Он видел, что Юнь Чжи бегает за ним с таким жалким упорством, и в конце концов согласился на её ухаживания.
Кто бы мог подумать, что теперь расстаться предлагает именно она.
Лу Тинсю не верил, что это искренние слова Юнь Чжи.
В будние дни каждое движение этой самки и даже каждый её взгляд выдавали, как сильно она его любит.
Разве возможно, чтобы она легкомысленно заговорила о расставании.
Похоже, она просто нашла другой способ и пытается угрожать ему разрывом.
Лу Тинсю нахмурился, в его глазах промелькнуло разочарование.
Он думал, что Юнь Чжи просто капризничает, но теперь оказалось, что она куда более узколобая, чем он предполагал.
Юнь Чжи не заметила перемены в его настроении и продолжила сама по себе:
— Раньше я так навязчиво преследовала тебя, и это была моя ошибка. Обещаю, больше я тебя не побеспокою.
— Сестрица Юнь Чжи, не говори со зла. На самом деле между нами действительно ничего нет, вам вовсе не обязательно доводить дело до расставания.
Поспешно вмешалась Су Юй.
В прошлой жизни, услышав такие слова, Юнь Чжи тут же устроила бы с Су Юй грандиозную ссору.
Потому что она терпеть не могла фальшивые и жеманные ужимки этой белой лотосовой женщины.
Теперь же Юнь Чжи не испытывала гнева.
Она спокойно ответила Су Юй:
— Я верю тебе. Всё это время я намеренно задирала тебя и пыталась выжить — это была моя вина, прости меня.
Су Юй замерла и пробормотала:
— Ничего страшного.
На её лице читалось непонимание:
— Тогда почему ты всё равно...
— Я же сказала: если я с ним расстаюсь, то исключительно потому, что он мне больше не нравится.
Эти несколько фраз можно было назвать её искренним признанием от самого сердца, однако Су Юй смотрела на неё с сомнением, да и Лу Тинсю, судя по всему, ей явно не верил.
Юнь Чжи понимала, что парой коротких фраз трудно изменить тот образ одержимой любовью дурочки, который закрепился за ней в прошлом.
Она больше не стала тратить лишние слова.
В конце концов, в предстоящие дни у неё с ними вряд ли будет много точек соприкосновения.
Племя такое большое, а возможностей случайно столкнуться — не так уж много.
Со временем они поймут, что сегодня она говорила правду.
Она действительно больше не собирается увиваться за Лу Тинсю.
После долгого молчания Лу Тинсю, как она и ожидала, проявил свою гордую натуру: ему было совершенно не свойственно произносить слова, способные кого-то удержать.
Он холодно бросил:
— Как пожелаешь. Давай расстанемся.
Юнь Чжи с облегчением выдохнула.
Этот голос прозвучал для неё как райская музыка.
Ей показалось, что именно с этого момента её жизнь начинает сворачивать на путь, совершенно не похожий на прошлую жизнь.
О она вежливо улыбнулась:
— Вот и отлично. Прощай. Ой, нет, постарайся больше не попадаться мне на глаза.
У Лу Тинсю в груди необъяснимо ёкнуло, на мгновение промелькнуло какое-то смутное чувство тревоги, но он не стал углубляться в то, что означало это странное ощущение.
Он лишь с холодным выражением в глазах смотрел, как Юнь Чжи вот так запросто выходит из пещеры и покидает это место.
— Значит, ты действительно собираешься вот так просто расстаться с сестрицей Юнь Чжи?
Тихо спросила Су Юй, не сводя с него глаз.
— Ты сама всё слышала: расстаться предложила она.
В голосе Лу Тинсю послышалась редкая для него нотка раздражения.
В глазах Су Юй мелькнуло удивление.
Лу Тинсю, похоже, даже не замечал, что заботится о Юнь Чжи гораздо сильнее, чем сам считает.
Су Юй произнесла:
— Может быть, она сказала это со зла? Вот остынет — и всё наладится.
Лу Тинсю и сам заметил, что отчего-то слегка раздражен, что было вовсе не похоже на него в обычные дни.
Холодным тоном он ответил:
— Расставание — это не шутки.
Су Юй приподняла бровь:
— Смотри не сделай того, о чём потом пожалеешь.
Юнь Чжи — самка, которую сородичи по идее должны носить на руках, — так самозабвенно и преданно стелилась перед Лу Тинсю.
Хотя многие смеялись над тем, что она вечно сама навязывается.
Но то, что она искренне привязана к Лу Тинсю, было очевидно любому здравомыслящему человеку.
Лу Тинсю нахмурился:
— Я не из тех, кто сожалеет.
