Услышав слова Чэнь Сюпин, Хао Липин поймала затуманенный взгляд, и в её голове, помимо безупречного лица Лу Бэйтина, пронеслись лишь придирчивая свекровь да вечно придирающаяся золовка.
Она холодно фыркнула, затем обвила Чэнь Сюпин за руку и тихо произнесла:
— Мама, ты ничего не понимаешь. Этот Гу Юньшэнь после поступления в институт собирается обосноваться в городе. Ну а что до Лу Бэйтина... Хм, даже и не думай о нём! Он же калека!
К тому же, мама, чего тут боятся? Пусть Ся Чжи выходит за него! Выйдя замуж за мужчину, совершившего подвиг первой степени, она, пожалуй, ещё и втайне порадуется.
При этих словах в глазах Хао Липин промелькнула искра ненависти. В прошлой жизни Лу Бэйтин получил ранение на поле боя и вернулся на лечение в военный городок, но в итоге пострадал его корень, и на всю жизнь он остался бездетным.
Из-за этого она тоже оказалась втянута в круговорот проблем: все вокруг ругали её бесплодной курицей, а под конец её ещё и целыми днями третировала свекровь.
В то же время Ся Чжи и Гу Юньшэнь в городе жили всё лучше и лучше, а позже даже стали крупными боссами.
Однако в этой жизни она переродилась, к тому же на целый месяц раньше, так что ещё месяц назад она всячески ухаживала за Гу Юньшэнем и крутила с ним шашни.
В будущем хозяйкой станет только она, а статус жены комдива можно уступить Ся Чжи, пусть та хранит пустой обет верности.
Сегодняшнее дело она подстроила специально: увела Ся Чжи, желая опозорить её имя, чтобы от неё все отвернулись. Кто же знал, что та вернётся так рано.
В глазах Хао Липин промелькнула злоба: с чего это этой девчонке жить лучше неё?
Выслушав столь уверенные слова дочери, Чэнь Сюпин озадаченно посмотрела на неё:
— Ты говоришь правду? Липин, этот комбат Лу выглядит вполне здоровым, с чего бы ему быть калекой?
Хао Липин знала, что та не поверит, поэтому наклонилась к её уху и тихо шепнула:
— Правда, мама, у меня верные сведения...
Чэнь Сюпин тут же прикрыла рот рукой, шокировано глядя на неё, и переспросила, чтобы убедиться:
— Это... правда?
Хао Липин серьёзно кивнула.
Лицо Чэнь Сюпин стало суровым. Если всё обстоит именно так, позволить её сокровище-дочери выходить за него никак нельзя, иначе неизвестно, сколько ей придётся натерпеться.
Ся Чжи, утирая слёзы, чутким слухом уловила их разговор, и её сердце потрясало раз за разом.
Так эта Хао Липин — попаданка в прошлое?
Значит, её вот так... насильно выдают замуж в обмен?
Впрочем, неважно, этот Гу Юньшэнь уже запятнан, её от него воротит. К тому же эта Хао Липин — близорукая дура, судящая обо всём лишь по верхам.
То, что Гу Юньшэнь в итоге поступил в институт, было правдой, но из-за раздутого тщеславия он ради обустройства в городе залез в долги.
В итоге всё отрабатывала одна лишь первоначальная хозяйка тела; к тому же именно она постоянно подгоняла его и помогала, позволив шаг за шахом подняться.
Став крупным боссом, Гу Юньшэнь на людях изображал с ней идиллию, а втайне затаил обиду за то давнее давление и регулярно избивал жену.
Немного поколебавшись, Чэнь Сюпин решительным взглядом посмотрела на Хао Дачжуана:
— Отец, раз уж всё зашло так далеко, по-моему, Юньшэнь и Липин... уже сошлись. Так давай оставим всё как есть. А что до комбата Лу, пусть за него идёт Чжицзы. В конце концов, Чжицзы все эти годы ела и пила за наш счёт, её вполне можно считать наполовину дочерью, так что на то же и выйдет.
В душе Ся Чжи поднялась буря негодования. Какое ещё ела и пила за их счёт? Семья Хао, пользуясь тем, что у прежней хозяйки тела не было родителей, под видом удочерения на самом деле обращалась с ней как с девкой-служанкой.
