Но не забывай, что под сердцем ты носишь ребенка Се Чэнъюя, — продолжала Линь Янь. — Собираешься ты его оставлять или нет, в любом случае для тебя это удар, так что урвать побольше — это нормально.
К тому же, даже если это ненормально, каждый сам за себя, и пусть весь мир сгорит. Тебе стоит больше думать о себе. Раз уж Се Чэнъюй не обеднеет от того, что тебе достанется, сделать что-то хорошее для себя не помешает.
Нань Сяо рассмешила речь Линь Янь, хотя та, по сути, была права. Нань Сяо кивнула:
— Ладно, в следующий раз, когда он что-нибудь мне пришлет, я не стану отказываться.
Не прошло и получаса после этого разговора, как, вернувшись домой, Нань Сяо получила звонок от Чжоу Вэня:
— Сударыня, генеральный директор Се сказал, что хочет купить вам кое-какие вещи. Можете просто прислать мне список всего, что вам нужно.
— Мы разводимся, больше не называйте меня сударыней, — ответила Нань Сяо. — Я поищу, что мне требуется, и пришлю вам позже.
Раз уж Се Чэнъюй настаивал на покупке — то ли ради приличия, то ли чтобы закрыть ей рот, — Нань Сяо решила не отказываться.
Правда, в последнее время она действительно ни в чем не нуждалась. Зато пару дней назад она слышала, как Линь Янь и Сяо Цзэкай упоминали, что хотели бы приобрести определенные сумочки, поэтому она отыскала фотографии обеих моделей и переслала их Чжоу Вэню.
— Я хочу вот это.
Те две сумки были из одной серии, но разных цветов, с небольшими различиями в дизайне — их вполне можно было принять за парные.
Увидев сообщение, Чжоу Вэнь очень обрадовался, переслал картинки Се Чэнъюю и доложил:
— Сударыня хочет парные сумки марки H, я уже помог ей оформить заказ.
Парные сумки?
Глядя на две одинаковые по стилю сумки на фотографии, Се Чэнъюй слегка удивился.
Зачем Нань Сяо понадобилось покупать парные вещи? Женскую модель она, разумеется, будет носить сама, а кому она хочет отдать мужскую? Неужели... ему?
Нань Сяо хочет подарить ему сумку?
Сам того не зная, Се Чэнъюй испытал нечто вроде предвкушения.
На следующий день эта история неведомым образом дошла до Сюй Жосинь. Она явилась в гримерную Нань Сяо и, едва переступив порог, с порога выпалила:
— Ты заставила Чэнъюя купить тебе сумку, да еще и парную?
Хмымкнув, она скривила губы в насмешливой улыбке.
— Вы три года не жили вместе, ты совершенно не знаешь, что любит Чэнъюй. Мисс Нань, не тратьте время напрасно.
Сюй Жосинь старалась сохранять элегантный и безупречный вид, но ее взгляд сквозил откровенным презрением — теперь она уже не утруждала себя притворством перед Нань Сяо.
Нань Сяо, читавшая книгу, услышала это, подняла глаза, бросила на нее мимолетный взгляд и бесцеремонно произнесла:
— Госпожа Сюй, если у вас проблемы с головой, сходите к врачу.
Сюй Жосинь опешила. Кажется, это был первый раз, когда Нань Сяо открыто нагрубила ей.
Ее взгляд мгновенно стал острым:
— Что ты имеешь в виду?
— Именно то, что сказано.
Она никогда не покупала сумки Се Чэнъюю и не собиралась этого делать. Сюй Жосинь же прибежала сюда только для того, чтобы заявить подобное — если это не умалишенность, то что?
Да как ты смеешь, Нань Сяо...
Сюй Жосинь уже собиралась продолжить, но Нань Сяо потеряла всякое терпение. Сейчас она искренне презирала Сюй Жосинь и не желала находиться с ней в одном пространстве, к тому же опасаясь повторения прошлых инцидентов.
