочу прилечь.
Не заботясь о том, согласен ли Дай Дунцзе, она поднялась и ушла.
Глядя на измученное лицо Лю Жусюэ, Дай Дунцзе не стал ее удерживать, лишь перевел свой глубокий, проницательный взгляд на Су Цзысюня.
— Твоя мать говорит, что твой отец, возможно, скончался от внезапного сердечного приступа, испугавшись чего-то. Почему ты считаешь, что его убили?
— Я не верю, что в этом мире кто-то может умереть от испуга в собственном доме. Подумаешь, прогремело несколько грозовых раскатов! И хотя я только что не обнаружил вилле подозрительных лиц или животных, я все равно убежден, что отца умертвили злоумышленники.
Шэнь Синьюнь спросила:
— Откуда у твоего отца пистолет? Гражданам нашей страны запрещено незаконно владеть огнестрельным оружием.
Не дожидаясь ответа Су Цзысюня, Дай Дунцзе нахмурился и холодно бросил всего одно слово: «Бутафория».
Невежество Шэнь Синьюнь вызвало у него разочарование, а ее постоянные вклинивания в разговор — крайнее недовольство.
Шэнь Синьюнь протянула сочувственное «о».
Су Цзысюнь пустился в объяснения:
— Это игрушечный пистолет, отец взял его у друга, какого-то режиссера третьего сорту. Он говорил, что теперь его бизнес пошел в гору и он боится, как бы кто-нибудь не причинил ему вреда, поэтому держал его для самообороны, на всякий случай. Этот пистолет никого не может ранить, но холостые патроны издают очень громкий звук — точь-в-точь как настоящие. Этого вполне достаточно, чтобы напугать и прогнать тех, кто замышляет против него недоброе.
Дай Дунцзе поинтересовался:
— Твой отец носил этот бутафорский пистолет с собой?
— Нет, он всегда лежал в спальне, причем отец почти никогда его не доставал. Именно поэтому я утверждаю, что он наверняка столкнулся с какой-то угрозой, раз полез за ним и начал стрелять.
В памяти Су Цзысюня запечатлелся лишь один раз, когда он видел отца с оружием. В тот день он принес из дома друга маленького щеночка, собираясь вырастить его. Щенок повсюду бегал и резвился и в конце концов заббрел в комнату отца.
В тот день, когда отец вернулся домой, мать как раз принимала ванну, и он сразу прошел в спальню. Парень забыл предупредить отца насчет собаки, и та неожиданно выскочила из-под отцовской кровати. Отец, судя по всему, случайно наступил на что-то пушистое, в испуге бросился за бутафорским пистолетом и выстрелил, а уже потом понял, что это всего лишь щенок.
Услышав выстрел, Су Цзысюнь прибежал на звук. То ли у отца хромала меткость, то ли он вообще никогда не целился, но безобидная пуля в собаку не попала.
Заметив прибежавшего сына, отец неловко улыбнулся, а затем отправился работать в кабинет.
Высокая и белокожая Бай Шэнсюэ опоздала, потому что задержалась, покупая завтрак.
Увидев Дай Дунцзе, она очаровательно улыбнулась и спросила:
— Капитан Дай, как успехи?
Шэнь Синьюнь чуть не лишилась чувств от ее улыбки, подумав про себя: «А эта парочка Дай и Бай — весьма перспективная. Но неужели в такой обстановке уместно вот так улыбаться? Разве это нормально?»
Бай Шэнсюэ действовала предельно четко и профессионально: едва добравшись до места происшествия, она тут же достала из кейса перчатки, осмотрела тело и произнесла:
— Предварительный диагноз — внезапная смерть. Что же касается ее точной причины, потребуется доставить труп в лабораторию и провести вскрытие.
— Нет, вы не можете его вскрывать, — запротестовал Су Цзысюнь.
— Иначе установить истинную причину будет невозможно, — возразила Бай Шэнсюэ.
Дай Дунцзе тем временем задумчиво смотрел на лежащую на полу окровавленную фальшивую пулю размером меньше арахиса, но с соевый боб.
Су Цзысюнь воскликнул:
— Разве современные криминалистические технологии не шагнули так далеко вперед, что можно всё выяснить, не причиняя вреда телу?
Бай Шэнсюэ ответила:
— Какими бы продвинутыми ни были технологии, вскрытие трупа и точное установление причины смерти имеют решающее значение для раскрытия дела. В конце концов, тело — это главная улика.
Лю Жусюэ посмотрела на Су Цзысюня и произнесла:
— Думаю, будет лучше позволить твоему отцу покоиться с миром!
Су Цзысюнь возразил:
— Мертвые уже ушли, а живым нужно жить дальше. Раз есть вероятность, что его убили, давайте проведем вскрытие и как можно скорее отыщем преступника — хотя бы для того, чтобы уберечь других от его рук.
Наслушавшись историй о серийных и массовых убийствах, Су Цзысюнь опасался за безопасность матери. Он думал о том, что делать, если убийца не унимется и решит выместить злобу на ней. Он уже потерял отца, и если с матерью тоже что-то случится, он даже боялся об этом думать.
Видя, как упрямится сын, Лю Жусюэ больше не стала возражать.
— Прошу вас, сделайте всё возможное, чтобы как можно скорее выяснить причину смерти.
Дай Дунцзе ничего ему не ответил. На самом деле он все это время был погружен в раздумья над делом и попросту не расслышал последних слов Су Цзысюня.
Шэнь Синьюнь ответила за него:
— Не беспокойтесь, мы приложим все усилия, чтобы раскрыть дело в кратчайшие сроки. Если вспомните что-нибудь или появятся новые зацепки, немедленно свяжитесь с нами.
Поднявшись на второй этаж, Дай Дунцзе еще раз тщательно осмотрел все комнаты, выяснил все подробности о родственниках Су Гунчэна, а перед уходом бросил Ван Тянькэ:
— Завтра отправляйся в компанию Су Гунчэна, проверь, не было ли у него конкурентов или недоброжелателей.
Проработав в лаборатории около двух часов, Бай Шэнсюэ наконец завершила составление подробного отчета о вскрытии и передала его Дай Дунцзе.
Согласно заключению, в крови погибшего действительно обнаружили этанол: за два часа до смерти он выпивал. Однако у него также наблюдались симптомы резкого выброса медуллярного адреналина и стремительного роста уровня норадреналина. Это означало, что он вполне мог умереть от страха. В таком случае слова Лю Жусюэ о том, что мужу приснился кошмар, он в испуге стал лунатиком и схватился за бутафорский пистолет для самообороны, казалось бы, звучали правдоподобно. Тем не менее Дай Дунцзе не верил, что всё обстоит так просто.
В конце концов, провода в главном мониторинговом центре виллы Су были перерезаны, и лишь чудом у Су Гунчэна оставалось тайное убежище поменьше, подключенное автономно.
К тому же Су Гунчэн не страдал лунатизмом, а пистолет в его руку почти наверняка вложил убийца. Какую же цель преследовал преступник?
В этот уголки его губ приподнялись, на лице на мгновение мелькнула улыбка, и в его голове тут же четко обозначилось направление дальнейшей работы.