Шэнь Чжинянь обернулась и только тогда поняла, что это Сюй А-Ли.
Её иссиня-чёрные волосы были высоко собраны в хвост, складной веер в руке внезапно со щелчком раскрылся и тут же сложился обратно, а в каждом её движении сквозили присущая исполнительницам мужских ролей сяншэн удаль и непринуждённая грация.
Шелший позади Сун Хэмин тоже услышал шум, поднял голову и, увидев Шэнь Чжинянь, тут же нахмурился:
— Разве я не подписал все бумаги? Разве не говорил, чтобы ты не смела докучать мне?
Шэнь Чжинянь вдруг вспомнила тот самый раз, когда Сун Хэмин обвинил её в «докучаниях» в театральной труппе.
В то утро он заявил, что идёт смотреть представление, и не возвращался до самого вечера. Среди ночи у госпожи Сун внезапно начался непрекращающийся кашель — казалось, она подхватила простуду.
Сгорая от беспокойства, Шэнь Чжинянь одновременно велела служанке срочно звать лекаря и отправила Чан Гэна на поиски Сун Хэмина.
Вернувшись, Чан Гэн с трудом подбирал слова:
— Госпожа, молодой маркиз выпивает в театральной труппе Чунтай. Он велел передать, что сегодня ночевать не вернётся, и велел вам ложиться пораньше.
Боясь, что госпожа Сун узнает об этом, разгневается, и её болезнь только усугубится, Шэнь Чжинянь была вынуждена сама отправиться в театральную труппу Чунтай, чтобы разыскать его.
Едва она переступила порог закулисья театра, как на неё обрушился гомон голосов.
Аромат театрального грима смешивался с запахом деревянных шкатулок для драгоценностей, и прежде, чем она успела привыкнуть к обстановке, её взгляд сразу упал на Сюй А-Ли.
Та ещё не смыла грим: её образ выглядел удивительно мужественным и лихим, но стоило ей повести глазами, как в них проступало кокетство молодой девушки.
— Девица Сюй, моя госпожа пришла разыскать супруга, молодого маркиза Суна, — вежливо произнесла Чунь Си.
Сюй А-Ли широко расставила ноги, опершись стопой о табурет, и сидела в крайне непринужденной позе:
— Твоя госпожа — немая, что ли? Почему она сама не говорит? Напускает на себя знатную важность, но я, Сюй А-Ли, такое терпеть не намерена.
— Ты… — Чунь Си гневно вытаращила глаза.
Шэнь Чжинянь протянула руку, останавливая Чунь Си, и посмотрела на Сюй А-Ли:
— Девица Сюй, я сегодня пришла в поисках Сун Хэмина. Будьте добры, подскажите, где он сейчас?
Сюй А-Ли окинула её взглядом с головы до ног, а затем изогнула брови в усмешке:
— А, так это супруга маркиза. Полноте, молодой маркиз вон там, напился.
Проследив за её взглядом, Шэнь Чжинянь заметила Сун Хэмина — он был мертвецки пьян и непрерывно бормотал себе под нос:
— Чудесное представление! Какое зрелище! А-Ли, ты играешь просто бесподобно!
Шэнь Чжинянь бесстрастно поморщилась и подошла к Сун Хэмину:
— Пойдем, нам пора возвращаться.
Сун Хэмин распахнул затуманенные хмелем глаза и раздраженно нахмурился:
— Т-ты… чего ты пришла? Разве не велено было т-тебе отдыхать? Я н-не вернусь.
Шэнь Чжинянь с облегчением выдохнула, но всё же мягко уговорила:
— Матушка всё ещё ждет тебя дома, пойдем со мной.
— Да что ты… пристала! — Сун Хэмин яростно взмахнул рукавом.
Шэнь Чжинянь на мгновение потеряла равновесие и отшатнулась назад, тяжело ударившись поясницей о резной угол туалетного столика.
— Ц… — глухой стон застрял в горле, разорванный зубами.
Холодный пот змейкой пополз по спине, она сжалась в комок, прижимая руку к ушибленному месту, а фаланги её пальцев побелели от боли.
Сун Хэмин на миг опомнился и уже было шагнул вперед, как вдруг раздался резкий звук: хруп!
Пальцы Сюй А-Ли разжались, и фарфоровая коробочка цвета лунного света разбилась на синей плитке вдребезги, а пудра разлетелась облаком морозной инеистой пыли.
Она присела на корточки, собирая длинными тонкими пальцами пудру с осколков фарфора:
— Ай-яй-яй, какая жалость. А ведь молодой маркиз её лично выбирал.
Шаги Сун Хэмина внезапно замерли, залитое хмелем лицо побагровело.
Тут же развернувшись и задев рукавом прядь волос Шэнь Чжинянь, он обнял Сюй А-Ли за плечи и помог ей подняться:
— Всего лишь коробочка с пудрой! Сколько тебе надо — столько я и куплю!
Сюй А-Ли подняла лицо, и в уголках её глаз, в изгибе бровей сияла улыбка:
— А молодой маркиз и впрямь щедр.
Эхо её слов легко растаяло в воздухе, словно тронутый росой сухой лист.
— Т-так, А-Ли, т-ты отпускаешь меня или нет? — спросил Сун Хэмин.
Сюй А-Ли молча изогнула губы, ее гибкий стан качнулся, и она выскользнула из объятий Сун Хэмина.
— Молодой маркиз, раз уж ваша госпожа пришла за вами, возвращайтесь домой. А если хотите посмотреть представление — приходите завтра.