Она резко поднялась с места и, указав на дверь, бросила:
— Заткнись и убирайся. Если не уйдешь, я начну ругаться матом.
В этом словесном поединке с Сюй Жосинь Нань Сяо все же первой сбросила маску благопристойности.
Она упорно сверлила Сюй Жосинь взглядом, полным отвращения.
Победоносное выражение лица Сюй Жосинь испарилось — похоже, ее до глубины души возмутило такое отношение.
Не говоря больше ни слова, она лишь презрительно омерила Нань Сяо взглядом и, виляя бедрами, удалилась.
В гримерной воцарилась тишина. Нань Сяо продолжила чтение, но вскоре к ней заглянул Сяо Цзэкай.
Он пришел по ее сообщению в WeChat: Нань Сяо протянула ему сумку, которую сегодня утром прислал Чжоу Вэнь, и сказала:
— Дарю. Помню, тебе нравилась эта модель.
Сяо Цзэкай замер, не понимая, с чего вдруг Нань Сяо делает ему столь дорогой подарок.
Хотя он мог запросто купить ее на собственные деньги, для Нань Сяо это должно было обойтись в круглую сумму.
Словно заметив недоумение Сяо Цзэкая, Нань Сяо вкратце пересказала вчерашние события.
Услышав, что на самом деле сумку приобрел Се Чэнъюй, Сяо Цзэкай испытал непреодолимое желание немедленно выбросить ее.
Однако в следующую секунду он подумал, что выбрасывать подарок нельзя — в будущем непременно нужно будет появиться с этой сумкой перед Се Чэнъюем, чтобы хорошенько порисоваться.
Эта мысль мелькнула в его голове так быстро, что он и сам едва успел ее уловить.
Цзэкай. — Видя, что Сяо Цзэкай забрал сумку, произнесла Нань Сяо. — Тебе ведь скоро на съемочную площадку, иди уже.
Она позвала Сяо Цзэкая исключительно ради того, чтобы вручить подарок, но стоило ему получить вещь, как он прилип на месте и уходить наотрез отказался.
При этом он не занимался ничем дельным: то спрашивал об одном, то заводил разговор о другом, превратившись в на редкость прилипчивого человека — сам черт разберет, что на него нашло.
Сяо Цзэкай не отвечал, неотрывно глядя на медицинскую маску Нань Сяо.
Он вспоминал ту картину, которую увидел в день их встречи, и отчаянно хотел, чтобы Нань Сяо снова сняла маску.
Но тут он вспомнил, что кожа Нань Сяо еще не до конца зажила и снимать маску ей пока рано, к тому же ему самому нужно было спешить на съемки и времени на долгие разговоры не оставалось. Просить об этом он не стал.
Поднявшись на ноги, он бросил:
— Ладно, я пошел. Если этот хмырь по фамилии Сюй вздумает снова докучать тебе, сразу зови меня.
С этими словами Сяо Цзэкай с явной неохотой поплелся на выход.
Нань Сяо не стала ломать голову над странным поведением Сяо Цзэкая: они дружили уже столько лет, и если он время от времени чудил, это не казалось ей удивительным — в конце концов, большую часть времени он оставался вполне нормальным.
В этот момент в дверь снова постучали. В ответ на возглас Нань Сяо войти в проем шагнул — к ее немалому удивлению — Се Чэнъюй.
На нем была черная рубашка и строгие брюки — его привычный наряд, от которого и без того суровое лицо мужчины казалось еще более ледяным.
Широким шагом приблизившись к Нань Сяо, он с недовольным видом осведомился:
— Ты съехала из Ланьтинъюэня?
— Да, а что? — подняла глаза Нань Сяо.
Виллу в Ланьтинъюэне обслуживала домработница, которая приходила на уборку трижды в неделю.
Сегодня Се Чэнъюй заехал на виллу за кое-какими вещами и как раз столкнулся с прислугой. Та в разговоре обмолвилась, что Нань Сяо больше здесь не живет, но ведь и в Родовом поместье ее не было — куда же она делась?
