Вам неведомо, но этот чиновник Ван несколько лет назад взял в жены наложницу вровень с первой женой — побочную дочь из поместья маркиза Вейюань по имени Чжоу Сюэцин.
Если подумать, это смешно: госпожа Му вошла в дом первой, но из-за того, что ее родня сильно сдала, ее грубо заставили уступить место этой самой госпоже Чжоу, превратив из главной жены во вторую.
Взгляд Цин У помрачнел, она легонько постучала пальцами по столу, а Люйцяо продолжила:
После замужества эта Чжоу отравила госпожу Му снадобьем, лишающим рассудка, и это игольчатое наказание — тоже ее рук дело.
Госпожа Чжоу все никак не могла забеременеть и решила, что Ван Юйлан занимает место ее собственного ребенка, вот и подослала старуху-служанку улучить момент и вывезти Ван Юйлана из особняка чиновника.
Та старуха на допросе призналась, что они бросили мальчика на Горе Пожирания Младенцев.
На Горе Пожирания Младенцев?
Люйцяо тут же пояснила:
Это дикие горы в тридцати ли к западу от города. Говорят, та гора пожирает детей, и простые люди обходят ее стороной.
Ваша светлость может не беспокоиться, об этом уже заявили властям, и столичный управуже отправил людей прочесывать горы.
Цин У нахмурилась и взглянула на зону судьи потомков на лице Му Ин: там ничуть не изменилась печать смерти.
Если людей отправит столичный управ, вряд ли это принесет хоть какой-то результат.
Ситуация с ее маленьким племянником не терпела отлагательств, у Цин У не было времени ждать, и она сразу поднялась, чтобы отправиться к Сяо Чэньяню.
Двор Мыслей об Опасности.
Байсуй, увидев, что Цин У приближается с грозным видом, аж покрылся мурашками и машинально преградил ей путь: Ван сказал, нельзя…
Отойди!
Цин У оттолкнула его и прямо толкнула дверь.
Сяо Чэньянь, я к тебе по делу —
Выйди! — в голосе мужчины звучала ярость.
Взгляд Цин У упал на его руки, подтягивающие штаны, и в этот момент она вдруг вспомнила про свое непобедимое «железное лёгонькое» и брякнула:
Ты что, больше не мужчина?
Байсуй, только успевший просунуть ногу внутрь, тут же втянул ее обратно и с перепугу с грохотом захлопнул дверь.
Прекрасное лицо мужчины почернело как уголь, на руках, удерживающих штаны, вздулись вены: Ты… что… сказала?!
У Цин У сердце ёкнуло, а лицо помрачнело: пропала!
У Сяо Чэньяня в груди тоже ёкнуло. Опередив Цин У, которая явно собиралась ляпнуть еще какую-нибудь глупость, он сделал широкий шаг вперед и зажал ей рот рукой.
Цин У спиной вреднулась о дверь и отчетливо ощутила исходящие от мужчины давление и опасную ауру.
Глава 17: На кону мужское достоинство — стоит показаться лекалю
Сяо Чэньянь смертельно злился на несдержанность Цин У.
В груди бурлил гнев, под ладонью ощущалась нежная кожа девушки, а горячее дыхание обжигало его ладонь.
Этот жар был подобен той самой женщине под его рукой — он властно и бесцеремонно вторгался внутрь.
Температура змейкой просочилась по кровеносным сосудам во все его тело, вся зловещая ци инея была изгнана этим теплом, а в теле проснулось неподконтрольное желание, зашевелившееся в предвкушении.
Взгляд Сяо Чэньяня был невероятно глубоким. Сдерживаясь, он уже собирался отдернуть руку, как она крепко вцепилась в нее, потянув вниз, но выпускать не стала, а сжала еще сильнее.
Прости-прости, я же переживаю за тебя. На кону мужское достоинство, может, все-таки позовем Сыту Цзина осмотреть твою рану?
