Аудиокоffin открыт, сто духов рассеяны, судья Подземного царства Цин У открыла глаза — и вернулась в мир живых! В прошлой жизни она пережила испытание и погибла преждевременно, её родители и братья пали в бою, их верные кости были оклеветаны, а души бесследно сгинули. Одержимая чужим телом, она вернулась. Крышка гроба откинута, а в мужья ей достался друг детства из прошлой жизни. Сяо Чэньянь обнаружил, что его супруга с виду — нежный цветок, а на деле — безжалостная и свирепая женщина, что ни раз и не два норовила отправить кого-нибудь на перерождение раньше него. Стоит кисти Судьи Цин У сделать движение — и вот уже вершатся причинно-следственные связи, судятся добро и зло. Врагов из прошлой жизни — предать смерти! Предателей — предать смерти! Стоило кому-либо в столице заговорить о Резиденции князя Янь, как лица людей менялись от ужаса, пока в один прекрасный день её личность не была раскрыта, повергнув весь императорский двор в шок. Все они...
Глава 1. Гроб с невестой открыт, я вернулась в мир живых!
Династия ДаЮн, день праздника Чжунъюань.
Внутри Резиденции министра финансов повсюду были развешаны алые шелковые ленты, горели красные фонари — всё выглядело так, будто в доме празднуют пышную свадьбу.
Однако пронзительный и жуткий женский крик совершенно не вязался с царившей внутри и снаружи радостной атмосферой.
— Отпустите меня! Отпустите же!
Женщину, облаченную в ярко-красное свадебное платье, прижали к днищу гроба, а толстые деревянные колья толщиной в два пальца насквозь пронзили её ладони, накрепко пригвоздив тело к дереву.
От её пронзительных криков стыла кровь в жилах, а всё её тело билось в конвульсиях.
— За… за что?.. — В глазах женщины стояла алая пелена. Лежа в гробу, она смотрела на те самые знакомые, но до ужаса холодные лица вокруг.
Девушка в свадебном наряде цвета водянистой розы подошла к гробу и свысока посмотрела на неё.
С давних времен на свадьбах законная жена носила ярко-красные одежды, а наложницы и младшие жены — наряды цвета водянистой розы.
Юнь Юйцзяо глядела на лежащую в гробу с насмешливой усмешкой на губах:
— За что? Да за то, что твоя мать изменила мужу! Если бы не твоя иньская дата рождения и не польза, которую ты могла принести отцу, думаешь, он стал бы растить тебя, ублюдку, до сих пор и позволил бы занимать место законной старшей дочери дома премьер-министра?
— Ха, теперь тебе пора замуж, но отец заставил меня сопровождать тебя в качестве приданого! — на лице Юнь Юйцзяо читалась яростная злоба. — С какой стати я должна из-за тебя, ублюдки, марать свою репутацию?!
Юнь Цинъу отчаянно и мучительно извивалась, её лицо выражало полное неверие:
— Нет! Отец не мог так со мной поступить, у-у-у… Я не верю, я не верю…
Юнь Юйцзяо посмотрела на её прекрасное, искаженное от боли и ужаса лицо, презрительно фыркнула и злорадно произнесла:
— Дура! Эти гробовые гвозди отец специально велел изготовить у даоса. С твоей датой рождения они прибьют тебя насмерть, и тогда ты превратишься в живое воплощение зла — живой морок, что притянет к себе несметное число блуждающих духов и злых мертвецов. Ну а потом тебя отправят прямо в Резиденцию князя Янь, хе-хе-хе…
— Отец хочет расправиться с князем Янь ради Наследного принца. Растить тебя, ублюдку, больше десятка лет — это называется использовать вещь по максимуму.
Лицо Юнь Цинъу побелело, и она истошно закричала:
— Нет! Вы не можете со мной так поступить! Даже если я умру, Юнь Юйцзяо, тебе тоже не сдобровать!
— Об этом сестрице уже не стоит беспокоиться, — голос Юнь Юйцзяо был ядовит, как змеиное жало. Она высоко взметнула зажатый в руке деревянный кол и со всего маху вонзила его в грудь Юнь Цинъу. Злоба на её лице сменилась торжеством.
— Его Высочество Наследный принц лично пообещал: стоит мне помочь ему избавиться от этого занозы в сердце — князя Янь, как он дарует мне титул боковой наложницы.
— После твоей смерти мою матушку возвысят в законные жены, и я стану самой настоящей законной дочерью премьер-министра, ха-ха-ха-ха!
Юнь Юйцзяо выдернула кол, и несколько капель крови брызнули ей на лицо. Она смотрела, как тело женщины в гробу содрогается в судорогах, а из зияющей раны на груди непрерывным потоком хлещет кровь, пропитывая древесину, пока та наконец не затихла, а её глаза не потеряли всякий фокус.