Се Чэнъюй прямо спросил ее:
— Где ты теперь живешь?
— Неподалеку от съемочной площадки, — ответила Нань Сяо. — В том жилом комплексе прямо напротив.
В воображении Се Чэнъюя мгновенно возникли те старые дома с облупившейся штукатуркой на стенах. Его взгляд помрачнел, и он холодно произнес:
— Там небезопасно. Переезжай обратно.
— Никакой опасности там нет. Есть бронированная дверь, установлены камеры наблюдения, мне вполне комфортно.
Договорив, Нань Сяо отвернулась, встав к Се Чэнъюю вполоборота.
Да он вовсе не о ее безопасности переживает, а боится не отчитаться перед Старейшиной Се, если с ней что-то случится, вот и распинается, верно?
Но как она могла вернуться в Ланьтинъюэнь?
Хотя три года она прожила там в одиночестве, каждый угол этого дома был заполнен ее ожиданием возвращения Се Чэнъюя. Для той виллы не существовало иного наполнения, кроме воспоминаний о нем, и она просто не смела туда вернуться.
Заметив, что Нань Сяо отвернулась и явно не желает продолжать разговор, Се Чэнъюй чуть нахмурил брови.
В ту же секунду его посетила другая мысль, и он машинально окинул взглядом гримерную.
Чжоу Вэнь уверял, что доставил сумки еще ранним утром, но сейчас обеих нигде не было. Куда они делись? Неужели Нань Сяо спрятала их?
Почему она до сих пор не отдала ему сумку? Может, собирается упаковать в подарочную коробку?
— Что ж, раз живешь одна, будь осторожнее. Если что-то понадобится, звони мне.
Больше не упоминая о сумках — в конце концов, рано или поздно Нань Сяо все равно их отдаст, — Се Чэнъюй бросил напутствие и направился к выходу.
Оказавшись на улице, Се Чэнъюй написал в WeChat Чжоу Вэню, приказав выяснить точный адрес Нань Сяо и прислать фотографии окружающей обстановки.
Чжоу Вэнь работал с высочайшей эффективностью и уже ближе к полудню скинул ему все данные.
Генеральный директор Се, сударыня проживает в Садах Лунбай, в доме 9, квартира 201. Вот снимки входа в комплекс, дворовой территории и лестничной площадки.
Помимо текстового отчета, помощник прикрепил несколько кадров. Се Чэнъюй внимательно рассматривал каждый: его брови сходились всё круче при виде облупившейся краски на стенах и узкой дорожки, заслоненной раскидистыми ветвями деревьев.
Однако на последней фотографии его взгляд внезапно замер, намертво приковавшись к мужчине, попавшему в кадр.
Снимок был сделан на лестничной площадке: в полумраке двое людей в медицинских масках, держа в руках пакеты с продуктами, шагали плечом к плечу в сторону двери.
Женщина в маске, вне всяких сомнений, была Нань Сяо — она как раз повернула голову, о чем-то оживленно беседуя со спутником, а ее глаза лучились улыбкой.
Рядом с ней шел высокий мужчина в черной бейсболке и маске. Се Чэнъюй не мог разглядеть его лица, но отчетливо видел, как близко тот держался к Нань Сяо.
Более того, помимо пакетов с едой, на плече у этого парня висела сумка.
Се Чэнъюй слегка качнул длинным пальцем по экрану, увеличивая снимок.
Он отчетливо разглядел: сумка на плече незнакомца была ровно той самой моделью, которую Чжоу Вэнь сегодня утром отвез Нань Сяо.
В этот момент в груди Се Чэнъюя поднялось странное, тяжелое чувство.
Выходит, та сумка покупалась вовсе не для него?
Медленно поднявшись со стула, он ощутил, как раздражение в душе достигло предела.
Уставившись на профиль мужчины на фотографии, он резко перевернул телефон экраном вниз, силясь прогнать прочь роящиеся в голове дурные мысли.
Было половине пятого вечера, до ужина оставалось время, и Се Чэнъюй решил вернуться к работе.