И не только семья Хао, но и семья Гу. Узнав, что девушка любит Гу Юньшэня, они на словах звали её невесткой, а на деле заставляли выполнять всю самую грязную и тяжёлую работу.
Впустую наслаждались заботой прежней хозяйки целых три года.
Не зря говорят: героиня большого романа — как ни паши, до смерти не загоняешь.
Из-за этого двадцатилетняя девушка выглядела истощенной и рядом с Хао Липин казалась полной противоположностью.
Терпеть такое она не собиралась!
Услышав о замене невесты, Гу Юньшэнь нахмурился. Если он женится на Хао Липин, разве не будут окружающие тыкать в него пальцем?
К тому же, вся его семья очень любила Ся Чжи: она всё делала аккуратно, быстро и во всём слушалась.
— Чжицзы, в этом деле виноват я, это я ошибся человеком, — произнес Гу Юньшэнь, но в его тоне не было ни капли раскаяния, звучало это скорее как одолжение.
В конце концов, Ся Чжи так сильно его любит, она точно не станет возражать, а если и станет, значит, она просто мелочная.
Если он действительно женится на Хао Липин, она ещё успеет пожалеть об этом, пусть поплачет в уголке.
Ся Чжи мысленно закатила глаза: надо же, её тут посчитали какой-то подстилкой.
— Братец Юньшэнь! Как ты мог так поступить?! — не успела Ся Чжи и слова сказать, как стоявшая рядом Хао Липин в отчаянии запрыгала на месте.
Всё уже произошло, как он мог говорить столь безответственные вещи?
Если он откажется на ней жениться, разве ей в конце концов не достанется Лу Бэйтин?
При мысли об удушающей семейной жизни её затрясло от страха, лицо побледнело, и она вцепилась мёртвой хваткой в рукав Чэнь Сюпин:
— Мама, я хочу выйти только за братца Юньшэня!
Чэнь Сюпин посмотрела на дочь и с болью в сердце похлопала её по руке:
— Липин, не бойся, раз мама знает, что это за огненная яма, она ни за что не позволит тебе туда прыгнуть.
Затем она перевела взгляд на сидевшую напротив Ся Чжи и великодушно изрекла:
— Ся Чжи, семья Хао растила тебя столько лет, к тому же выйти замуж за комбата Лу — это великое благословение, накопленное за несколько жизней.
Если бы не знание о том, каков этот комбат Лу...
Она бы действительно пожалела отдавать эту маленькую стерву замуж.
— Благословение? Так почему же это благословение не достанется Хао Липин? В конце концов, она твоя родная дочь.
Ся Чжи от злости рассмеялась, с ненавистью глядя на присутствующих. Где её нож?!
Теперь она могла с полной уверенностью заявить: Хао Липин действительно переродилась.
Чэнь Сюпин грозно свела брови:
— Ся Чжи, мы ведь делаем это ради твоего же блага, не будь неблагодарной!
Если та откажется, она устроит так, что Ся Чжи даже за Лу Бэйтина выйти не сможет, а выдаст за какого-нибудь деревенского холостяка.
Короче говоря, она никому не позволит обижать свою дочь.
Ся Чжи крепко сжала кулаки, и в груди внезапно поднялась горькая волна — должно быть, это отзвуки чувств прежней хозяйки.
Прибежавшая на шум Чжан Сяо испуганно ахнула и поспешно схватила Гу Юньшэня за рукав.
Кто во всём военном городке не знал, что Ся Чжи с детства любила Гу Юньшэня, а семья Гу давно относилась к ней как к невестке?
— Это... Юньшэнь, как ты мог так поступить с Чжицзы? Ты... ты просто сошел с ума!
Чжан Сяо бросила испуганный взгляд на Ся Чжи, не осмеливаясь смотреть ей в глаза.
Пока она шла сюда, от одних только слухов у неё мурашки шли по коже. Как можно было сотворить такую глупость? Теперь ведь об этом знает весь гарнизон.
Говорят, что оба потеряли стыд и предавались утехам в комнате невесты.
Раз уж всё свершилось, жениться потом на Чжицзы... разве ж их не заклеймят позором до смерти?
— Чжицзы, милая, в этом деле виноват Юньшэнь. Не бойся, тётушка всё это время видела твои старания и давно считала тебя собственной дочерью. Ради тётушки закрой глаза на это происшествие, впредь я буду относиться к тебе как к родному ребёнку.