Юнь Юйцзяо презрительно усмехнулась, смахнула с лица капельки крови, и её глаза наполнились возбуждением.
Переодетая служанкой женщина-даос произнесла:
— Второй госпоже следует беречь этот кол, пропитанный её сердечной кровью. Как только мы прибудем в резиденцию князя и настанет час — эта бедная даосистка поможет вам сжечь его, и тогда уж в Резиденции князя Янь точно никто в живых не останется!
Юнь Юйцзяо закивала и подала знак окружающим:
— Закрывайте гроб!
Крышка опустилась, и сверху наклеили крупный красный иероглиф «Счастье».
Снаружи сваха затянула песню о том, что настал счастливый час, звуки сурн прорезали небеса, и среди праздничных мелодий из ворот вынесли черный деревянный гроб.
Вслед за гробом двигался свадебный паланкин, внутри которого восседала Юнь Юйцзяо с торжествующим выражением лица.
Поскольку сегодня был праздник Чжунъюань, на улицах изначально было мало прохожих. Люди, завидев свадебную процессию, поспешно сторонились, бормоча проклятия: «Дурной знак».
Какая еще свадьба может сопровождаться гробом с наклеенным иероглифом «Счастье»? Радость смешалась с трауром, радостное и горестное слились воедино — это же грубейшее табу!
Праздник Чжунъюань, врата призраков открыты, границы между Инь и Ян стираются. В этот самый миг грань между жизнью и смертью стала еще более зыбкой.
Внутри гроба женщина умерла с широко раскрытыми от гнева глазами, извилистые ручейки крови пропитали стенки колоды. Обида несправедливо убитой превратилась в приманку, влекущую к себе невидимых глазу духов и демонов.
Никто не заметил, что за свадебной процессией тянулись десятки теней.
Внезапно налетел холодный порыв ветра, небо помрачнело, и у всех по спине побежали мурашки. Кто-то испуганно пробормотал:
— Почему вдруг так резко похолодало?
Стоило этому звуку сорваться с губ, как люди покосились на тот самый праздничный гроб, и леденящий ужас подкатил прямо к их макушкам.
Старший управляющий поспешно скомандовал:
— Быстрее! Идите быстрее, скорее доставьте невесту на место!
Участникам процессии было уже не до песен и музыки, все прибавили шагу. Те, кто нес гроб, чувствовали, как он становится всё тяжелее и тяжелее, а их лбы покрылись испариной.
Одна капля крови сорвалась с краев щели в гробу и едва не упала на землю.
Вдруг.
Вся свадебная процессия разом замерла, словно окаменев; у кого-то нога так и осталась занесена на весу.
Алая фигура внезапно возникла впереди.
Она была облачена в красное платье, словно опаленное языками пламени, и шла босой, держа в руке одинокий фонарь, а ветер, дувший у нее за спиной, нес с собой крупицы снега.
Сделав всего несколько шагов, она оказалась совсем близко, однако люди из свадебной процессии словно в упор ее не замечали.
— Судья Подземного царства прибыл, блуждающие духи и дикие призраки, вон!
Духи, следовавшие за свадебным кортежем, едва завидя женщину, дружно завопили и завыли от страха, в панике разбегаясь в разные стороны.
Ее угольно-черные зрачки уставились на гроб, словно сквозь дерево прозревая бедную женщину внутри — полную тяжелой обиды и не желающую мириться с безвременной гибелью.
— Крайне иньское тело, судьба несправедливо убитой, живой морок.
Она легко постучала пальцем по крышке гроба:
— Несчастная, это ты меня звала?
Тонкая, исколотая тысячей дыр, устрашающая на вид бесплотная тень выплыла из гроба — это была не кто иной, как Юнь Цинъу.
Из ее глаз сочилась кровь, а в сердце клокотала предельная ненависть.
— Я так ненавиделю…
— Я хочу, чтобы они умерли, я хочу, чтобы они все до единого умерли!..
Женщина в красном улыбнулась ей:
— Можно. Но что ты можешь мне дать взамен?
Юнь Цинъу истошно взвыла:
— Пусть даже моя душа развеется, а кости превратятся в прах, я все равно заставлю их заплатить!
Женщина в красном склонила голову набок, размышляя:
— Превратиться в прах давай не будем. Как раз собиралась вернуться в мир людей по делам: твое тело достанется мне, а твои долги я за тебя взыщу. Как тебе такое предложение?
Юнь Цинъу в упор уставилась на женщину в красном:
— Правда?
Одинокий фонарь в руке женщины в красном превратился в кисть, кончик которой алел так ярко, будто был обманут в человеческую кровь.
В тот самый момент, когда появилась кисть Судьи, Юнь Цинъу, сама того не ведая, ощутила первобытный страх, хотя и не понимала, что это за предмет.
— Пусть твоя обида станет тушью, ибо под кистью Судьи не бывает лживых слов. Юнь Цинъу, это мое тебе обещание.
