Жуань Чжэн понятия не имела, что ее великовозрастный сынок творит у нее за спиной.
До дня рождения Вэй Цзинь оставалось еще немного времени, и Жуань Чжэн до смерти боялась, что госпожа Юань с сыном снова затеют какую-нибудь гадость, а у нее совершенно не было свободного времени возиться с ними.
Жуань Чжэн велела Юнь Инь следить за госпожей Юань и ее сыном, тщательно расследуя все подозрительные моменты в давнем деле с подменой детей, а сама все свои силы и внимание сосредоточила на одной лишь Вэй Цзинь.
Днем она нанимала женщину-наставницу для обучения поэзии и постижения принципов морали, а по вечерам лично учила девочку каллиграфии. Иногда во время перерывов она подробно разбирала и анализировала для нее сложные взаимоотношения знатных и влиятельных кланов Пинцзина.
Жуань Чжэн происходила из знатного рода. В отличие от имевшего слабые корни семейства Вэй, клан Жуань из Чэньлю был первенцем среди знатных родов Юйчжоу, и каждый его представитель отличался одаренностью и утонченностью. Прадед и дед Жуань Чжэн в свое время занимали должности главы секретариатского ведомства и императорского наставника наследника престола при прежней династии, а ее отец Жуань Ин и вовсе был знаменитым ученым, которого боготворили все книжники Поднебесной.
Находясь под глубоким влиянием воспитания старших членов своего рода, Жуань Чжэн вовсе не надеялась за какие-то жалкий месяц или два превратить Вэй Цзинь в образованную барышню, одинаково искусно владеющую музыкой, шахматами, каллиграфией и живописью.
Для благородных девиц из высшего света все это было второстепенным. Куда важнее — кругозор и жизненный опыт человека, ведь нельзя замыкаться лишь на узком мирке внутренних покоев.
Жуань Чжэн учила от всего сердца, а Вэй Цзинь усердно училась. Эти хлопотные, но наполненные смыслом дни заставили их совершенно упустить из виду маркиза Вэйпина — законченного романтика, живущего лишь сердечными делами.
Вскоре наступило восемнадцатое число третьего месяца.
В день рождения Вэй Цзинь Жуань Чжэн спозаранку встала, велела открыть кладовую и перерыла все свое прежнее приданое, выискивая то, что могло бы пригодиться.
Она хотела нарядить Вэй Цзинь так, чтобы та выглядела ослепительно.
Сегодня на Вэй Цзинь было надето платье цвета сирени, волосы были собраны в два аккуратных пучка, а на груди и подоле платья белыми шелковыми нитями были вышиты простые лепестки магнолии. Талию опоясывал светло-лиловый шелковый шнур с мешочком для благовоний в форме лепестков лотоса. Ее хрупкая фигура не лишена была гордого достоинства, а от всей ее сути вей спокойной и прекрасной умиротворенностью.
В глазах Жуань Чжэн промелькнуло восхищение:
— Старшая дочь уродилась на славу, а сегодня, чуть-чуть принарядившись, и вовсе засияла.
Вэй Цзинь смущенно поджала губы, робко улыбнулась и тихо произнесла:
— Все это благодаря заботе бабушки.
Юнь Инь не стала присваивать себе заслуги.
Румяна и пудра могли лишь подчеркнуть черты лица, но для такой девушки, как Вэй Цзинь, сами по себе значили немного.
К тому же, они обе видели, каких трудов стоили Вэй Цзинь все эти прошедшие дни.
Выросшая в глуши, среди грязи и невзгод, сразу после возвращения в поместье маркиза Вэйпина она носила на себе явную печать зажатости и деревенской простоты.
Но теперь ее взгляд и черты лица смягчились, речь стала естественной, и она распустилась прекрасной и изящной магнолией.
Ее манеры и облик претерпели поистине потрясающие изменения.
Жуань Чжэн долго копалась в шкатулке с драгоценностями, прежде чем выбрать несколько жемчужных шпилек и украсить ими волосы внучки, а затем достала массивный золотой замок долголетия.
Сам по себе золотой замок долголетия не был редкостью, но тот, что держала в руках Жуань Чжэн, в центральной части был инкрустирован куском бараньего жира-нефрита размером с пол-ладони.
Жуань Чжэн надела украшение на шею Вэй Цзинь, долго рассматривала внучку и наконец удовлетворенно кивнула:
— Это я носила в детстве. А-Цзинь, не брезгуй.
Как могла Вэй Цзинь брезговать?
Массивный золотой замок, украшенный редчайшим нефритом, выглядел изящно и красиво, не имея и тени вульгарности, свойственной чистому золоту.
Тяжелый груз лежал на груди, подобно глубокой и сдержанной любви бабушки.
У Вэй Цзинь отчаянно защемило в носу.
Жуань Чжэн коснулась ее щечки и мягко сказала:
— Плакать запрещается. Эта вещь изначально принадлежала тебе, и сегодня я отдаю ее потому, что ты этого заслуживаешь.
Вэй Цзинь тяжело кивнула и уже собиралась что-то сказать, как снаружи раздался топот торопливых шагов.
— Статская госпожа, беда!
Лицо Юнь Инь холодно застыло, и она строго прикрикнула:
— Что за паника? Доложи толком!
Служанка побледнела и пролепетала:
— Статская госпожа... На улице все только и говорят, что старшая барышня и старший молодой господин — б-братья и сестры от одной матери!
Эта сбивчивая фраза погрузила павильон Тинъюэ в абсолютную тишину.
