Улыбка Су Юйчи со слезами на глазах заставила всех присутствующих испытать сокрушительный удар невероятной красоты!
Её прекрасное лицо от улыбки стало еще более живым и привлекательным, словно покрытая утренней росой роза, раскрывающая свою красоту в лучах рассветного солнца.
Лу Чэнъе замер, а его сердце заколотилось с бешеной силой.
Неудивительно, что когда Су Юйчи только начинала свою карьеру, кто-то назвал ее земной сиреной — до чего же она хороша!
Су Юйчи подозрительно посмотрела на застывшего Лу Чэнъе:
— Ты чего? Не хочешь признавать поражение и хочешь продолжить соревнование?
— Хм, считай, что в сцене с плачем ты выиграла, — придя в себя, бросил Лу Чэнъе с мрачным лицом.
Какой позор, как он мог засмотреться на эту пустышку и потерять дар речи?
Он не должен поддаваться чарам внешней оболочки, нельзя быть таким поверхностным!
Су Юйчи скрестила руки на груди и недовольно произнесла:
— Почему это считай? Я и так выиграла.
— Да, ты выиграла, — Лу Чэнъе почувствовал, что ему нужно уйти от Су Юйчи и немного остыть.
Сказав это, он поспешно удалился.
Лиса подняла большой палец вверх перед Су Юйчи:
— Я впервые вижу, чтобы кто-то мог заплакать так быстро.
Прошло всего-навсего три секунды!
У Су Юйчи почти не было времени на раскачку эмоций, и даже настоящие мастера актерского мастерства не обязательно обладали таким навыком.
Слезы появлялись по ее приказу и исчезали по ее приказу — неужели у слезных желез Су Юйчи есть какой-то клапан?
Теперь она заново открыла для себя Су Юйчи: та буквально преобразилась до неузнаваемости!
Су Юйчи слабо улыбнулась и не стала много говорить.
Ей было неловко признаваться, что раньше, пытаясь заставить брата Линьюаня проводить с ней больше времени, она постепенно оттачила свое мастерство в сценках с плачем до абсолютного совершенства.
Артисты в рабочем чате Компании «СиньЯо», обнаружив, что Су Юйчи заплакала по щелчку пальцев, разделились: одни были поражены, другие — язвительно насмехались. Каждый преследовал свои скрытные цели, общаясь исключительно анонимно и строго оберегая свои истинные лица.
Ближе к обеду директор Гу проводил совещание с топ-менеджментом компании.
Видя, что совещание все еще не пришло к каким-либо результатам, сотрудники помрачнели: судя по всему, в этот раз заседание снова затянется.
Их снова ждет день сверхурочной работы...
Но никто из них не смел сказать хоть слово: генеральный директор сам голодает на совещании, с какой стати у них хватит наглости заявить, мол, давайте сначала поедим, а потом продолжим?
Гу Линьюань бросил взгляд на часы и, подняв глаза, заметил в них затаившуюся, еще не до конца исчезнувшую улыбку.
— Давайте сначала пообедаем. Все могут поесть, немного отдохнуть, собрать мысли воедино, а во второй половине дня продолжим, — сказав это, Гу Линьюань развернул кресло-коляску и уехал.
Топ-менеджеры компании остолбенели: почему это директор Гу сегодня не продолжил упорствовать в роли трудоголика-фанатика?
Откуда вдруг такая благосклонность и легкость?
— Помощник Ци, что сегодня произошло? — с любопытством спросил один из менеджеров у помощника генерального директора.
Помощник Ци мягко улыбнулся и ответил:
— Разве плохо, что вам дали отдохнуть?
Когда сотрудники захотели расспросить его подробнее, помощник Ци уже быстрым шагом направился следом за шефом.
Кто-то предположил:
— Неужели наш генеральный директор... влюбился?
— Ха-ха-ха, ну и шуточка, обхохочешься.
— Именно! Да кто вообще достоин нашего директора Гу?
— В глазах директора Гу отчетливо видна одна лишь работа!
Вернувшись в кабинет, Гу Линьюань застал Су Юйчи за расстановкой доставленных из ресторана блюд.
— Брат Линьюань, иди скорее обедать! — заметив Гу Линьюаня, Су Юйчи сияла от радости.
Гу Линьюань спросил:
— Хочешь еще чего-нибудь? Я велю привезти.
— Столько еды, наеcемся вдоволь, — ответила Су Юйчи. — Если буду есть еще больше, то растолстею. А если стану слишком полной, на экране буду выглядеть некрасиво.
Обычно в жизни звезды еще тоньше, чем на телевизионном экране.
Из-за того, что при съемках сериалов и фильмов используются сверхширокоугольные объективы, картинка имеет свойство искажаться, да и пропорции экрана чаще всего составляют 16:9, поэтому в артистических кругах бытует мнение, что камера прибавляет целых десять фунтов веса.