Три дня пролетели незаметно.
На самой большой площади Секты Тяньюнь, площади Сердца, возвышался Судебный помост. Сегодня на площади было не протолкнуться — собрались все ученики секты. Даже многие истинные ученики, годами находившиеся в затворничестве, и распорядители всех пиков были встревожены этим внезапным судом.
В воздухе витало напряжение, смешанное с возбуждением. Шёпот перекатывался волнами, и все слухи вращались вокруг того, что Шэнь Чжии вступила в сговор с демоническими культиваторами. В глазах большинства читалось осуждение — они уже вынесли Шэнь Чжии приговор и ждали лишь начала представления.
На высоком Судебном помосте, облачённый в чёрные даосские одежды, восседал сам Глава секты Гу Тяньхэн. Выражение его лица было суровым. По обе стороны от него расположились старейшины Секты Тяньюнь, их лица тоже были непроницаемы. Вокруг них струилась Духовная сила, придавая всему Судебному помосту ещё более величественный и давящий вид.
Когда Шэнь Чжии под конвоем двух учеников, следящих за порядком, вывели в центр помоста, гул голосов на площади достиг пика. Однако ожидаемого страха или раскаяния на её лице не было. На ней всё та же простая форма ученицы Внутренних врат, вид спокойный, и даже в уголках губ застыла многозначительная лёгкая улыбка. Она с интересом разглядывала окружающих зрителей, будто пришла не на суд, а насладиться захватывающим спектаклем.
— Тишина!
Рявкнул Старейшина, ведающий порядком. Его Духовная сила всколыхнулась, словно невидимая ладонь, мгновенно подавив весь шум на площади. Вся площадь Сердца погрузилась в мёртвую тишину, слышен был лишь лёгкий шелест ветра в горах.
Взгляд Главы секты Гу Тяньхэна, глубокий и властный, упал на Шэнь Чжии. Густым голосом он спросил:
— Шэнь Чжии, ведомы тебе твои преступления?
Шэнь Чжии, не раздумывая, ответила чётко и ясно:
— Нет.
Брови Гу Тяньхэна сошлись на переносице, в глазах загорелся гнев. Очевидно, такое упорное нежелание признавать вину удивило его. Он холодно фыркнул, голос его загремел, как колокол:
— Хорошо! Раз ты не хочешь признаваться, пока не увидишь доказательств, я дам тебе умереть с ясным пониманием! Пригласить свидетеля, Линь Цинюэ!
Вот оно.
Шэнь Чжии мысленно вздохнула, а на лице её уже застыло выражение стороннего наблюдателя, которому нет до этого дела.
Под взглядами тысяч глаз Линь Цинюэ лёгкой поступью, словно ступая по лотосам, медленно поднялась на Судебный помост. Её макияж сегодня был безупречен, как никогда. Идеально подобранная бледность лица, взгляд, полный невысказанных слов, страха, но с напускной решимостью — всё было отточено до совершенства. Сначала она изящно поклонилась Гу Тяньхэну и старейшинам, её поза была жалкой и трогательной, и лишь затем, с глазами, полными слёз, медленно перевела взгляд на Шэнь Чжии.
— Старшая сестра Шэнь… Прости… — не договорив, она разрыдалась. Этот скорбный вид человека, вынужденного пожертвовать сестринской дружбой ради справедливости, мгновенно вызвал у учеников внизу безграничное сочувствие к ней и сокрушительную ненависть к Шэнь Чжии.
Линь Цинюэ глубоко вздохнула, старательно настраиваясь на нужный лад, и дрожащим, но чётким голосом, обращаясь к усиливающему звук массиву, начала излагать свои показания, которые должны были разнестись по всей площади.
— Ученица Линь Цинюэ клянётся Сердцем Дао, что каждое моё сегодняшнее слово — истинная правда! Три дня назад, в Запретной зоне, в Огненной долине Чиянь, я и старший брат Гу собственными глазами видели… видели, как старшая сестра Шэнь…
Сейчас!
Шэнь Чжии, стоя на месте, незаметно для всех, держа руки за спиной, раздавила в пальцах маленький золотой игрушечный рупор, направив его в сторону Линь Цинюэ.
Невидимый глазу луч света мгновенно вонзился в тело Линь Цинюэ.
Линь Цинюэ ничего не почувствовала. Она уже готовилась произнести заученную тысячу раз фразу: собственными глазами видела, как старшая сестра Шэнь преподнесла Плод Чияня какому-то мужчине, источавшему невероятную Демоническую энергию. Но когда слова уже были готовы сорваться с губ, через усиливающий звук массив Судебного помоста разнёсся по всей площади голос, который, словно проклятый, стал пронзительным и язвительным:
— Я собственными глазами видела, как Старшая сестра Шэнь пришла туда раньше нас и забрала Плод Чияня, который по праву должен был достаться мне и старшему брату Гу! Я так зла! Задание моей Системы — добыть Плод Чияня, а если не выполню, с меня снимут очки! С какой стати такая никчёмная калека, как она, с повреждённым Духовным Корнем, должна отнимать у меня мою удачу? Я её ненавижу!
В этом голосе звучала неприкрытая, ничем не сдерживаемая зависть и злоба, создававшая чудовищный контраст с её жалким, трогательным личиком. Казалось, все внутреннее уродство и искривлённость её души, многократно усиленные, выплеснулись наружу, обнажившись перед солнечным светом.
Вся площадь Сердца погрузилась в гробовую тишину. Все ученики, и даже Гу Тяньхэн со старейшинами, оцепенели.
