Выйдя из Императорской тюрьмы, Линь Юань чувствовала, что насквозь пропиталась тамошним запахом. Ей отчаянно хотелось как следует вымыться, но... хозяин не давал отмашки, а рабочее время ещё не кончилось, так что оставалось лишь вернуться во Дворец Цяньцин и продолжить службу.
【И ведь понимает, что от неё разит, как хозяин это терпит? Разве не лучше было бы сперва помыться, а завтра уже продолжить дела?】
【Но, хозяин сказал, что впредь будет брать меня с собой на люди. Что это значит? Держать при себе как талисман от сглаза?Или как живой щит от убийцы?】
【Ладно, лишь бы на верную смерть не посылали, сойдёт и так. Быть рядом с хозяином и наблюдать в прямом эфире, как Чунчжэнь сходит с ума, врачуя двор, — тоже неплохо. Узнай об этом моя наставница — обзавидовалась бы.】
Чунчжэнь, сидевший за императорским столом и погружённый в думы, услышав это, едва сдержался, чтобы не дёрнуться.
Что за ерунда.
Мне нужны только твой ум и твои мысли.
Чунчжэнь с лёгкой досадой покачал головой.
Ладно, раз уж хочет помыться — пусть идёт. В конце концов, девушка, впервые попавшая в такое место, — нормально, что ей неуютно.
Он и сам сегодня устал, нужно хорошенько отдохнуть.
— Ван Чэнъэнь.
— Старый слуга здесь.
— Пусть завтра старший евнух-писарь из Сыличи цзянь, Чэнь Бин, явится ко мне.
Сердце Ван Чэнъэня ёкнуло.
Чэнь Бин — после падения Вэй Чжунсяня единственная крупная фигура во внутреннем дворе, имевшая с ним дела, но не пострадавшая. Раз государь вызывает его сразу после выхода из Императорской тюрьмы, боится, хочет о чём-то его расспросить.
— Старый слуга повинуется.
— Линь Дяньчжэн, ступай пока. Этот запах... отмойся как следует, завтра выйдешь на службу, — как бы между прочим добавил Чунчжэнь.
Линь Юань возрадовалась.
【Я же говорила! Такой запах! Как мог такой драгоценный и утончённый человек, как хозяин, его не брезговать!】
— Рабыня повинуется.
—
На следующий день.
Пожилой евнух в синем халате с вышитыми четырёхкоготными, обвитыми ветвями змеевидными драконами, с узким воротом и рукавами, твёрдой поступью вошёл во Дворец Цяньцин.
— Старый слуга Чэнь Бин приветствует государя. Десять тысяч лет, десять тысяч лет, десять тысяч лет жизни государю.
Голос Чэнь Бина был мягок, поклоны безупречны.
— Встань, садись. — Голос Чунчжэня был бесстрастен, не поймёшь, о чём он думает.
Линь Юань, как обычно, поднесла чай, краем глаза скользнув по Чэнь Бину.
【У этого человека вид весьма благообразный, ничем не отличается от тех стариков, что в парке тайцзи практикуют. Но только что, когда он поднял голову, уголки его губ предательски опустились. Это что, презрение?】
Чунчжэнь, прихлёбывающий чай, приподнял бровь.
Презрение?
Любопытно. Прячется глубоко.
Он поставил чашу с чаем, голос его был совершенно непринуждённым.
— Чэнь Дайбань, сегодня за пределами дворца ходят кривотолки. Говорят, что остатки клики Вэй не искоренены. Ты что-нибудь об этом слышал?
Услышав это, веки Чэнь Бина дёрнулись, его правая рука, до этого естественно свисавшая вдоль тела, инстинктивно потянулась к поясу. Затем, словно осознав что-то, он в страхе рухнул на колени.
— Государь, будьте прозорливы! Разбойник Вэй навлёк беды на страну и народ, всякий, кто поймает его, убьёт. Ныне же Ваше Величество сияете, словно солнце, тем людишкам давно негде укрыться! Откуда же взяться остаткам? Это непременно чьи-то козни, попытка смутить умы в Великой Мин!
Речь эта была убедительной и страстной, Линь Юань мысленно поставила ему лайк.
【Это ж надо уметь играть! Прямо матёрый актёр, лицо меняется на раз-два, да ещё и как искренне! Если бы я не заметила, что указательный палец его правой руки всё время трёт сустав левой, я бы и впрямь поверила.】
【Это типичное «успокоительное поведение». Он врёт, он нервничает! Эта старая перечница точно что-то знает!】
Взгляд Чунчжэня тотчас же устремился на руки Чэнь Бина, которые тот держал под лбом.
И правда, указательный палец правой руки шевелился.
Маленькая дворцовая служанка — моя «небесная тайна» — и впрямь пригодилась.
Чунчжэнь холодно усмехнулся, опёрся правым локтем о правое колено и слегка подался вперёд.
— В самом деле? Но несколько дней назад в особняке чиновника Министерства работ я обнаружил кое-какие письма. В них говорилось, что кто-то во дворце оказывал ему услуги.
Чэнь Бин замер, вжав голову в плечи ещё ниже.
— Старый слуга... Старый слуга ничего не знает. Дела дворца, люди из Министерства работ — как старый слуга мог вмешаться?
Линь Юань скривила губы, продолжая мысленно язвить.
【Ври, ври дальше. Перед тем как упасть на колени, он инстинктивно коснулся нефритовой подвески на поясе. Явно нечисто. Это его талисман? Всякий раз в напряжении за него хватается? Или же сама подвеска — важная вещь. В такой момент к ней потянуться — не иначе как с Вэй Чжунсянем связано.】
Нефритовая подвеска?
