Женская тюрьма города Циньхай.
Линь Ии сжалась в комочек в самом углу карцера, словно раненый зверёк, и не переставая дрожала.
Вся комнатка была совершенно пустой, если не считать ветхой деревянной кровати. В помещении не было окон — лишь сплошная, непроглядная тьма, в которую не пробивался ни единый лучик света.
Эта ледяная железная дверь была плотно закрыта, отрезая её от остального мира.
По одну сторону лежали бесконечные муки, по другую — недосягаемая свобода.
Её волосы в беспорядке рассыпались по плечам, напоминая сорняки, растерзанные буйным ветром.
Лицо покрывали синяки и ссадины, а кровь в уголках рта ещё не высохла — словно увядающий цветок, распустившийся посреди страданий.
За два года ей приходилось столько раз сидеть в этом тёмном карцере, что она уже онемела.
Каждое заточение становилось новым жестоким ударом по её телу и душе, но у неё не было сил сопротивляться этой кошмарной судьбе.
Сегодня соседки по камере вновь вздумали придраться к ней, проявив ещё большую жестокость, чем обычно.
В обед Ли Нана ухитрилась нарочно плюнуть ей в еду, но Линь Ии предпочла промолчать и стерпеть.
Во время прогулки Ван Ли опять специально подставила ей подножку. Линь Ии упала на землю, содрав кожу на ладонях, однако снова сжала зубы и стерпела.
Тем не менее те женщины вовсе не собирались останавливаться.
Позже они прямо у неё на глазах вылили воду из-з под мытья ног на её одеяло, и этот едкий запах мгновенно распространился по всей камере.
За два года подобная травля не прекращалась ни на день, словно неотступная мрачная туча, постоянно висевшая над ней.
Иногда они нападали на неё втроём.
Если проигрывала — ходила вся в синяках, если побеждала — её отправляли в карцер.
Порой они подкрадывались к ней, пока она спала, — именно так она и травмировала ногу.
Вообще-то Линь Ии занималась тхэквондо, причём у неё был чёрный пояс, и в школьные годы она даже завоёвывала награды!
Но здесь, стоило ей хоть чуть-чуть оказать сопротивление, как эти негодяйки тут же всё переворачивали с ног на голову и обвиняли её в избиении других.
Из-за этого ей немало доставалось полицейской дубинкой.
Сегодня она действительно не выдержала.
Её гнев наконец выплеснулся наружу, словно извержение вулкана.
Линь Ии резко выбросила кулак, вложив в удар всю накопившуюся злость и обиду. Удар вышел на редкость мощным — Ли Нана лишилась двух зубов.
Ли Нана тут же, подобно обезумевшему зверю, с диким криком вцепилась в Линь Ии. Увидев это, две другие тут же бросились на неё толпой, принявшись избивать Линь Ии руками и ногами.
В глазах Линь Ии мелькнуло отчаянное решение: она со всей силы ударила назад ногой, и стоявшая за спиной Ван Ли отлетела, как бумажный змей с оборванной нитью, тяжело рухнув на пол.
Следом она мгновенно развернулась и точно так же ударом ноги свалила на землю третью.
В этот момент прибегли надзирательницы.
Увидев сцепившихся женщин, они попытались их разнять, но обезумевшие от ярости заключённые напоминали сплетки неразлучных лиан.
Поняв, что ратащить их не получается, надзирательница схватила дубинку и принялась охаживать ею Линь Ии.
Каждый удар дубинкой по телу отзывался пронзительной болью, но Линь Ии уже ничего не чувствовала — в её сердце осталось лишь бесконечное отчаяние.
Вскоре её заперли в карцере.
Физическая боль шла ни в какое сравнение с душевной.
Линь Ии изначально была избалованной старшей дочерью богатой и влиятельной семьи, с малых лет не знавшей отказа ни в еде, ни в роскоши.
До того как оказаться здесь, она никогда не испытывала тягот человеческого бытия.
Родители обожали её, а оба старших брата буквально носили на руках.
В Циньхае каждый знал, что злить старшую мисс Линь нельзя, ведь у неё есть два брата — безумных защитника своей сестры.
Любого, кто посмел обидеть старшую барышню семьи Линь, ждал бесславный конец: старший и второй братья непременно отомстили бы за неё.
Влияние семьи Линь в городе Циньхай было весьма весомым, а их компания давно вышла на биржу.
Линь Ии передвигалась исключительно на роскошных авто стоимостью в миллионы, а с головы до ног была облачена в брендовые вещи.
И вот такая избалованная наследница уже два года терпела страшные мучения в тюрьме.
А те самые родные, которые некогда так сильно её любили, не навестили её ни разу за всё время!