Шэнь Чжии прищурилась, уловив ключевое слово в показаниях: задание Системы? У этой Линь Цинюэ тоже есть Система?
Линь Цинюэ тоже оцепенела. Её тело резко дёрнулось, она в ужасе зажала рот рукой, глаза расширились, как медные пятаки. Нет… Не то! Она не это хотела сказать! Почему? Почему она сказала то, что думает?! Сильный страх и тревога захлестнули её. Она хотела объяснить, хотела возразить, но её непослушный рот, тем же многократно усиленным голосом, продолжал изливать наружу самый сокровенный, самый правдивый крик её души:
— Поэтому я обязательно должна её оклеветать! Я заставлю всех поверить, что она в сговоре с демоническими культиваторами, и её осудят! Я добьюсь, чтобы её выгнали из секты, лишили cultivation, чтобы она до конца жизни не смогла оправиться! С какой стати такая статистка, как она, живёт так долго и до сих пор не умерла? Старший брат Гу — просто дурак, я поплакала немного, и он поверил. Неужели он правда думает, что он мне нравится? Если бы не его высокая удача, помогающая мне выполнять задания, я бы и внимания на него не обращала!
Эти ошеломляющие заявления, словно огромный камень, упали в гладкую гладь озера, подняв тысячеволновую бурю. По площади пронёсся гул. Крики учеников взорвались с ещё большей силой, чем прежний шёпот. Потрясение, недоумение, гнев, непонимание — все эмоции переплелись воедино.
Но мозги собравшихся ещё не успели до конца переварить эту информацию, как грянул новый, ещё более сокрушительный удар. Голос Линь Цинюэ снова, не подчиняясь ей, зазвучал, на этот раз с ещё более язвительной обидой:
— И самое отвратительное — почему, когда эту никчёмную отправили в Запретную зону на наказание, ей встретился ужасный демонический культиватор, который встал на её защиту? Одним лишь давлением он чуть не убил меня и старшего брата Гу там. С какой стати, после нескольких её слов, он отпустил нас, как собак? Думали, мы будем благодарны? Как бы не так! Дешево же она отделалась!
Информации, которую она вывалила на них, было слишком много. Мозги у всех в этот момент окончательно отключились.
На Судебном помосте лицо Гу Чэньюаня мгновенно стало синим, потом багровым, а затем побелело как мел. Он впился взглядом в Линь Цинюэ, его тело сотрясала дрожь от невыносимого гнева и унижения.
Он не мог принять, что та невинность и доброта, в которые он так долго верил, оказались лишь прикрытием для такой злобной хитрости. Он не мог принять, что его, гордого сына небес, при всех назвали дураком и использовали как инструмент для выполнения заданий!
Шэнь Чжии стояла в стороне. Она изо всех сил сдерживала мышцы лица, чтобы не дать улыбке расползтись, и старалась не рассмеяться. Она смотрела на искажённое лицо Гу Чэньюаня на помосте, потом на раздавленное выражение лица Линь Цинюэ, и на душе у неё было легко и радостно.
— Младшая сестра Линь, — раздался в гаме лёгкий голос Шэнь Чжии, полный неприкрытой насмешки, — несколько дней назад ты говорила совсем другое, не так ли? Что же, за эти дни размышлений у тебя проснулась совесть?
Глава секты Гу Тяньхэн на помосте к этому моменту был уже вне себя от ярости. Он со звоном разбил нефритовый подлокотник рядом с собой. Осколки Духовного нефрита со звоном разлетелись по площади. Он вскочил, трясясь от гнева, и, указывая на Линь Цинюэ, не мог вымолвить ни слова.
— Ты змея! Ты… ты отравительница!
Линь Цинюэ была полностью раздавлена. Она безумно мотала головой, слёзы и сопли текли по лицу. Из её горла вырывались лишь отчаянные, полные безысходности всхлипы, как у загнанного зверя, лишённого голоса. Она не могла произнести ни слова в своё оправдание и могла лишь позволять этой странной магической штуковине изливать наружу всю её зависть и злобу.
Дзынь! Обнаружено критическое отклонение от сюжета оригинальной книги! Славный момент правдивого свидетельства главной героини был перевёрнут благодаря действиям носителя! Прогресс исправления сюжета: 5%!
Поздравляем носителя с очередным разрушением образа главной героини как невинной лилии! Начислено 1500 очков за исправление!
Текущее количество очков: 1800.
Получив награду от Системы, Шэнь Чжии не смогла сдержать лёгкого смешка.
И вот, в этот самый момент, который можно было назвать самым абсурдным и хаотичным за сотню лет существования Секты Тяньюнь, никто не ожидал, что грянет ещё большая катастрофа.
Один из учеников, охраняющих гору, ворвался на площадь, кубарем скатываясь с лестницы. Его даосская одежда была разорвана, сам он был весь в грязи, на лице застыл ужас. Срывающимся, хриплым голосом он закричал:
— Гла… Глава секты! Беда! За воротами горы…
Гу Тяньхэн и так был в ярости, а это внезапное прерывание лишь подлило масла в огонь. Он резко взмахнул рукавом и рявкнул, заходясь от гнева:
— Что, небо рухнуло, что ли?! Говори!
Ученик от его крика вздрогнул, судорожно сглотнул и, всхлипывая, почти из последних сил прокричал:
— Почтенный демон… Почтенный демон Цзи Юань лично прибыл к воротам горы, сказал, что… хочет нанести визит, и просит… просит встречи с старшей сестрой Шэнь Чжии!