На лбу у Сяо Чэньяня дернулась жилка. Он крепко сжал ее руку в ответ и под недоумевающим взглядом Цин У глубоко вздохнул, чеканя каждое слово: Не… нужно.
Цин У подозрительно прищурилась и опустила взгляд.
Не успела она задать вопрос: «Правда?», как на нее пахнуло смертоубийством, и она тут же кивнула: И то верно, пустяковая рана, о чем тут говорить.
Даже крови не видно, не глубже же она ножевого ранения у него на животе.
Это она его недооценила.
Сяо Чэньянь: […]
У него раскалывалась голова. Закрыв глаза, он отвернулся: Зачем ты пришла ко мне?
Одолжить у тебя людей, — Цин У не стала ходить вокруг да около. — Я не верю в расторопность столичной управы, положение Ван Юйлана плачевно.
Если опоздаем, его уже не спасти.
Сяо Чэньянь обернулся и испытующе посмотрел на нее: А ты на удивление неравнодушна к делам госпожи Му.
Зная, что он подозревает ее, Цин У посмотрела на него ясным взором и, не размениваясь на уловки, прямо спросила: Так поможешь или нет?
Не помогу.
Цин У опешила и удивленно уставилась на него.
Голос мужчины был предельно холоден: Му Ин — замужняя женщина. То, что ты привезла ее в поместье князя, еще можно оправдать тем, что она является важным свидетелем.
В княжеском же особняке она чужой человек. Помочь заявить о пропаже ее ребенка — это уже проявление крайней степени человечности, но если мы станем задействовать еще и людей для поисков, это будет выглядеть слишком уж подозрительно.
Цин У прижалась языком к внутренней стороне щеки. Столкнувшись с холодом в его глазах, она почувствовала себя так, будто видит этого человека впервые.
Чужой человек?
Вот оно как.
Для него, Сяо Чэньяня, Му Ин действительно была совершенно незначительной фигурой.
Это она просчиталась, решив, что он остался тем же полным надежд и пылким старшим внуком императора, каким был десять лет назад.
Заметив Двор Ирисов и лампаду во дворе, она вообразила, что Сяо Чэньянь хоть немного дорожит старыми воспоминаниями.
Это она слишком высоко о себе мнила.
С чего она взяла, что Сяо Чэньянь станет переносить любовь к ней на все вокруг? Нет, возможно, и в прошлой жизни маленькая княжна Цин У из поместья маркиза-защитника государства, умершая столь рано, была для него лишь обычным знакомцем из детских лет.
Все эти чувства и прошлое давно потонули в реке времени, изменившись до неузнаваемости.
В глазах Цин У не осталось и следа тепла, зато на губах появилась улыбка: Янь-ван дело говорит, это я во всем полагалась на собственные фантазии.
С этими словами она круто развернулась и зашагала прочь.
Заметив ледяное выражение на ее лице, Сяо Чэньянь ощутил, будто в тот самый миг между ними пролегла незримая пропасть.
Шагая прочь, она выглядела так, будто никогда больше не обернется.
Пальцы Сяо Чэньяня шевельнулись, а затем сжались в кулаки, пока он провожал ее взглядом.
Лишь когда ее спина полностью скрылась из виду, в комнату вошел Байсуй и озадаченно произнес:
Ваша светлость ведь велел тому шарлатану Сыту тоже выдвинуться в горы со своими людьми, почему же вы не сказали ей правду?
Сяо Чэньянь молча супил брови, чувствуя, как на ладони правой руки до сих пор живет тепло губ девушки, легкое и щекочущее, что никак не желало исчезать.
Это вызывало в нем странное раздражение.
Спустя полпалочки благовоний прибежал личный стражник с докладом:
Ваша светлость, княгиня вместе с госпожой Му покинули поместье, похоже, направились в сторону Горы Пожирания Младенцев.
Безумство! — лицо Сяо Чэньяня помрачнело, он поднялся на ноги и широким шагом двинулся к выходу.