Улыбка на лице Жуань Чжэн испарилась без следа.
— Этого не может быть! — с неверием воскликнула Юнь Инь. — Я неотступно следила за госпожой Юань, в последнее время она вела себя тише воды...
Жуань Чжэн холодно произнесла:
— Не она.
Если не госпожа Юань, то кто же?
На лице Юнь Инь отразилось крайнее изумление, очевидно, она не сразу смогла осознать услышанное.
Маркиз Вэйпин рос на ее глазах, и Юнь Инь скорее заподозрила бы кого угодно, но только не его.
Жуань Чжэн посмотрела на служанку и холодно спросила:
— Это дело рук маркиза, верно?
Хотя Жуань Чжэн была сурова и не любила улыбаться, с челядью она обращалась мягко, и слугам в павильоне Тинъюэ жилось куда лучше, чем в остальных дворах.
Служанка знала нрав госпожи, а потому ответила вполголоса:
— Статская госпожа поручила маркизу заняться подготовкой первого банкета по случаю возвращения старшей барышни. Сначала все шло хорошо, и мы думали, что никаких накладок не предвидится, но сегодня рано утром мы услышали, как слуги из двора главной госпожи болтают о какой-то двойне...
Жуань Чжэн холодно усмехнулась.
После таких слов, если бы она не поняла в чем дело, то зря прожила бы все эти годы.
Как же это смешно: ее послушный, как ей казалось, сын в конце концов все равно душой и сердцем остался на стороне госпожи Юань с ее детьми.
Маркиз Вэйпин и впрямь был круглым дураком: зная, что мать ни за что не согласится, он решил сначала поставить всех перед фактом, а еще специально приказал слугам не проронить ни слова о задуманном.
Маркиз рассуждал весьма наивно: он думал, что раз уж статус Вэй Сяна будет официально закреплен и станет свершившимся фактом, то как бы сильно Жуань Чжэн ни сопротивлялась, ради семейной чести ей придется проглотить эту пилюлю и смириться.
Он знал, что мать рассердится, но неужели она станет из-за злости забивать его до смерти?
В худшем случае, после окончания банкета он выслушает пару упрёков, и на этом все закончится.
А их семья снова заживет в мире и согласии.
Что ни говори, а этот ход маркиза Вэйпина был поистине сильным.
Жуань Чжэн горько усмехнулась:
— От всего убережешься, а от родного дома — нет.
Юнь Инь виновато опустила голову. В отличие от второго и третьего молодых господ, маркиза Вэйпина она вырастила своими руками. Юнь Инь слепо доверяла его честности и совсем не ожидала от него подвоха.
Но она никак не думала, что ребенок, выросший на ее глазах, способен на такое!
Ему жаль госпожу Юань и ее детей, а кому же жаль Вэй Цзинь?!
Десять лет она терпела лишения и страдания в глуши, с какой стати ей отказываться от того, что по праву принадлежит ей?!
Жуань Чжэн посмотрела на Вэй Цзинь. Улыбка на лице девочки увядала, словно лепестки цветка, капля за каплей теряя жизненные силы.
— А-Цзинь.
— Бабушка, я в порядке, — Вэй Цзинь подняла голову. В глубине ее глаз пряталась боль от нанесенной раны, но она держалась из последних сил и мужественно произнесла: — Раз отец так поступил, значит, у него были на то причины...
Жуань Чжэн разрушила ее иллюзии:
— Не обманывай себя, он просто глуп.
Впрочем, даже у самых глупых людей бывают проблески ума.
Как и в этот раз, когда маркиз Вэйпин осмелился строить козни против собственной матери.
Если бы сегодня приближенные госпожи Юань не потеряли бдительность от радости и не проболтались, Жуань Чжэн, пожалуй, узнала бы об этой истории с двойняшками лишь с началом банкета!
Жуань Чжэн подошла к Вэй Цзинь, поправила выбившуюся у нее со лба прядь волос и твердо сказала:
— За одного битого двух небитых дают. Запомни сегодняшний день на всю жизнь, и бабушка его не забудет. С этого момента всегда держи ухо востро и никому не доверяй до конца, поняла?
Вэй Цзинь тяжело кивнула.
Жуань Чжэн никогда не утешала внучку пустыми словами лишь из-за ее юного возраста.
Она возлагала на Вэй Цзинь большие надежды. По ее мнению, девочка просто отстала в начале пути, но была умнее и выносливее бесчисленных других людей, и уж точно превосходила своего отца на добрый десяток голов.
Как и сейчас: хотя Вэй Цзинь была опечалена поступком родного отца, она не впала в ярость и не стала жалеть себя.
Увидев, что внучка приняла ее слова к сведению, Жуань Чжэн почувствовала проблеск облегчения.
Как говорится, сор из избы не выносят. И пусть самовольство маркиза Вэйпина сделало историю с близнецами достоянием общественности, ради чести всего поместья Жуань Чжэн, как бы сильно она ни ненавидела главную ветвь семьи, была вынуждена считаться с интересами второго и третьего сыновей.
Иначе их междоусобная грызня не принесет никакой пользы, а лишь превратит поместье маркиза Вэйпина в посмешище для всего Пинцзина.
Жуань Чжэн погладила Вэй Цзинь по плечу и мягко улыбнулась:
— Ступай позавтракай, а я скоро подойду.
Как только силуэт Вэй Цзинь окончательно скрылся из виду, улыбка на лице Жуань Чжэн полностью исчезла.
В этом мире еще не родился тот, кто посмел бы плести интриги против нее.
Даже если это ее собственный сын!