Услышав это, стоявший рядом Вэй Сян не удержался и бросил на неё полный ненависти взгляд. Он смотрел на Вэй Цзинь как на девчонку и ни в грош её не ставил, но никак не ожидал, что Жуань Чжэн станет так высоко её ценить.
Бабка совсем выжила из ума! Неужели какая-то девчонка-дармоедка сможет унаследовать титул маркиза Упин?!
В конце концов, наследовать-то всё равно ему!
Вэй Сяна баловали с самого детства, и Юань-ши постоянно внушала ему, что всё в поместье маркиза Упин принадлежит исключительно ему. Даже узнав, что он не имеет кровного родства с родом маркиза Упин, он ни капли не испугался.
Подумаешь! Разве Вэй Цзинь не пустая девчонка, гроша ломаного не стоящая? Разве у маркиза Упин есть другой сын, кроме него?
Жуань Чжэн обвела взглядом всю эту семейку. Ну до чего же тупые, ядовитые и гнилые людишки!
Прижав к себе родную внучку и поймав полный надежды взгляд старшего сына, она холодно произнесла:
— Наша А-Цзинь столько натерпелась и столько выстрадала, так что компенсация ей положена по праву.
Юань-ши тут же с улыбкой вставила:
— В будущем матушка может поселиться в моём внутреннем дворе...
Жуань Чжэн прервала её:
— Раз уж истинная кровь поместья маркиза Упин нашлась, нужно отправить всех посторонних прочь и вернуть каждого на его законное место. Вот это и будет настоящей компенсацией.
Что?
Лицо Юань-ши вмиг изменилось до неузнаваемости!
Она тут же крепко обняла сына и, заливаясь слезами, бросилась к маркизу Упин:
— Супруг мой! Мы растили Сян-эра десять лет, и он нам дороже родного сына. Его настоящие родители уже на том свете, куда же он пойдёт, если мы его прогоним?
Вэй Сян никак не ожидал, что Жуань Чжэн окажется столь бессердечной, и тоже зарыдал:
— Отец! Не бросай меня! Я впредь буду во всём слушаться...
Мать с сыном заливались горькими, разрывающими сердце слезами, словно их вот-вот собирались вести на плаху.
Жуань Чжэн погладила внучку по спине и посмотрела на маркиза Упин:
— Ты только не забывай, что А-Цзинь — твоя родная дочь.
Маркиз Упин растерянно замялся. С одной стороны была жена и сын, с которыми он прожил больше десятка лет, а с другой — годами страдавшая дочь. И то, и другое — плоть от плоти, сердце разрывалось в обе стороны.
Не в силах вынести вид заплаканных жены и сына, он умоляюще произнёс:
— Матушка, пусть Сян-эр мне не родной, но я растил его все эти годы, к тому же его родители умерли, и он давно остался без крыши над головой. Разве в нашем поместье маркиза Упин, столь богатом и влиятельном, не найдётся прокорма для одного ребёнка? К тому же, если оставить Сян-эра, в будущем, когда старшая матушка будет выходить замуж, у неё останется старший брат в качестве опоры. Разве это не идеальное решение?
Жуань Чжэн словно услышала какую-то чудовищную шутку:
— Ты хочешь сказать, что титул маркиза в будущем должен унаследовать самозванец?
Слово «самозванец», подобно раскалённой игле, пронзило сердце Вэй Сяна, и в его глазах мелькнула лютая ненависть!
Старая карга, чтоб ты сдохла! Это же титул маркиза, отец ещё ничего не сказал, с какой стати ей командовать?!
На лице маркиза Упин промелькнуло колебание: родной ребёнок и чужой всё-таки не одно и то же. Отвергать слова матери он не стал, лишь невнятно пробормотал:
— Сейчас говорить об этом еще рано. Словом, сын не хочет, чтобы Сян-эр уходил, пусть всё остаётся по-прежнему.
Жуань Чжэн заранее знала, что так будет, а потому даже не удивилась.
Чтобы её глупый сын окончательно разочаровался в Юань-ши и её отпрыске, одной этой попытки было мало.
Жуань Чжэн сказала:
— Раз так, занимайся подготовкой к возвращению А-Цзинь в клан.
— Нельзя!
Вырвалось у Юань-ши. Заметив, как потемнело лицо Жуань Чжэн, она тут же зашлась слезами:
— Супруг мой, в Пэнцзине все только и делают, что преклоняются перед сильными и топчут слабых. Если люди узнают, что Сян-эр нам не родной, что о нём подумают? Это же запятнает доброе имя поместья!