Повозка беспрепятственно выехала за городские ворота.
Хунжуй правила конями снаружи, а Му Ин спала в экипаже крепким сном.
Люйцяо прислуживала рядом, украдкой и с опаской поглядывая на Цин У, несколько раз пытаясь заговорить.
Цин У сидела с закрытыми глазами, источая такой холод, что к ней нельзя было подступиться.
В одиночку ей, конечно, было бы проще отыскать нужных людей, но она опасалась оставлять Му Ин: а вдруг за то время, пока ее не будет, объявятся слуги из особняка чиновника и увезут женщину?
Сначала она думала, что Сяо Чэньянь не останется в стороне.
Но теперь она в этом сомневалась.
Вдруг этому мужчине лень возиться, и он просто велит силой вернуть Му Ин обратно?
В конце концов, он ей не доверяет.
Да и она теперь не решалась ему доверять.
Экипаж катил все дальше за город, проехав еще десяток ли. Небо уже хмурилось, на западе садилось багровое солнце, и закатное зарево заливало небеса, напоминая пролившуюся кровь.
Повозка не останавливалась, пока дорога не оборвалась, упершись в густой лесной массив. Дальше ехать было невозможно, и кучеру пришлось остановиться.
Ваша светлость, мы прибыли к Горе Пожирания Младенцев, дальше на повозке не проехать.
Цин У сама отдернула занавеску и, встав на козлах, окинула окрестности взглядом, невольно нахмурившись.
В дуновении встречного ветра чувствовался слабый запах крови, хотя обычным людям уловить его было не под силу.
Перо Судьи: Аву, в этой горе водится что-то недоброе.
Я и сама почуяла, — прекрасные глаза Цин У сузились. — У гор есть собственный дух. Эта гора примыкает к столице, ближе всего к месту слияния драконьей ци, так что духовной энергии здесь должно быть в избытке.
Но духовная ци в этой горе мутная, веет кровавым зхом, божественная искра угасает — дело нечисто.
Гора Пожирания Младенцев… Ха, похоже, это название возникло не на пустом месте.
Приняв решение, Цин У обратилась к девушкам: Вы останетесь здесь, присмотрите за госпожой Му.
Девуницы опешили.
Как же так, княгиня, давайте лучше одна останется, а вторая пойдет с вами…
Не нужно.
Цин У покачала головой, спрыгнула с повозки и, подумав немного, вывела на деревянном борту цветок ириса.
Стебли и листья смыкались в замысловатые руны — это было созданное самой Цин У усмиряющее демонов заклинание.
Запомните: после захода солнца не смейте покидать повозку.
Никто бы вас ни звал — не отзывайтесь.
Даже если это буду я.
Сказав это, Цин У направилась прямо к горной тропе.
Княгиня! — Люйцяо испугалась, но в мгновение ока силуэт Цин У полностью растворился во тьме.
Хунжуй лишь вздохнула: Давай подчинимся приказу. С силой нашей госпожи мы на пути только путаться под ногами будем.
Ладно, но как же княгиня переживает за госпожу Му! Хотя… Разве она не дочь Юнь Хоусина? По логике, ей не должно быть так сильно до этого дело.
Кто ее знает! Главное, раз она хочет помочь госпоже Му, это уже прекрасно, — тихо произнесла Хунжуй. — Госпожа Му — двоюродная сестра княгини Цин У. Если бы княгиня была жива, она бы тоже не стерпела, чтобы ее сестру так обижали.
Люйцяо энергично закивала: У нас не было шанса отплатить за спасение жизни маленькой княжне, так что мы обязательно должны помочь ей позаботиться о госпоже Му.
В этот момент обе девушки ощутили, как задрожала земля — будто кто-то скакал на конях, и судя по грохоту, людей было немало.
Насторожившись, они посмотрели вдаль и, заметив привычный строй мчащихся словно в атаку воинов, изумились, особенно когда разглядели ехавшего впереди…
Ваш… князь?
