Из-за такого обращения во всей деревне её так звал только родной отец.
Стоило отцу услышать, что девчонка посмела назвать его по имени, да еще и на манер покойного деда, как тут же стерпел бы он подобное? Отец этой девицы с ходу замахнулся, чтобы отвесить ей затрещину. Но не тут-то было! Девица указала на собственного отца и выпалила:
— Чжан Ва-эр, ты, крольчонок паршивый, а ну попробуй ударь отца своего!
Ай! В тот же миг все присутствующие замерли. С чего бы это?
Голос девушки явно изменился, стал хриплым и низким. Точь-в-точь как у её покойного деда. Тот изрядно смолил табак на своем веку, горло вечно было забито мокротой, и голос звучал на редкость хрипло.
Тогда вокруг толпилось много сельчан, глазевших на представление. Девица обвела пальцем нескольких односельчан и произвела:
— А вы, дурни стоеросовые, и хоронить-то меня толком не потрудились! Когда гроб опускали, перекосили его весь, у меня даже шапку сбило, знаете хоть об этом?
Говоря это, девица еще и похлопала себя по голове.
При похоронах деда на него и впрямь надели шапку люхэ, которую еще называют тыквенной тюбетейкой — весьма распространенный головной убор в конце эпохи Цин и начале Республики.
Окружающие остолбенели, никто не смел вымолвить ни слова. Отец девицы решил, что она валяет дурака и притворяется специально, и уже собрался, отбросив всякие церемонии, как следует её отлупить.
Но девица снова ткнула пальцем в нескольких престарелых стариков из деревни и промолвила:
— И чего вы, хмыри, на белом свете коптите небо?! Помните, в тридцать первом году Республики (1942) мы вчетвером бежали в Шэньси, да на полпути вернулись? Что мы тогда говорили? Не просим родиться в один день, один месяц и один год, но просим умереть в один день, один месяц и один год! Хватит жить, спускайтесь за мной!
— Плюх! — три старика, смолившие самосад, затряслись сбящими ногами и рухнули на колени помимо собственной воли. Один из них зашелся горькими слезами:
— Старший брат! Твою доброту к нам я до конца дней не забуду!
Девица заложила руки за спину, сердито задвигала бровями и вздернула нос — этот жест точь-в-точь повторял повадку её деда при жизни. Отец девушки даже растерялся и не смел больше замахиваться, не понимая, правда это или нет.
Однако все знали: в те времена бушевала кампания по уничтожению четырех пережитков и сокрушению всей нечисти, к тому же сельчане зорко за всем следили. Отцу девицы пришлось скрепя сердце всё же попытаться ударить её, но подоспевший старик тут же перехватил его руку и проговорил:
— Чжан Ва, а ведь она сущую правду говорит! Об этом знали только мы четверо братьев, и больше ни единой живой души на свете. Это старший брат вернулся, так что не смей её бить!
Эта история в свое время наделала немало шуму в нашей деревне. Позже та девушка получила в подарок заветный стеганый халат с цветочным узором.
А еще позже двое из тех трех стариков скончались в течение года, причем перед смертью оба твердили:
— Старший брат пришел за мной, старший брат пришел за мной.
Это событие мой отец пережил лично в детстве. Тогда он был совсем малышом и стоял прямо в толпе, наблюдая за каждым движением той девушки. Вспоминая эту историю порой, я и сам не знаю наверняка — была ли та девица одержима злыми духами или же разыграла всё сама. Во всяком случае, она озвучила вещи, известные лишь тем четверым старикам. А когда позже при постройке завода потребовалось переносить кладбище и вскрыли гроб её деда, оказалось, что тюбетейка на его голове и впрямь была сбита и валялась прямо на плече.
Вернувшись мыслями в настоящее, я ощутил себя так, словно прошла целая жизнь. Бросив взгляд на стоявшего рядом А Бина, я заметил, как лунный свет пал на его черное долгополое одеяние, отчего он стал казаться еще больше похожим на отшельника, отрешенного от мирской суеты.
