В зале Тайсин Чжао Бао, услышав эти два слова, дернул уголком рта и правдиво ответил:
— После того как Цзинь-ван очнулся, он сначала отвесил себе звонкую пощечину, видимо, в наказание за собственную беспечность, из-за которой попался на удочку злоумышленников, а потом сказал, что хочет побыть в тишине.
— В тишине? В какой такой тишине? Я что-то не припомню.
— Ваше Величество, ваш верный слуга проверил шесть тысяч сто двадцать две женщины в столице, в имени которых есть иероглиф «тишина», три тысячи четыреста девяносто шесть молодых девушек и тысячу девятьсот девяносто девять малолетних девчонок с таким же иероглифом в детском имени. Кроме Чэнь Вэньцзин, дочери помощника военного министра, никто из них с Цзинь-ваном не встречался.
— Эта Чэнь Вэньцзин не только восхищается стихами Цзинь-вана, но и в беседах с близкими подругами проговаривалась о своей симпатии к нему. Однако из-за разницы в положении она видела его лишь однажды.
— Затем третий господин без передышки отправился в Павильон Поэта-Бессмертного. Говорят, у него внезапно возникло вдохновение и он сочинил очередное прекрасное произведение. Исписал целых три стопы бумаги, после чего велел слугам принести сверток, крайне таинственно отнес его в опочивальню и сжег дотла. Когда Небесный Страж передавал это известие вашей служанке, он еще сказал, что Лю Пан смотрел на то, как господин сжигает бумагу, и плакал.
— Плакал? Это почему же?
— Говорят, она была написана на Бумаге Цинюань.
— О? Это ведь бумага, которую использовали при дворе бывшей династии Лян. Сейчас, спустя сотню лет, она, должно быть, стоит немалых денег.
— Ваше Величество прозорливы. Говорят, сейчас её продают по цене золота. В Цзяннани у низких торгашей три слитка золота отдашь — купишь, но если везти в столицу, то меньше чем за шесть слитков не обойдется. А если родственники господина Си сами повезут в столицу на продажу, прибыль будет просто чудовищной. Как выведали Небесные Стражи, за те три стопы бумаги Лю Пан выложил целых тридцать слитков золота.
— Чжао Бао, княжеский двор потратил тридцать слитков. А скажи-ка, за сколько золота твои закупают Бумагу Цинюань для моего личного кабинета и зала Циньчжэн?
Чжао Бао, услышав это, хмыкнул и сказал:
— Ваше Величество, не будь глух и слеп — не управишься с хозяйством. У людей под началом руки нечисты, вашей служанке ничего не остается. Но, к счастью, все они скопцы. Сколько бы ни наворовали, деньги все равно не уйдут за пределы дворца. Когда Ваше Величество будет нуждаться в средствах для войны, ваш старый слуга с них все сполна взыщет.
— Ступай во Внутреннюю сокровищницу с указом: скажи, что на Цзинь-вана было совершено покушение, но он отделался легким испугом. Пусть отберут кое-какие драгоценности и завтра утром отправят в его дворец в знак участия. И главное — вели прихватить три стопы Бумаги Цинюань. Прямо в присутствии Лю Пана особо подчеркни, что каждая стопа куплена по рыночной цене — шесть слитков золота.
— Ваша служанка исполняет повеление. Кстати, Ваше Величество, есть еще одно дело. Два часа назад в столицу прибыли деньги, пожертвованные теми шестью низкими торгашами, которых Цинь-вань переманил на сторону Цзинь-ваня в Цзяннани. Чжоу Цзэ, принимавший деньги, удержал двести тысяч лянов серебра. Сам Цинь-вань оставил себе восемьсот тысяч лянов серебра и двадцать тысяч лянов золота. Оставшийся миллион лянов серебра и восемьдесят тысяч лянов золота завтра доставят во дворец Цзинь-ваня.
— В мире все же много умных людей. Даже низкие торгаши из Цзяннани и принцесса Северной Пустоши понимают, что я благоволю к третьему. Но почему же этого не видят первый и второй?
— Когда ваш старый слуга вместе с вашим покойным отцом завоевывал Поднебесную, у старого господина было всего три сына. Старший государь, идя на приступ Великой столицы, первым бросался в бой, был тяжело ранен и в конце концов скончался от ран.
— Второй государь умер еще в младенчестве. Потом старый господин велел вашей служанке неотлучно служить Вам. Ваш императорский трон достался Вам слишком легко, поэтому Вы не в силах понять всю горечь положения этих двух господ. В простых семьях родные братья готовы разбить друг другу головы и забыть о родстве из-за лишнего ляна серебра или трех му земли. В исторических хрониках убийства старших братьев и отцов ради заветного трона описаны сплошь и рядом.