Сяо Чэньянь натянул поводья, останавливая коня: Где Юнь Цинъу?
Люйцяо указала в глубь чащи: К-княгиня ушла в горы одна.
Сяо Чэньянь нахмурился, и его боковой взгляд упал на яркий ирис, нарисованный на борту. Взгляд мужчины сузился.
Он указал на цветок: Кто это нарисовал?
Княгиня.
Сердце Сяо Чэньяня резко сжалось, и в голову вновь закралась безумная мысль.
Когда-то он собственными руками учил маленькую девочку рисовать ирисы.
Слишком похоже, просто один в один…
Оставить двоих сторожить, остальные — за мной в горы!
Глава 18: Сяо Чэньянь тоже поднялся в горы
После того как солнце скрылось за горизонтом, темнота в густом лесу сгустилась стремительно, сделавшись такой, что хоть глаз выколи.
Огонь в разрушенном горном храме превратился в единственный источник света во тьме, притягивая обитателей царства призраков, что могли существовать лишь в бездне — те слетались на него, полные хищного предвкушения и скрытой угрозы.
Идут! Эти твари и правда идут!
В голосе мужчины слышались паника и ужас.
Огонь! — раздался еще один окрик, пламя взметнулось ярче, окружив весь полуразрушенный храм подобием огненной стены.
Из чащи леса к ним одна за другой приближались фигуры.
На них были надеты форменные одеяния чиновников уездной управы, тела исполосованы глубокими ранами — обычный человек от таких уже давно истек бы кровью и умер.
Но эти существа продолжали двигаться: их глаза остекленели, а губы растянулись в жутких ухмылках, словно кто-то насильно разорвал им рот до самых ушей, и эта улыбка выглядела пугающе неестественно.
Словно бездумные ходячие мертвецы, они неумолимо приближались к храму, но были вынуждены остановиться перед огненной стеной.
Рассекая воздух, со свистом пролетела стрела и пронзила голову одного из чиновников. Его шея качнулась назад под невероятным углом, раздался хруст смещающихся костей, и чиновник снова поднял голову, а на его лице по-прежнему красовалась жуткая улыбка.
Хватит! Сколько раз повторять, это управляемые трупы, от того, что ты снесешь ему голову, толку нет, не трать стрелы зря!
Сыту Цзин прикрикнул на перепуганную группу стражников, стоявших поодаль.
Те чиновники от страха лишились лиц, совершенно не зная, что предпринять.
Им действительно было страшно: они ведь шли в горы искать людей, а в итоге все, с кем они отправились в путь, разом сбрендили, превратились в нечисть и устроили на них настоящую охоту.
Страшно было и самому Сыту Цзину, но больше оттого, что всё это казалось донельзя дурной приметой.
Он вел Стражу в черных доспехах в горы тайком, не собираясь светиться, но едва ступив на склоны, понял: здесь что-то не так.
По пути нечисть не раз пыталась напасть, пользуясь случаем, но он каждый раз отбивал атаки.
Тогда нечистая сила затаила злобу. А поскольку среди этих чиновников не было никого сведущего в магических искусствах, их выбрали мишенью, превратили в марионеток и натравили на отряд.
Господин Сыту, так дальше продолжаться не может, эта нечисть боится огня, но мертвецам-то огонь нипочем.
Один из стражников в тревоге наблюдал, как марионетки одна за другой переступают огненное кольцо, превращаясь в пылающие трупы, и неумолимо движутся на них.
Взгляд Сыту Цзина помрачнел. Выудив из запазухи горсть желтых бобов, он сложил пальцы в защитную печать: Небесный закон, даруй силу, рассыпь бобы и сотвори войско!
Он бросил горсть бобов прямо в огонь, и в тот же миг раздался треск и щелканье: в языках пламени бобы превратились в крошечных человечков размером с ладонь, которые молниеносно вскарабкались на тела марионеток.
В следующее мгновение из глоток оживших мертвецов вырвался дикий звериный визг, и марионетки одна за другой рухнули на землю.