Время уже позднее, и стало ясно, что в городской район мы засветло не вернемся, поэтому мы остановились на ночлег в небольшой гостинице в уездном городке.
Ранним утром я проснулся с удивительным ощущением сказочной легкости. Впервые в жизни я выспался настолько сладко, и мне больше не приснилось никаких снов.
Я сказал:
— Дядя А Бин, этот твой прием с дневными грёзами просто невероятен! Не прибегни мы к такому способу, мой дедушка, пожалуй, так и продолжал бы мучиться и страдать в моих снах. Кто бы мог подумать, что во сне я одним махом сорву с дедушкиной спины эту собачью шкуру!
А Бин тоже усмехнулся, но вдруг замер всем телом, резко повернулся ко мне и спросил:
— Стой, а куда ты дел ту собачью шкуру?
Я опешил и отозвался:
— Собачью шкуру? Куда выбросил? Разве имеет значение, куда я выбросил её во сне? Ведь это была не настоящая собачья шкура.
Но А Бин сильно встревожился и потребовал хорошенько припомнить, куда именно я её швырнул.
Я почесал в затылке и протянул:
— Кажется, прямо за забор нашего двора.
— А у забора твоего дома есть деревья? Которым больше семи лет? — А Бин торопился, а лицо его сделалось предельно суровым.
— Да нет же. Сам погляди, у моего дома с южной стороны голое место, только на западе три дерева павловнии растут, так что... — только успел произвести я, как хлопнул себя по лбу и воскликнул:
— Нет погоди! Дядя А Бин, а деревья, о которых ты говоришь... виноградная лоза считается?
— Считается!
— Тогда с южной стороны моего двора растет куст винограда, ему уже добрый десяток лет! — это я помнил отчетливо, потому что в детстве слышал от деревенских стариков: мол, в вечер Цикси, сидя под виноградной лозой, можно услышать, как разговаривают Волопас и Ткачиха.
Не только я, каждый в детстве быль столь наивен. В тот вечер Цикси я и вправду уселся под виноградной лозой, надеясь услышать беседу Волопаса и Ткачихи, а результат, разумеется, был предсказуем.
А Бин тут же облачился в одежду и поспешил со мной к моему дому. Когда мы подошли к южной стене двора, мои глаза полезли на лоб, и я с полным неверием уставился на забор.
— Куда делся этот куст винограда? — За одну ночь трехметровый виноградный куст испарился бесследно! Из-за зимы все листья облетели, и вчера он выглядел голым, так что я не обратил внимания, но чтобы исчезнуть всего за одну ночь?!
Я позвонил матери, чтобы расспросить, не продал ли кто этот виноград. Ведь за последние пару лет несколько барышников, промышлявших перепродажей фруктовых деревьев, не раз пытались выкупить наш куст — как-никак рос уже больше десяти лет, разросся на славу.
Убедившись, что никто из торговцев дерево не покупал, я произвел:
— Дядя А Бин, возможно, этот виноград просто украли. Не то чтобы я хотел принизить некоторых людей, но в нашей деревне найдутся бессовестные элементы, которые уже давно положили глаз на наш куст. За целую ночи у них было предостаточно времени на кражу.
Император Цяньлун изрек некогда: в диких горах и скверных водах рождаются подлые люди. Сначала я не понимал смысла этих слов, но позже, поразмыслив как следует, уразумел.
В глуши с суровой природой уровень культуры крестьян обычно невысок, правосознание слабое, и при любых столкновениях они тут же пускают в ход кулаки — то, что можно решить кулаком, языком выяснять никто не станет. К тому же в деревнях действует правило: у кого больше братьев, тот и ходит гоголем.
В местах же с развитой транспортной сетью бурно развивается экономика, выше уровень просвещения, и при конфликтах никто не бросается с кулаками по пустякам. Это объясняется вовсе не разницей в культурном уровне между городом и деревней, а тем, что местная среда формирует местный уклад.
Поэтому я и полагаю, что наш виноград вполне могли украсть, ведь у самых корней отчетливо виднелись следы перекопанной земли.