Раньше во время любых ссор первой всегда шла на уступки Юнь Чжи.
К тому же на этот раз Лу Тинсю считал, что не сделал ничего дурного.
Выражение лица Су Юй стало странным:
— Ты случайно не забыл, что вы с сестрицей Юнь Чжи договорились заключить брачный союз в следующем месяце? Ты теперь что, не собираешься с ней сходиться?
Взгляд Лу Тинсю помрачнел.
Брачный союз.
Он действительно выбросил это из головы.
В следующем месяце Юнь Чжи исполняется совершеннолетие.
Если совершеннолетняя самка племени не заключает союз с самцом-зверем, ей насильственно назначают мужа.
С характером Юнь Чжи она ни за что не стала бы терпеть рядом случайного самца, который ей не по душе.
Похоже, сегодняшнее внезапное предложение расстаться — и вправду лишь пустые угрозы с её стороны.
Наверное, когда придёт время заключать союз, она снова прибежит к нему с жалким видом вымаливать примирение.
Раздражение в душе Лу Тинсю вспыхнуло с новой силой.
Непонятно какая муха укусила Юнь Чжи, что ей приспичило заговорить о разрыве.
Она что, думала, будто сможет им вот так помыкать?
Лу Тинсю ненавидел ощущение, когда кто-то крутит им как хочет.
Как бы то ни было, на этот раз он не собирался так просто прощать Юнь Чжи.
Только когда она осознает свою неправоту, они вернутся к разговору о брачном союзе.
...
С тех пор как они с Лу Тинсю расстались, Юнь Чжи чувствовала, будто с её сердца свалился огромный камень, и даже дышать стало легко и свободно.
Чтобы больше не слышать никаких сплетен, едва выйдя наружу, она старалась избегать людей.
Получив положенную на неделю долю мяса, которую племя выдавало незамужним самкам, она вернулась в пещеру.
Несколько дней подряд она сидела затворницей, не высунув нос из дома.
Правда, в последнее время она почему-то стала какой-то вялой, силы словно покинули её.
Она давно ничего не испытывала к Лу Тинсю, а потому никак не могла зачахнуть из-за расставания.
Неужели она заболела?
Она уже собиралась отправиться к целителю, как вдруг обнаружила, что у неё пробудилась способность исцеления.
Пробудилась на пять лет раньше срока.
Юнь Чжи всё ещё не могла в это поверить, пока собственными глазами не увидела крошечные точки белого света, сорвавшиеся с кончиков её пальцев.
Пусть это был лишь самый слабый, первый уровень.
Юнь Чжи слегка задрожала от переполнявшего её волнения.
На пять лет раньше.
Это значило, что у неё будет больше времени на развитие способности, и когда она станет достаточно сильной, у неё появится возможность отомстить.
Она отчётливо помнила лицо того пернатого зверя, который столкнул её со скалы.
Она никому не позволит уйти безнаказанным.
— Ого, стоило кому-то бросить тебя, как ты побоялась нос высунуть из дома. А я-то думала, ты сдохла, а ты ещё жива. Какая жалость.
От входа донёсся самодовольный женский голос.
Юнь Чжи подняла голову и увидела миловидную на вид самку, чьё злобное выражение лица напрочь перечеркивало всю красоту черт.
В глазах Юнь Чжи промелькнул холод:
— Чэн Линэр, ты зачем пришла?
— Пришла посмотреть на побитую собаку. Разве ты не любила увиваться за братом Лу? И вот тебя вышвырнули на помойку, умора же.
Чэн Линэр издала заливистый смех, в котором отчетливо слычались нотки какой-нибудь злодейки.
В прошлой жизни у Юнь Чжи хватило бы сил устроить с этой соперницей грандиозную битву на триста раундов, но теперь ей было банально лень тратить энергию на словесные перепалки.
Юнь Чжи посмотрела на неё:
— Сейчас я всё равно тебе не соперница, можешь не утруждать себя поисками неприятностей. Я от всего сердца желаю тебе поскорее затащить Лу Тинсю в дом и сделать его твоим третьим мужем.
В глазах Чэн Линэр мелькнуло подозрение:
— Думаешь, я поверю в твои бредни? Такая бесстыдная самка, как ты, глядишь, через пару дней снова прибежит крутиться вокруг брата Лу.
У Юнь Чжи мелькнула одна мысль, на её губах появилась улыбка:
— Не веришь? Давай тогда поспорим.
Чэн Линэр настороженно посмотрела на неё, вспомнив, как уже не раз обжигалась в стычках с ней:
— На что спорить собралась?