Остальные облегченно выдохнули, а несколько выживших чиновников завопили:
Упали! Эти трупы упали!
Слава богам, мы спасены!
Однако лицо Сыту Цзина оставалось напряженным, а голос прозвучал сурово: Всем внимание, настоящая мерзость только идет.
Стражники в черных доспехах крепче сжали рукояти мечей — им уже доводилось сталкиваться с теми призрачными тварями, но кроме пригоршни черной шерсти, они тогда ничего не добились.
Да и несколько братьев пострадали от внезапных нападений, отделавшись легкими ранами.
Скорость этой дряни была невероятной.
Не успел он договорить, как за огненной стеной появились новые «фигуры».
Если это можно было назвать людьми, то по строению они скорее напоминали обезьян: сплошь покрытые черной шерстью, с длинными руками, волочащимися по земле, и всего на одной ноге, они передвигались прыжками.
На шеях у всех этих тварей красовались черепа — большие и маленькие, а в пустых глазницах горел кроваво-красный, полный жажды крови свет.
По мере их приближения раздавался зловещий смех — то ли человеческий, то ли звериный, и в этом хохоте сквозило чистое злорадство.
Что это за хрень!
Горные демоны! — выругался Сыту Цзин. — Заткните уши чем-нибудь, их смех дурманит рассудок, эта тварь чертовски хитра.
Стражники, будучи людьми с крепкой волей, держались стойко, но те несколько выживших чиновников уже покраснели глазами и вовсю рвались за пределы огненного кольца.
Несколько бойцов бросились вперед и вырубили потерявших рассудок мужчин ударами в затылок, но смех горных демонов становился все громче, проникая прямо в головы.
Сыту Цзин и сам чувствовал нарастающее раздражение: эти твари боялись огня и не смели подходить близко, поэтому пытались лишить их разума, заставив покинуть безопасный круг и самим пойти к ним в лапы.
Кто-то из стражников натянул лук, но демоны двигались молниеносно, поймать их силуэты было почти невозможно.
Сыту Цзин снова выругался.
Ночь была долгой, и она только начиналась — предстояло затяжное противостояние.
Сыту Цзин громко затянул заклинание умиротворения сердца, но разве мог голос одного человека заглушить хохот десятков горных демонов?
Видя, что некоторые бойцы уже близки к тому, чтобы сдаться, Сыту Цзин забеспокоился.
Женский голос прозвучал резко и пронзительно, словно рвущаяся ткань, мгновенно разрезав воздух.
Как занимательно, глубокая ночь, а в горах собрание обезьян?
Хохот горных демонов оборвался на полуслове.
Сыту Цзин и остальные пошатнулись и невольно перевели взгляды на источник звука.
Из мрачных зарослей леса, покачивая тусклым огоньком, с фонарем в руке выходила девушка. Ее алые одежды и полы юбки развевались на ветру так, будто она явилась из самой преисподней — загадочная и ослепительно прекрасная.
Сыту Цзин машинально потер глаза: В-ваша светлость?!
Стражники в черных доспехах тоже застыли в шоке.
А горные демоны, словно почуяв живую добычу, издали еще более восторженные визги и единым фронтом бросились на Цин У.
Княгиня, берегитесь! — завопил Сыту Цзин, и остальные стражники тоже потянулись к мечам, готовые выскочить за огненную стену.
В следующий миг все они замерли.
Прочь!
Стоило ей лишь бросить этот свирепый приказ, как ринувшиеся вперед горные демоны синхронно рухнули на колени и замерли ниц, издавая жалкие стоны.
В прекрасных глазах Цин У бушевала ярость: Всего лишь дикие лесные духи, что по милости небес обрели разум, но вместо того, чтобы совершенствоваться, сеют хаос среди людей и убивают живые существ!
Шобла тварей, какая дерзость!
Жалкие стоны демонов стали еще громче, словно те подвергались немыслимым пыткам.