Она потянула маркиза Упин за рукав и умоляюще продолжила:
— Лучше объявить всем, что у меня родилась двойня, просто из-за слабого здоровья старшей матушки её всё это время воспитывали на стороне... Разве не лучше выставить обоих детей в выгодном свете и заодно спасти репутацию поместья маркиза Упин?
Увидев, что маркиз Упин уже готов кивнуть, Жуань Чжэн гневно прикрикнула:
— Что тут хорошего?!
Если бы этот Вэй Сян был достойным парнем, ладно уж, в поместье маркиза Упин нашлась бы для него лишняя миска риса. Но он ведь уродился весь в Юань-ши — убогий душой, мелочный и злопамятный.
Если бы Жуань Чжэн не пережила смерть и перерождение, она бы даже не догадывалась, сколько мерзостей он творил за её спиной!
Будь у неё норов такой же, как в молодости, она бы в тот же день, когда открылась правда, вышвырнула эту парочку из поместья.
Однако, успокоившись, она поняла, что дело вовсе не так просто, как кажется на первый взгляд.
Юань-ши с виду сама доброта, а на деле — страшнейшая эгоистка. Раз она смогла избавиться от собственной родной дочери, с какой стати ей душой и сердцем болеть за чужого ребёнка, с которым у неё нет ни капли общего?
Сейчас у Жуань Чжэн не было доказательств происхождения Вэй Сяна, но она не собиралась сидеть сложа руки и позволять этому самозванцу и дальше занимать чужое место, чтобы потом запросто унаследовать всё имущество маркиза Упин!
Она холодно произнесла:
— Поместье маркиза Упин огромно, лишний рот погоды не сделает, но при условии, что родная плоть и кровь не будут ущемлены! Хотите оставить его здесь — выкладывайте правду на суд людской.
В голосе Жуань Чжэн звучало такое непреклонное величие, что даже маркиз Упин невольно оробел. Но глядя на жалобные лица жены и сына, он был вынужден скрипеть сердцем и продолжать молить о поблажке:
— Матушка, если посторонние узнают, что кровь нашего поместья маркиза Упин подменили много лет назад, мало того что Сян-эр станет посмешищем, так ведь и старшей матушке потом будет трудно найти хорошую партию.
На этот раз он действительно не был предвзят: хоть он и растил Вэй Сяна столько лет, но Цзинь-цзэр — его собственная плоть и кровь.
Если люди узнают, что Цзинь-цзэр жила в таких нищенских условиях, её начнут презирать, и приличные семьи станут шарахаться от них при одном упоминании сватовства.
Однако Жуань Чжэн оставалась непреклонной.
То, что Вэй Цзинь страдала на чужбине — результат ошибок самих супругов маркиза, какое отношение это имеет к ней?
С каких это пор жертвам полагается оглядываться на чужие мнения и о чём-то тревожиться!
К тому же, когда правда выйдет наружу, окружающие станут лишь жалеть бедную девочку, которой досталась такая мать, и окружать её заботой. С какой стати им презирать её?
Жуань Чжэн знала, что сейчас её сын никого не услышит. Чем сильнее она давила, тем сильнее маркиз Упин жалел Юань-ши и Вэй Сяна. Немного смягчив тон, она произнесла:
— Думаешь, я по своей воле хочу выступать в роли злой старухи? Всё потому, что твой покойный отец являлся ко мне во сне.
При упоминании покойного отца на лице маркиза Упин промелькнула глубокая скорбь.
— Раз вы с супругой не можете расстаться с ребёнком, которого растили столько лет, пусть остаётся в поместье. А-Цзинь — не та девчонка, что будет устраивать сцены из ревности. Но ты должен помнить, как сильно твой отец при жизни дорожил продолжением рода.
Увидев, что позиция маркиза Упин начала смягчаться, Жуань Чжэн продолжила:
— Ладно бы ещё продолжающееся пребывание Вэй Сяна в роли законного старшего сына поместья лишало твоего отца покоя на том свете... Но если этот обман раскроется наружу, знающие люди поймут, что вы с женой просто проявили доброту, а вот незнающие подумают, что мы в поместье маркиза Упин занимаемся утаиванием правды от императора и выказываем неуважение к Его Величеству.
Маркиз Упин вовсе не был человеком, превозносящим сыновей над дочерьми; просто раньше жена промыла ему мозги, внушив мнимые выгоды от того, что Вэй Сян сможет унаследовать титул.
Но стоило Жуань Чжэн высказать это, как он мгновенно протрезвел!
Наследование такого титула зависело вовсе не от его личного желания — требовалось согласие самого императора. Для простых людей сокрытие происхождения — дело десятое, но если подобное всплывёт в поместье маркиза Упин, в худшем случае им грозило обвинение в обмане государя и измене!
Маркиз Упин заколебался:
— Матушка права...