Чунчжэнь, снова следуя за мыслями Линь Юань, перевёл взгляд.
Нефритовый брелок из барашка на поясе Чэнь Бина как раз касался пола.
Крепишься, значит. Что ж, я продолжу блефовать.
— Чэнь Дайбань. — Тон Чунчжэня стал чуть мягче. — Я же просто беседу с тобой веду, не стоит так напрягаться.
— Вижу, нефрит у тебя на поясе неплохой. Со вкусом у тебя хорошо.
Чэнь Бин как раз собирался ответить, но Чунчжэнь снова заговорил:
— Встань и отвечай, чего на коленях маяться.
Услышав это, Чэнь Бин медленно поднялся, его рука снова инстинктивно потянулась к подвеске на поясе. Он криво усмехнулся:
— Осмелюсь доложить государю, это старая дрянь из нашей семьи, гроша ломаного не стоит.
【Пф! Старая дрянь из семьи? Я, человек современный, хоть и не разбираюсь в сортах, но с одного взгляда вижу, что подвеска превосходная, а уж государь и подавно! Этот старый евнух сдурел, что ли, решил, что так проведёт всех?】
Мысленные насмешки Линь Юань не прекращались, но внешне она оставалась всё той же чинной, стоящей с опущенными глазами, маленькой дяньчжэн.
【Однако у хозяина глаз-алмаз! Я только заметила подвеску — и он тут же на неё взгляд перевёл. Что ж, у всех, кому суждено быть императорами, такая исключительная проницательность от природы?】
Чунчжэнь, слушая, как Линь Юань мысленно «сама себя обрабатывает», был весьма доволен такой понятливой маленькой служанкой. Ему даже не приходилось придумывать, как скрыть тот факт, что он слышит её мысли.
В то же время он упивался её похвалой.
Верно! Я от природы исключителен! Прирождённый император!
Смотри, как я сейчас блесну!
— Раз это семейная реликвия, не дашь ли и мне на неё полюбоваться?
Формально это был вопрос, но тон Чунчжэня не допускал возражений.
— Чэнь Дайбань, давай-ка сюда.
Кровь отхлынула от лица Чэнь Бина, на лбу выступил мелкий пот.
Он не ожидал, что император, обычно суетливый и легковерный, сегодня окажется столь внимательным, заметит подвеску и каждым словом будет его испытывать, прямо в самое слабое место бить.
Линь Юань, глядя на позеленевшего Чэнь Бина, мысленно рассмеялась.
【Ха-ха-ха-ха! Давай, ври дальше. Заврался. И правда, всё больше подозрений насчёт этой нефритовой подвески.】
【Но что-то старый хрыч не спешит, не снимает подвеску и не отдаёт. Уж не взбесится ли он?】
Едва эта мысль мелькнула, как произошло неожиданное.
— Раз государь желает взглянуть... — Чэнь Бин медленно отстегнул нефритовую подвеску с пояса, держа её в обеих руках, внешне покорно шагнул вперёд, к Чунчжэню.
В то самое мгновение, когда Ван Чэнъэнь уже протянул руку, чтобы принять подвеску, запястье Чэнь Бина внезапно дрогнуло.
Подвеска не оказалась в руках Ван Чэнъэня. Вместо этого, влив в неё внутреннюю силу, Чэнь Бин превратил её в белую молнию, пущенную прямо в Линь Юань.
Эта старая лиса, Чэнь Бин, давно заметил, что император относится к внезапно появившейся маленькой служанке Линь Юань необычно. Сегодня же — особенно. Несколько раз, прежде чем заговорить, император как бы невзначай бросал взгляд на эту опустившую голову служанку.
Перемены в императоре непременно связаны с этой девчонкой. Значит, сначала нужно убить её!
— Ваше Величество, берегитесь!
— Охрану!
Пронзительный крик Ван Чэнъэня едва не прорвал всем барабанные перепонки.
Линь Юань лишь увидела перед собой белую вспышку, дыхание смерти нахлынуло на неё. Она забыла даже инстинкт уклониться, но не забыла мысленно выругаться:
【Твою мать! Это в меня?! А я-то тут при чём? Я же ничего не говорила и не делала! За что меня убивать?!】
【Хозяин, спасите!!】
В это же мгновение, между молнией и огнём, длинная сильная рука резко схватила Линь Юань за плечо и с силой оттащила её в сторону.
— Дзынь!
Раздался звонкий звук.
Нефритовая подвеска с силой врезалась в стену как раз в том месте, где только что стояла Линь Юань, и мгновенно разлетелась на куски, осколки брызнули в стороны.
Линь Юань, рухнув на пол, не могла прийти в себя от пережитого ужаса, сердце едва не остановилось.
Глядя на стоящую перед ней фигуру в ярко-жёлтом, в голове у неё была полная каша.
【Хозяин... меня... меня только что спас Чунчжэнь?】
【Твою мать... Чунчжэнь, оказывается, настолько верный товарищ?】
【У-у-у... Как страшно. Но хозяин лично меня спас. Конечно, зарплата низкая, но хозяин то наградное серебро даёт, то шёлк жалует, а если что — и сам впрягается... Я...】
Чунчжэнь сейчас было не до того, чтобы вслушиваться в мысли Линь Юань. Он изо всех сил сдерживал свою жажду убивать.
— Взять его! Оставьте в живых!
Чэнь Бин, которого уже скрутили спрятавшиеся в засаде цзиньивэйцы, лежал на земле. Его рот тоже проверили, убедившись, что яда нет, и заткнули платком.