А Бин вздохнул и произвел:
— Будем надеяться, что этот куст утащил какой-нибудь падкий до наживы воришка — это был бы лучший исход. Если же нет... Эх, тогда дело принимает скверный оборот.
Уже вернувшись в город, А Бин расспросил меня обо всем, что происходило со мной прежде, и я выложил ему всё как на духу. Напоследок А Бин обронил фразу:
— Похоже, ты угодил в бездонную ловушку, и всё обстоит куда сложнее, чем я себе представлял.
Ситуация способна превзойти даже воображение А Бина?
Я изумился и спросил:
— Что вы имеете в виду?
А Бин ответил:
— Сначала я думал лишь о том, что вы с братом выпускаете погребальные деньги слишком высокого качества и с широким рынком сбыта, чем перешли дорогу чужому бизнесу, из-за чего те и начали действовать исподтишка. Но теперь я вижу, что всё куда сложнее.
— Почему? С чего вы это взяли, дядя А Бин?
А Бин пояснил:
— Та дворовая собака сломала обе задние лапы в первый же день твоей работы. Ты задумывался об этом? Пес пострадал ни раньше ни позже, а ровно в твой первый рабочий день, да еще прямо на дороге к твоему офису — разве не слишком точно?
Мозги у меня словно взорвались, затылок пронзило тупым ударом, и я вскричал:
— Дядя А Бин! Я не верю! Я не поверю, будто эта дворовая собака — тоже часть обмана! Абсолютно не верю! Она же спасала меня, изорвала мою спецовку, она спасла мне жизнь!
А Бин возразил:
— Собаки и впрямь обладают тонким чувством духовного мира, но я еще не встречал псов, способных зайти так далеко. По правде говоря, сейчас я тоже не могу дать стопроцентную гарантию, что собака замешана в этой афере. Однако есть один способ проверить это наверняка и узнать истинную правду.
— Какой же?
А Бин объяснил:
— Накладывать заклятие на собачью шкуру — искусство не столь уж мудреное. Пока вы со Лже-третьим дядей ходили к мяснику Ма за шкурой, у него было предостаточно возможностей сотворить это. Но после того как мы разрушили чары на шкуре, заклятие потеряло силу, и она перестала представлять угрозу. Если же мы снова столкнемся с проделками этой шкуры, значит, дело рук той самой дворовой собаки.
А Бин говорил подробно, и я уловил суть: чары на собачьей шкуре были рассчитаны на один раз и уже разрушены нами. Но если они останутся действенными и впредь, значит, исток кроется напрямую в той самой собаке.
Я упорно верил, что дворовая собака не стала бы спекулировать на моем сострадании.
В русском языке есть выражение хуже собаки, и когда его применяют к определенным людям, это вовсе не оскорбление, а скорее похвала — ведь сколько людей в нынешнем обществе за спиной творят такие мерзости, что им до собак далеко!
Тем не менее я тоже начал понимать, что дело не ограничивается банальным соперничеством из-за нашего с братом бизнеса по изготовлению погребальных денег. Ведь Лже-третий дядя как-то раз обронил фразу: он заявил, что никому нет дела до такого никчемного неудачника вроде меня, а он возится со мной лишь ради того, чтобы вытащить наружу другого человека, сокрытого в моем теле.
Теперь, вспоминая эти слова, неужели Лже-третий дядя метил именно в то, чтобы извлечь мою собственную душу?
Я знал, что в эпоху Цин по всей стране свирепствовала техника призыва души, наводившая на людей панический ужас — об этом сохранились свидетельства в исторических хрониках.
Самый типичный случай: мастера, возводившие мосты, забивали в воду деревянные свай, но те ни в какую не входили в дно. Между тем сверху были спущены жесткие сроки, а за срыв полагалась смертная казнь.
Это страшно озадачило мастеров. Если на кону стояла выгода, каждый старался изо всех сил, но когда на кону оказывалась собственная жизнь — тут уж, само собой, приходилось напрягать все силы удесятеренно.
Поэтому старым мастерам поневоле пришлось прибегнуть к одному утерянному и злому способу...