Когда семья Цзинь во главе со своим старейшиной удалилась, Линь Шаньбэй наконец спросила Чжоу Ланя:
— Что ты им вообще наплел? Ты скормил человеку его собственную курицу, а он еще и лично заявляется сюда, чтобы выслушать твои извинения?
Хвост Чжоу Ланя снова обвился вокруг кресла, он уставился на потолок, долго раздумывая, и заговорил как раз в тот момент, когда терпение Линь Шаньбэй уже почти иссякло:
Глава 397