Их брак с Нань Сяо — всего лишь деловая сделка. Точно так же, как у него есть Сюй Жосинь, у Нань Сяо вполне может быть кто-то другой. Ему должно быть абсолютно все равно, с кем она проводит время. Так почему же от одной мысли об этой фотографии внутри все начинает противно зудеть?
Неужели взыграло банальное мужское самолюбие?
Се Чэнъюй потер переносицу — вникать в документы больше не получалось.
Выключив компьютер, он поднялся, подхватил ключи от машины вместе с телефоном и вышел из кабинета.
...
Едва покинув съемочную площадку во второй половине дня, Сяо Цзэкай тут же пристал к Нань Сяо с требованием непременно пойти поесть горячего горшочка.
Видя его умоляющую физиономию и то, как он гладит себя по животу, жалуясь на голод, Нань Сяо тяжело вздохнула, сдалась, затащила Сяо Цзэкая на рынок за продуктами и увлекла за собой домой.
Около пяти часов вечера Нань Сяо расставила на столе тарелки с палочками, а Сяо Цзэкай поднес вымытые овощи.
Бульон в кастрюле весело забурлил, и Нань Сяо, позвав Сяо Цзэкая к столу, пригласила его начать трапезу.
Кстати, у Нань Фэнго ведь скоро день рождения, верно?
Жуя тонкие ломтики баранины, Сяо Цзэкай внезапно что-то вспомнил и поднял глаза.
Ты в этом году поедешь домой?
Стоило прозвучать этому имени, как лицо Нань Сяо заметно поблекло:
— Посмотрим по обстоятельствам.
Сяо Цзэкай взъерошил ей волосы:
— Захочешь — поедешь, не захочешь — останешься.
А если Нань Фэнго снова начнет тебя обижать, просто позвони мне, я мигом примчусь и надеру ему задницу.
Нань Сяо невольно прыснула со смеху:
— Ладно, раз у меня есть такой защитник, мне определенно не о чем беспокоиться.
Сяо Цзэкай замер, зачарованно глядя на сияющую улыбку Нань Сяо.
Секунду спустя он зашелся в яростном кашле. Нань Сяо тут же подскочила, налила стакан воды и протянула ему:
— Ты чего? Такой взрослый, а подавился за едой.
Лицо Сяо Цзэкая покраснело от потуг. Кое-как приняв стакан и сделав несколько жадных глóтков, он с трудом отдышался.
Уставившись на прекрасное лицо Нань Сяо, он брякнул:
— Слушай, ты с такой внешностью почему не думаешь об актерской карьере?
— Ой, нет-нет-нет, я для такого не создана.
За последние годы Нань Сяо довелось поработать со множеством съемочных групп, и она как никто другой знала, насколько тяжел труд актера. Причем труд этот заключался не только в очевидных вещах, но и в изнанке индустрии со всеми ее скрытыми правилами — ввязываться во все это она не собиралась.
Поразмыслив о царившей в шоу-бизнесе грязи, Сяо Цзэкай мысленно согласился, что ей действительно не стоит туда соваться.
— Тогда продолжай писать сценарии, — сказал он. — Вообще-то ты до сих пор очень похожа на себя в детстве, только черты лица стали более зрелыми...
В десятилетнем возрасте Нань Сяо пережила страшную трагедию, изуродовавшую ее лицо. До того дня она была настоящей маленькой принцессой, и Сяо Цзэкай, защищая ее от нападок дворовой шпаны, не раз дрался с ребятами постарше.
Вспомнив события тех лет, Нань Сяо почувствовала, как душу тронуло легкое тепло, и положила в тарелку Сяо Цзэкая его любимый говяжий рубец.
В этот момент зазвонил телефон Сяо Цзэкая: агент сообщил об экстренном мероприятии, на котором актер должен был присутствовать незамедлительно. Сбросив вызов, он тяжело вздохнул, спешно собрался и был таков, оставив Нань Сяо доедать ужин в одиночестве.