От женщины во все стороны хлынула жуткая аура.
Она походила на врата преисподней, распахнувшиеся за ее спиной. Стоявшие вдали стражники невольно вздрогнули от холода, а зрачки Сыту Цзина расширились от ужаса.
Обычные люди, возможно, ничего бы не почувствовали, но он-то, будучи человеком из мира даосов, отчетливо ощущал необычайное величие, исходящее от Цин У.
В этот момент она была совершенно не похожа на себя прежнюю.
Небесный чиновник преисподней — вершить суд над добром и злом, разделять карму.
В мире не существовало того, кого она не могла бы судить.
Приказываю: творивших зло зверей отправить в обитель демонов и призраков, отрубить души, разорвать духи, на сто лет отправить на гору ножей, а после варить в масляном котле, без права на перерождение!
Перо Судьи черкнуло в воздухе, и красный след алого киновари прочертил кровавую линию, словно цепь, косящая злых духов, пронесшуюся по шеям горных демонов.
Все горные демоны в тот же миг лишились голов, а их души единым потоком втянуло в Перо Судьи.
Ночной ветер пронесся над поляной, постепенно гася остатки огненной стены.
Толпа застыла в оцепенении, с неверием глядя на зловещий и прекрасный силуэт девушки, чувствуя себя так, будто все еще грезили наяву.
Цин У отпихнула ногой бездыханное тело горного демона, подняла глаза и моргнула.
Вся ее накопившаяся злость и раздражение при виде Сыту Цзина и остальных вмиг испарились, сменившись немым оцепенением и неловкостью.
Она скривила губы и задала глупый вопрос: Вы… вы что здесь делаете?
Сыту Цзин сглотнул слюну, возвращая на место чуть не выпавшую челюсть, и пробормотал: Князь переживал, что столичная управа не справится, и велел нам тоже помочь в поиски Ван Юйлана.
А вы, ваша светлость?
Цин У: […]
Голос Пера Судьи злорадно зазвучал в ее голове: Ай-яй-яй, это какая же негодная злая дрянь оклеветала хорошего человека? Ай-я-яй, неужто у нашей бесчувственной госпожи Аву проснется совесть?
Цин У: […] Проклятая совесть, да не нужна она ей!
Сяо Чэньянь, ты случаем не болен? Неужели нельзя было сказать правду, обязательно ломать комедию?!
Глава 19: Сяо Чэньянь тоже поднялся в горы
Как бы Цин У ни злилась на саму себя от стыда, поделать было нечего: главного виновника поблизости не наблюдалось. Хотя внутри она злилась на «неразговорчивость» Сяо Чэньяня, в глубине души ее затапливала тайная радость.
Настолько, что когда со всех сторон на нее устремились взгляды — полные шока, оценки или сомнений, — она с удивительным великодушием простила этим тупицам их бестактность.
Внутри Сыту Цзина бушевали волны.
Его взгляд то и дело скатывался к Перо Судьи в правой руке Цин У. В отличие от остальных, подозревавших, что под видом Цин У скрывается ожившая Юнь Цинъу,
Сыту Цзин никогда не считал эту особу простым человеком.
Он всегда подозревал, что в теле Цин У обитает древний и могущественный дух.
Но после того, как Цин У только что применила свою силу, Сыту Цзин понял, что заблуждался.
То, что эта призрачная бабушка была не человеком — это верно, но даже среди духов ее статус должен был быть невероятным!
Она ведь только что использовала приказ-власть!
Один взмах — и решается жизнь и смерть, разве это не удел судей? Хотя нет, судьи подземного царства ведут лишь следствие и выносят приговоры, но властью над жизнью и смертью они не обладают.
Благодарю вашу светлость за помощь! Если бы не вы, мы бы сегодня все гарантированно откинули коньки раньше времени.
Сыту Цзин скорчил жалобную физиономию: Княгиня — наша вторая мать!
Цин У передернула плечами, ощутив легкое отвращение.