Сперва она каждый день ждала, что братья приедут и заберут её; стоило громыхнуть железной двери, как она тут же начинала грезить, будто это приехала её семья!
Но шло время: ей сломали ногу, она теряла сознание от боли, а её родные всё не появлялись.
У неё начался острый гастроэнтерит, она была на волосок от смерти, но они всё равно не пришли.
От первоначальной надежды она перешла к разочарованию, а затем и к полному отчаянию.
Насколько окружённой любовью она была раньше, настолько же горькой и издевательской казалась её нынешняя участь.
Золотая, изнеженная барышня в один миг превратилась в преступницу.
А отправили её сюда те самые близкие люди и жених, которые прежде боготворили её.
Было бы глупо отрицать, что падение оказалось страшным.
Люди ведь не из камня сделаны.
Когда-то Линь Ии обладала потрясающей красотой: безупречно белая, сияющая кожа, выразительные глаза с природным кокетством — разве в Циньхае нашёлся бы хоть кто-то, кто не слышал о её красоте!
Теперь же она опустила взгляд на шрамы, покрывавшие всё её тело.
Грубая кожа, спутавшиеся волосы — разве могла она сейчас тягаться с той цветущей и сияющей особой?
Даже если ей доведётся когда-нибудь выйти из тюрьмы, за её стенами её ждёт лишь всеобщая презрительная молва.
Её некогда яркая, озаряющая всё вокруг жизнь была разрушена ещё два года назад!
Разрушена той самой мнимой сестрой, которая пять лет назад явилась домой с результатами ДНК-теста!
Разрушена той самой настоящей наследницей, которую, по предсмертным словам домашней няньки, подменили в роддоме!
До пятнадцати лет Линь Ии жила словно в медовой чаше, не ведая ни единой обиды.
Но после пятнадцати она превратилась в марионетку в руках судьбы, испив до дна всевозможные унижения.
На её двадцатилетие устроили праздничный банкет, куда пожаловала и Си Юэ — двоюродная сестра её жениха Си Хуайчжи.
В тот момент на празднике царило оживление.
Линь Ваньвань подошла к Линь Ии с бокалом сока в руках и произнесла: Сестрица, это сок для Си Юэ, отнеси ей, пожалуйста! У меня тут ещё дел полно!
Не подозревая подвоха, Линь Ии взяла бокал и направилась к Си Юэ.
Одетая в нежно-молочное платье Си Юэ как раз беседовала с несколькими девушками.
— Си Юэ, твой сок!
Вручив ей напиток, Линь Ии сразу же отошла в сторону.
Кто бы мог подумать, что всего несколько минут спустя Си Юэ издаст пронзительный визг и изо рта у неё хлынет кровь!
Она потеряла сознание.
Линь Ии пришла в ужас и бросилась к ней.
Это внезапное происшествие мгновенно погрузило весь банкетный зал в хаос.
Гости тут же сбежались со всех сторон.
Си Юэ лежала без чувств, вокруг царила суматоха.
А Линь Ваньвань вдруг горько расплакалась — слёзы градом катились по её щекам, придавая ей поистине жалобный вид.
Сквозь слёзы она запричитала: Сестрица, чем ты её напоила? Она ведь всего лишь замолвила за меня пару словечек, неужели ты настолько меня ненавидишь, что решила отравить Си Юэ?
Другие девушки тоже наперебой принялись обвинять Линь Ии: — Точно, мы сами видели, как она протянула ей этот сок!
Ошеломленная столь неожиданными обвинениями, Линь Ии вытаращила глаза и гневно бросила Линь Ваньвань: — Не ты ли мне его дала... Это же сделала ты!
Но взглянув на тех девушек, что выступали свидетелями, она узнала лучших подруг Линь Ваньвань.
Только тогда Линь Ии всё поняла...
— Ваньвань, почему ты меня подставила?
В этот момент к ним подбежал жених Си Хуайчжи, в чьих глазах бушевали гнев и разочарование.
Не колеблясь ни секунды, он со злости толкнул Линь Ии: — Ии, ты перешла все границы, на этот раз я тебе не прощу!
С этими словами Си Хуайчжи подхватил потерявшую сознание Си Юэ на руки и бросился к выходу.
Окружающие тоже начали наперебой осуждать её: — До чего же эта старшая мисс Линь злая и жестокая! Только за то, что девушка заступилась за младшую сестру, она решила её отравить!
— Настоящая змея с ядовитым жалом!
— Полицию!
— Верно, зовите полицию!
Каждое из этих обвинений разило Линь Ии словно острый клинок.
Старший брат Линь Синнань тоже прибежал на шум. В его глазах пылал яростный огонь, и он с размаху отвесил ей пощёчину.