Буквально через пару минут раздался дверной звонок. Полагая, что это вернулся Сяо Цзэкай, Нань Сяо заглянула в глазок — и замерла.
За дверью стоял Се Чэнъюй.
Нань Сяо остолбенела.
Каким ветром его сюда занесло? И откуда он вообще узнал, где она живет?
Тук-тук-тук.
Нань Сяо, открывай.
Когда кто-то приближается к дверному глазку, свет изнутри перекрывается, и стоящий в коридоре человек сразу понимает, что дома кто-то есть — именно поэтому Се Чэнъюй и заговорил.
Снаружи послышался его голос.
Нань Сяо тут же выпрямилась, бросила секунду — мол, сейчас, вернулась в комнату, натянула маску и только после этого отперла дверь.
Ты ужинаешь?
Шагнув внутре, Се Чэнъюй окинул взглядом кипящий котелок для хот-пота, а затем перевел глаза на две тарелки и пару палочек для еды на столе. Его лицо слегка помрачнело, и он резко бросил:
— С кем ты трапезничаешь?
— С Линь Янь.
Не раздумывая ни секунды, машинально выпалила Нань Сяо.
Се Чэнъюй окинул взглядом скромную обстановку: квартира представляла собой студию с одной спальней, дверь которой была распахнута прямо перед ним. Он отчетливо видел, что в комнате пусто, да и кухня с ванной явно не производили впечатления обитаемых.
Повернув голову, он спросил:
— Куда это Линь Янь ушла?
— Ее срочно вызвали по делам, — тут же нашлась Нань Сяо. — Она ушла буквально перед самым ужином.
Се Чэнъюй коротко хмыкнул. В этот момент зазвонил его телефон. Взглянув на экран, где светилось имя Ли Цзинтина, он принял вызов:
— Слушаю.
Чэнъюй, — раздался из трубки голос Ли Цзинтина.
Поскольку вокруг царила тишина, Нань Сяо прекрасно расслышала каждое слово.
Мы с Линь Янь тут прогуливаемся по магазинам. Как раз наткнулись на новую коллекцию тех часов твоего любимого бренда, скину тебе фотки — глянь, какая модель больше нравится.
Се Чэнъюй мимолетно бросил взгляд на Нань Сяо. Та хоть и была в маске, но выражение ее лица явно выдавало крайнее изумление.
Заметив, что Се Чэнъюй смотрит на нее, удивление на лице Нань Сяо мгновенно сменилось неловкостью.
Она тут же опустила голову, готовая провалиться сквозь землю от стыда.
Отвернувшись от нее, Се Чэнъюй адресовал собеседнику вопрос:
— Вы с Линь Янь с каких пор вместе гуляете?
Да еще с обеда, — отозвался Ли Цзинтин. — А что такое?
Се Чэнъюй снова зыркнул на Нань Сяо. Та уже почти уткнулась носом в грудь, а ее лицо пылало так, будто к нему приложили раскаленный утрой.
Бросив короткое «ничего», Се Чэнъюй завершил вызов.
После чего перевел взгляд на Нань Сяо.
Нань Сяо судорожно переплела пальцы, чувствуя себя как на иголках — она совершенно не представляла, как теперь оправдываться перед Се Чэнъюем.
Врать ей доводилось крайне редко, и надо же такому случиться, что в первый же раз ее поймали с поличным. Стыд-то какой.
Почему ты соврала?
Раздавшийся сверху голос Се Чэнъюя звучал вроде бы спокойно, но в этом спокойствии сквозила опасная нотка.
Нань Сяо подумала немного и честно призналась:
— Просто я ужинала с другом из киноиндустрии. Поскольку он актер, его личная жизнь должна оставаться в тайне, и мне не хотелось, чтобы кто-то посторонний знал о наших отношениях, вот я машинально и солгала.
Тон Нань Сяо звучал искренне, да и объяснение выглядело вполне разумным, но Се Чэнъюй все равно уловил в нем странный подвох.