Небесный Император Юнь после этих слов тяжело вздохнул и прижал ладонь ко лбу. Разве он сам не знал об этом? Пока он размышлял, взгляд его случайно упал на секретное донесение с северо-востока. В голову пришла неожиданная мысль. Он подумал про себя:
Первый и второй, не говорите потом, что я не дал вам шанса. Если на большом утреннем собрании через два дня вы дадите мне удовлетворительный ответ, я пересмотрю вопрос о назначении наследника.
На следующее утро Чжан Чэньхун под присмотром Цю Юнь оделся и собрался завтракать. Увидев на столе восемь блюд и два супа, он невольно подумал про себя, что это роскошь. Только он сел и собрался попробовать первое блюдо, как в комнату, улыбаясь, вошел управляющий Лю Панпан.
— Ваше Высочество, можно начинать?
Начинать? Чжан Чэньхун как раз удивлялся, что начинать, когда вспомнил: тот, в чьем теле он находится, борется за место наследника со своими двумя братьями. Поэтому каждое утро во время завтрака он велит управляющему докладывать о событиях минувшего дня при дворе и в народе, а также о том, что может произойти в будущем. Его советники и тайные осведомители обрабатывают и обобщают информацию. А потом, во время еды, докладывают ему.
— Начинай.
Лю Панпан мерзко ухмыльнулся, прочистил горло и начал:
— Во-первых, за последнее время в высших кругах произошли два важных события. Первое: Внутренний кабинет выдвинул кандидатуру нового наместника двух областей в Миньнани. Государь одобрил, и Церемониальный надзор уже вывесил красный указ.
— Этот новый наместник — человек первого или второго?
— Ваше Высочество, по сведениям, он ничей. Прежде он служил в Военном Министерстве и с натяжкой считался полу-учеником первого государя. Однако этот человек всегда держался скромно и никогда не участвовал в партийных распрях. В прошлом году, когда Ваше Величество в четвертый раз отправился в поход на Северную Пустошь, он проявил себя умелой организацией снабжения провиантом и снаряжением, чем привлек внимание государя. После полугодового испытания его, вопреки правилам, повысили до наместника двух областей в Миньнани. Не стоит ли нам отправить кого-нибудь на контакт? Если Ляоский князь и Нинский князь перехватят его, мы окажемся в невыгодном положении.
— Пока не контактируйте. Этого человека только приблизил к себе отец-государь, и рядом с ним наверняка полно Семи стражей Сына Неба. Подождем, пока он вступит в должность.
— Ваше Высочество, второе событие при дворе: нынешний министр Финансов уже два года как сменился, но так и не добился никаких существенных перемен. По правилам, на этот раз наша очередь предлагать кандидата. Господин Го предлагает назначить на этот пост Чу Минчжана, левого помощника Министерства Церемоний.
— Своего подчиненного — министром Финансов? Понятно. Есть еще новости?
— Остальные новости из мира боевых искусств. Во-первых, первая красавица Цзяннани ищет жениха. Нынешний молодой глава рода Сюэ, председатель Ханчжоуской торговой палаты и хозяин Башни Собирания Богатства, Сюэ Цзиинь лично разослал приглашения. Через два месяца в Ханчжоу состоится смотрины для его старшей дочери.
— Во-вторых, некий Сян Тянь, которого все считают лучшим среди молодого поколения и первым молодым героем Великой Янь, уже прибыл в столицу. Он собирается поймать неуловимого похитителя женщин из Сучжоу и Ханчжоу — Даньтая Фэйхуа.
— Даньтай Фэйхуа в столице? С какой стати он вдруг взялся ловить какого-то похитителя?
— Есть две версии. Первая: Сян Тянь пил допоздна и вдруг услышал шум на балке. Он пошел проверить и неожиданно обнаружил, что Даньтай Фэйхуа насилует под наркозом девушку. Сян Тянь благородно вмешался, от шума борьбы девушка очнулась. Даньтай Фэйхуа, поняв, что дело плохо, пустился наутек, пользуясь своим легендарным легким шагом. Тогда Сян Тянь стал козлом отпущения.
— Вторая версия: это Сян Тянь пытался изнасиловать, но не смог, и подставил Даньтая Фэйхуа. Всем в мире боевых искусств известно, как было на самом деле, но та девушка видела только одного Сян Тяня, да и от него разило перегаром. Сян Тяню нечего было возразить. Он внес залог и, следуя по следам, добрался до столицы.