Сун Хэмин закрыл глаза и покачал головой:
— Ох, А-Ли, А-Ли, ну что поделать с тобой… Ведь ты мне по-настоящему нравишься… Только ты одна…
Фаланги пальцев Шэнь Чжинянь до боли впились в ладони, холодный пот струился по линии подбородка, затекая за воротник и смешиваясь с подступающей к горлу жгучей горечью.
Она до крови закусила губы, позволяя пронзительной боли в пояснице растекаться по телу, но не позволила вырваться наружу ни единому всхлипыванию.
Она просто молча стояла в стороне, глядя, как её собственный муж без тени смущения изъявляет свою пылкую любовь другой женщине прямо у неё на глазах.
Эти слова въелись в память, словно неизлечимая гниль, и каждый раз, стоило их вспомнить, они вновь и вновь полосовали душу, оставляя во рту солоноватый привкус железа и крови.
Сюй А-Ли же нарочито даже не подняла век, небрежно поигрывая театральным копьем.
— Молодой маркиз шутит. Если вы сейчас же не уйдете, ваша супруга затаит на меня обиду.
Покидая театральную труппу Чунтай, Шэнь Чжинянь услышала, как одна из актрис с презрением бросила в спину Сюй А-Ли:
— Подумаешь, супруга маркиза! Да обычная она женщина из тыльной части усадьбы, умеющая лишь цепляться за мужчину.
…
На пояснице Шэнь Чжинянь до сих пор остался шрам, который начинает ныть в каждый пасмурный день.
Отогнав воспоминания, Шэнь Чжинянь равнодушно отозвалась:
— Понятия не имею, с каких это пор павильон Линьлан превратился в подмостки для представлений?
Сун Хэмин хотел было что-то возразить.
Сюй А-Ли ловко взмахнула запястьем и легонько постучала складным веером по плечу Сун Хэмина:
— Хэмин, сестрица Шэнь права. Мы ведь просто случайно встретились, разве можно говорить, что она намеренно докучает тебе?
Досказав, она озарила всё вокруг ослепительной улыбкой на ярком, красивом лице.
— А-Ли говорит разумно! Раз сегодня ты выступила столь блестяще, можешь выбрать здесь, в Линьланчжае, любую вещицу — считай это моим подарком в честь твоего успеха.
Лицо Сун Хэмина расплылось в улыбке, и он семенил следом за Сюй А-Ли.
— Разве так можно? Я слышала, что домом маркиза Динъюань заправляет сестрица Шэнь. Ты говоришь, что хочешь сделать мне подарок, но спрашивал ли ты разрешения у сестрицы Шэнь?
Сюй А-Ли гордо вздернула подбородок, и её взгляд — то ли случайно, то ли нарочно — упал на Шэнь Чжинянь, однако улыбка не сошла с её лица.
Шэнь Чжинянь подняла взгляд и встретилась с ней глазами.
— Линьланчжай — это торговая лавка, работающая ради прибыли. Раз молодой маркиз делает подарок, его следует должным образом внести в бухгалтерские книги: в конце концов, госпожа мать то и дело справляется о делах лавки.
Сюй А-Ли замерла, в её глазах мелькнуло нескрываемое изумление.
Уголки губ Шэнь Чжинянь едва заметно приподнялись, выражение лица оставалось холодным и отстраненным, а от всего её облика исходило отчуждение, способное отпугнуть любого на расстояние лиги.
На ней не было никаких драгоценных украшений.
На ней было лишь простое светло-зеленое платье из тонкого шелка, подол и манжеты которого украшал лишь искусно вышитый тончайшей серебряной нитью лаконичный узор из облаков, и никаких излишних деталей.
Но именно в этом простом убранстве она притягивала взгляды так, что отвести их было невозможно.
Пусть муж пренебрегал ею и выказывал презрение, в её глазах не было ни капли тоски брошенной жены — напротив, она походила на пион, распустившийся в тишине диких гор.
Под ласковым солнцем и свежим ветром от неё исходило ощущение абсолютной свободы и гордого достоинства.
Едва Шэнь Чжинянь умолкла, как Сун Хэмин резко бросил:
— В книги? В какие еще книги учета?!
Он снова перевел на А-Ли полный обожания взгляд:
— А-Ли, к чему спрашивать её разрешения? Этот Линьланчжай — лавка моего поместья маркиза Динъюань, что хочу, то и дарую! Лишь бы тебе нравилось.
Шэнь Чжинянь молча закусила губы.
Лишь бы тебе нравилось…
Сун Хэмин и впрямь щедр: Линьланчжай был одной из немногих лавок поместья маркиза Динъюань, приносивших вполне солидный доход.
Нефритовые изделия и украшения здесь предназначались главным образом для знати и сановников Миньцзина.
Потому и стоили баснословных денег.
А теперь он легким словом позволил Сюй А-Ли выбирать здесь всё, что душе угодно.
И дело даже не в том, выдержит ли такие траты поместье маркиза Динъюань, и станут ли впредь другие высокопоставленные чиновники покупать здесь украшения — об этом еще можно было бы поспорить.
Но раз бумаги о разводе уже подписаны, у неё больше нет ни малейших оснований вмешиваться в дела поместья.
Видя, что Шэнь Чжинянь молчит, Сюй А-Ли тихонько усмехнулась и легонько провела веером по витрине с товарами, выказывая полнейшее равнодушие:
— Всего лишь побрякушки, которые так любят заурядные барышни. Мне они неинтересны.
— Тогда что же тебе нравится, А-Ли? Я прикажу разыскать и принесу тебе всё, что пожелаешь, — тут же засуетился Сун Хэмин.
В этот самый момент хозяин Линьланчжая уже торопливо принес бухгалтерские книги.
— Госпожа, извольте взглянуть.