Прищурившись, он уточнил:
— Этот твой друг — мужчина?
Нань Сяо изначально собиралась ответить, что подруга — главным образом потому, что, по ее мнению, избежать лишних вопросов было проще, назвав женский пол.
Но в следующую секунду ее озарило: а ведь Се Чэнъюй как-то слишком точно вышел на ее адрес... Неужели он уже обо всем догадался?
Взвесив всё в уме и не смея больше лгать, Нань Сяо кивнула:
— Да.
А затем, резко сменив тон, уже вполне уверенно пошла в атаку:
— Откуда ты вообще узнал, где я живу?
— Я поручил Чжоу Вэню выяснить, — без тени смущения отозвался Се Чэнъюй; казалось, он искренне не видел ничего предосудительного в том, чтобы за ней шпионить.
Я должен быть уверен в твоей безопасности.
Нань Сяо поджала губы. Да не о ее безопасности он заботится, а печется о том, как отчитается перед Старейшиной Се, если с ней что-то стрясется.
Ты будешь продолжать ужин?
Несмотря на сказанное, Се Чэнъюй все же чувствовал за собой некоторую неловкость, а потому поспешил сменить тему, переведя взгляд на изобилующий продуктами хот-пот.
Нань Сяо кивнула. Тогда Се Чэнъюй заявил:
— Я составлю тебе компанию. Я как раз проголодался.
Нань Сяо опешила:
— Ты будешь со мной ужинать?
— Да, — глядя на нее, подтвердил Се Чэнъюй. — Нельзя?
— Можно. Я принесу чистые палочки и пиалу, секунду.
Направившись на кухню, Нань Сяо ломала голову над происходящим. Ей было совершенно непонятно, с какой стати Се Чэнъюю вздумалось делить с ней трапезу, но раз хочет — пускай.
Провожая ее взглядом, Се Чэнъюй слегка сузил глаза.
Почему-то еда, которую готовила Нань Сяо, обладала какой-то особой притягательностью — он то и дело ловил себя на мысли о ней.
Если подумать, кулинарное мастерство Нань Сяо вовсе не превосходило уровень шеф-поваров пятизвездочных ресторанов, блюда которых его никогда не цепляли. Так почему же его так тянуло именно к стряпне Нань Сяо?
Вскоре Нань Сяо вернулась, протянула ему посуду, включила плитку под котелком и принялась объяснять, сколько времени нужно варить каждый из ингредиентов.
Постепенно Се Чэнъюй принялся за еду. Его движения были неторопливыми и размеренными, и незаметно для себя он умял почти полпиалы.
Заметив маску на лице Нань Сяо, он поинтересовался:
— А ты разве не будешь?
— Нет, — покачала головой Нань Сяо. — Я на самом деле уже почти наелась, к тому же полезно поужинать поменьше.
Отговорка звучала шито белыми нитками, и Се Чэнъюй прямо спросил:
— В присутствии своего друга ты тоже не снимаешь маску?
Судя по всему, во время ужина с тем товарищем маска Нань Сяо была сорвана, но стоило появиться ему, как она снова намертво приросла к лицу — от этой мысли на душе у Се Чэнъюя заскребли кошки.
— Да.
Нань Сяо кивнула, на что Се Чэнъюй тут же задал встречный вопрос:
— Почему же передо мной ты ее не снимаешь?
Этот вопрос застал Нань Сяо врасплох.
Поразмыслив, она ответила:
— Я боюсь тебя напугать.
До того как ее лицо исцелилось, на нем залегли жуткие рубцы, выглядевшие отталкивающе — в прошлом из-за них даже дети пугались и плакали в ее присутствии.
Опустив палочки на стол, Се Чэнъюй посмотрел ей прямо в глаза и честно произнес:
— Я не боюсь.
Для Нань Сяо эти слова прозвучали не более чем как дежурная вежливость, и, опустив ресницы, она предпочла промолчать.
Понимая, что тема вышла слишком щекотливой, Се Чэнъюй больше не стал развивать ее.