Вредная баба увидела, что Жуань Чжэн красива, благородна и исполнена величия, в то время как Вэй Пинхоу выглядел совершенно заурядно — вылитый простофиля, и тут же перевела стрелки на Вэй Пинхоу.
Она была просто скверной, но не глупой!
Вредная баба прямо подступила к нему и крайне грубо толкнула:
— Ты еще кто такой, чтобы совать нос в чужие дела? Что, положил глаз на эту нашу дармоедку?
Вредная баба с ног до головы критически окинула Вэй Пинхоу взглядом, словно прикидывая, сколько денег тот сможет выложить.
— Эту нашу дармоедку за один цянь умыкнул в залог Пьяный Весенний Дворец, скоро уже придут забирать товар. Если хочешь ее заполучить, придется выложить вот такую сумму!
Она с презрительным видом помахала перед носом Вэй Пинхоу двумя зажатыми пальцами.
Пьяный Весенний Дворец?
Вэй Пинхоу снова остолбенел. Тот ли это Пьяный Весенний Дворец, о котором он подумал?
Заметив, что он молчит в тряпочку, вредная баба закатила глаза, даже не пытаясь скрыть презрения на лице, и пронзительным, ядовитым голосом выпалила:
— Сам вырядился как человек, а ее искренне жалко — так раскошелился бы! В кармане вошь на аркане, а всё изображаешь живого Будду! Нет денег — вали отсюда, нечего совать нос в чужие дела! Тьфу!
Выругавшись, она все равно не выпустила пар, резко притянула к себе ребенка и принялась щипать со злости:
— Ты что, мертвец, стоишь тут ни жива ни мертва? И вправду думаешь, что ты кому-то жалка? Поглядела бы на себя, на кого ты похожа, дармоедка! Чтоб я пропала, раз на меня пала такая проклятая доля — вырастить эту дрянь! Когда те из Пьяного Весеннего Дворца заявятся, смотри у меня, шевели извилинами побыстрее, слышала?!
Не успела она договорить, как Вэй Пинхоу, недолго думая, с размаху врезал вредной бабе ногой в грудь, отбросив ту далеко назад!
— Матушка! — на лице девочки, до того казавшемся совершенно оцепенелым, наконец промелькнула эмоция. Она попыталась броситься на помощь вредной бабе, но Вэй Пинхоу перехватил ее за руку.
Боль невозможно подделать.
Эта непроизвольная дрожь заставила взгляд Вэй Пинхоу упасть на ее руку.
Крепкая широкая ладонь обхватила те грубые, потрескавшиеся детские пальчики. Охваченный тревогой и еще большим волнением, он дрожащими руками закатал рукав ребенка вверх.
Истощенная, похожая на сухую хворостину рука сплошь покрыта густыми синяками и ссадинами.
Лицо Вэй Пинхоу мгновенно побелело как полотно.
Всё увиденное здесь красноречиво говорило о тех страданиях, что выпали на долю его родного ребенка за все эти годы.
Не позволяя ему больше и дальше обманывать себя.
— Убивают... кхе-кхе, убивают! Есть тут вообще управа закона... Хозяин, возвращайся скорее! Паршивка глаза что, растеряла? А ну подними меня, кхе-кхе-кхе!
От удара вредная баба едва не лишилась половины жизни. С искаженным от боли лицом она валялась на земле, причитая и охая, но даже так не забывала помыкать людьми.
Пока в поле зрения не появился тот примечательный посох.
Жуань Чжэн свысока посмотрела на нее и холодно произнесла:
— Говори как на духу, откуда вы украли этого ребенка? По законам Вэй, за похищение детей положено не менее десяти лет тюрьмы.
Услышав это, вредная баба забыла о боли в груди, кое-как поднялась на четвереньки и бросилась ввысь с перекошенным от страха лицом:
— Что ты мелешь! Эта дохлая девчонка хоть и не наша родная, но мы ее не крали!
Смертельно испугавшись, что ее упрячут в темницу чиновники, вредная баба вмиг сменила личину и заискивающе заговорила:
— Уважаемые господа не знают, но эта наша девчонка с самого рождения никому была не нужна, родные отец с матерью побрезговали ею как дармоедкой, вот и подбросили нам!
