Дело было не в том, что он действовал недостаточно скрытно, просто Вэньцзинь отличалась большим любопытством и любила сидеть на крыше, считая зажженные окна во дворцах на противоположном берегу озера: месяц назад их было тринадцать, а прошлой ночью стало семнадцать. Ночью смотреть на огни сквозь гладь воды было очень красиво, но ей больше не хотелось на них смотреть.
Он также прислал ей множество красивых платьев и свое собственноручно написанное сокровище — картину «Горы, воды и десять тысяч коней», а еще от сердца оторвал и подарил ее любимого говорящего попугая, который висел в золотой клетке под карнизом Императорского кабинета. Стоило попугаю увидеть Вэньцзинь, как он начинал приговаривать: «Младенчик, прости», и повторял это уже больше двадцати дней подряд. Сколько его ни просили замолкнуть, он лишь хлопал крыльями и твердил: «Младенчик, прости» — неизвестно, кто его только научил.
На этот раз Вэньцзинь не проявила слабости и не растаяла сердцем. Она не могла больше поддаваться его натиску и тонуть в его нежности, хотя он, казалось, был полон решимости добиться ее любой ценой. Сама же она вовсе не желала наступать на те же грабли и снова становиться его тайной возлюбленной.
Глава 43