Хоть мы живем бедно, но все же вырастили ее такой большой. Если бы в доме совсем не кончились припасы, мы ни за что не отдали бы ее в Пьяный Весенний Дворец...
— Чушь собачья! — Вэй Пинхоу затрясся от гнева.
Ребенка ведь подменила кормилица еще при рождении, он ее даже в глаза не видел — о каком пренебрежении вообще может идти речь?!
Даже если бы родилась девочка, в их поместье Вэй Пинхоу никогда не делили детей на мальчиков и девочек.
К тому же это его первенец!
Законнорожденная старшая дочь поместья Вэй Пинхоу!
Она должна была расти окруженная заботой как драгоценная жемчужина, а не здесь, в глуши, таскать хворост, рубить дрова и сносить побои от кого попало!
Вэй Пинхоу уже замахнулся, чтобы снова пнуть эту вредную бабу, но стоявший позади ребенок ухватил его за рукав.
Ее лицо было полно испуга, а черные, как у самого Вэй Пинхоу, глаза наполнились слезами, когда она взмолилась:
— Умоляю, не бейте мою матушку...
Вэй Пинхоу в гневе крикнул:
— Она тебе не матушка!
Вредная баба тут же затараторила:
— Как это не матушка? Именно ее родная мать прислала в глушь с кормилицей, строго-настрого наказав вырастить! Не будь меня, она бы давно померла! Я ей мать! Это я выходила ее, поднимала на ноги...
— Что ты несешь?
Вэй Пинхоу с мрачным лицом оборвал ее.
В глубине души он знал, что его супруга госпожа Юань всегда отличалась добротой, разве могла она совершить такое — бросить собственную плоть и кровь?
Должно быть, та самая кормилица подменила ребенка, а всю вину свалила на супругу хоу!
Жуань Чжэн усмехнулась, по одному его выражению лица догадавшись, о чем он думает, и произнесла:
— Из уст этой бабы не вылетит ни единой правдивой фразы, лучше отправить ее к властям!
По ее знаку невесть откуда появились двое людей и с обеих сторон легко скрутили вредную бабу.
— Матушка! — Девочка наконец решилась сбросить со спины охапку хвороста и бросилась на помощь матери.
Вэй Пинхоу удержал ее и, глядя на то, как она отчаянно сопротивляется, почувствовал невыносимую боль в сердце.
— Она тебе не матушка! Твоя матушка — хозяйка поместья Вэй Пинхоу!
Госпожа поместья Вэй Пинхоу?
Что это за высокий чин?
Выслушав это, вредная баба затряслась от страха, но попыталась взять на испуг:
— Т-ты что городишь, это никому не нужный ребенок...
Вэй Пинхоу не заметил, как стоявшая позади него маленькая, жалкая девочка моргнула, поспешно смахнула слезы и, опустив голову, утешила себя.
Ничего страшного. Ничего страшного.
То, что она смогла вырасти такой, уже великое благо.
Даже если она никому не нужна, она сможет выжить сама... Точно, есть же Пьяный Весенний Дворец, который согласен ее взять!
Ей пообещали, что она будет есть трижды в день, спать под крышей, и ей больше не придется терпеть голод, рубить дрова, стирать и готовить.
Подобно тонущему человеку, ухватившемуся за соломинку, в глазах ребенка вспыхнул слабый огонек.
В ее фантазиях Пьяный Весенний Дворец уже давно превратился в некий земной рай.
Девочка дрожащими губами ловила горячий воздух, ее голова была забита лишь одной мыслью — почему люди из Пьяного Весеннего Дворца до сих пор не идут забрать ее. Внезапно перед глазами все потемнело, и перед тем как потерять сознание, она рухнула в теплые, надежные объятия.
— Матушка, эта кормилица просто чудовище! Мало того, что подменила ребенка, выбросив нашу кровиночку Вэй Пинхоу в этакую глушь, так еще и посмела очернить других!
Вэй Пинхоу кипел от гнева, но, обернувшись, к своему ужасу заметил, что девочка уже лишилась чувств.
Жуань Чжэн прижимала к груди ребенка, которого можно было назвать лишь кожа да кости, и холодно произнесла:
— Только сейчас додумался до этого? Ты бы посмотрел, что твоя дочь вообще-то больна! Обязательно нужно было дождаться, пока она помрет у тебя на глазах?!