— Я согласна на сделку! Согласна! — под звуки призрачного плача душа Юнь Цинъу вместе с накопленной обидой единым потоком врезалась в кисть.
Кисть легко качнулась, и фигура женщины в красном обратилась туманом, растворившись прямо в гробу.
Спустя полчаса, перед Резиденцией князя Янь.
Мужчина полулежал в кресле, укутавшись в шубу. Наброшенные на плечи темные княжеские одежды не могли скрыть природную горделивость и благородство, а глубокие черты лица и выразительные брови казались выписанными густой тушью, поражая своей ослепительной красотой.
Вот только цвет его лица был ужасен: мужчина то и дело тяжело кашлял, издавая звуки, похожие на скрип изношенных мехов старых мехов.
Управляющий резиденцией министра, ощущая на себе свирепые и колючие взгляды личной стражи князя Янь, на ватных ногах выступил вперед, сложив руки в приветствии:
— Ваша Светлость, ваш покорный слуга по приказу доставил сюда старшую и вторую барышень нашего дома. Прошу Вашу Светлость пнуть дверь свадебного паланкина.
Сяо Чэньянь приподнял веки и, не успев заговорить, вновь зашлся кашлем.
Управляющий украдкой скосил на него глаза, мысленно с облегчением выдохнув.
Месяц назад, когда князя Янь отозвали из Северных земель, ходили слухи, что на поле боя он получил тяжелые ранения и с тех пор затворился в доме, не показывая носа наружу.
Три дня назад Восточный дворец самолично пожаловал этот брак: обе дочери министра выдавались за князя Янь одновременно, что можно было расценить как величайшую милость.
Вот только эта милость звалась «исцелением невезением». Но сегодня к ним привезли один гроб и один свадебный паланкин: было то исцеление недуга или призыв к скорой смерти, а то и попытка на законных основаниях забросить лазутчиков в Резиденцию князя Янь — всякому зрячему и так было ясно.
Уж не говоря о том, что у Сяо Чэньяня оставался статус сироты прежнего Наследного принца и бывшего внука императора. Сидел бы тихо — куда ни шло, но он ведь умудрился стяжать себе славу на полях сражений и прибрать к рукам армию Северных земель.
Сяо Чэньянь никак не мог унять жестокий кашель, стоявшие рядом воины личной стражи выказывали искреннюю тревогу, а приближенный слуга по имени Байсуй и вовсе разъярился:
— Свадьба дарована Восточным дворцом, а вы, Резиденция министра, посмели притащить сюда гроб! Вы что, намеренно желаете смерти нашему господину?!
Управляющий поспешно зачастил:
— Резиденция министра ни за что не посмела бы! Услышав о даровании брака, наша старшая барышня от чрезмерной радости лишилась чувств и скончалась от разрыва сердца.
— Наш господин, безмерно уважая Вашу Светлость, подумал, что раз обе барышни еще не переступили порог, они все равно уже принадлежат княжескому дому, и вопросы жизни и смерти вольны решать вы. Именно поэтому он велел отправить этот траурный гроб вместе с ними.
— Что за наглость! — взревел Байсуй. — Никогда еще не слыхали, чтобы в чью-то семью невесту выдавали мертвой!
Сяо Чэньянь, казалось, тоже вышел из себя: он вдруг громко кашлянул, и хлынувшей изо рта крови не смог скрыть даже платок — в алых брызгах мелькали обрывки внутренних органов.
Лицо его посинело, глаза закрылись, и находившиеся рядом стражники немедленно бросились вперед, с криками унося мужчину обратно вглубь резиденции.
Кому теперь было дело до свадебного кортежа из дома министра?
В суматохе некий мужчина в зеленом халате, пользовавшийся немалым весом подле Сяо Чэньяня, взволнованно бросил:
— Для начала занесите невесту внутрь, как-никак это воля Восточного дворца. — Сказав это, он тоже поспешно зашагал вглубь резиденции.
Паланкин и гроб тотчас внесли во двор усадьбы.
Мужчина в зеленом шел по крытым галереям, миновал лунную арку. Обстановка в резиденции была напряженной до предела, и лишь добравшись до кабинета, он почувствовал, как на него пахнуло волной жара.
Среди лета в кабинете полыхали жаровни.
И что же он видел? Тот самый мужчина, что только что кашлял кровью и падал в обморок, спокойно полоскал рот. На лице его все еще виднелась бледность, но глаза сияли прежней резкой глубиной.
Его царственная осанка не утратила ни единой крупицы былого величия.
— Будь Ваша Светлость актером, столичные лицедеи умоляли бы вас назвать их учителем, — мужчина в зеленом поднял большой палец.
Сяо Чэньянь прижал к губам шелковый платок и искоса глянул на собеседника:
— Меньше болтай.
Сыту Цзин, совмещавший роли советника, лекаря и друга, лишь усмехнулся, но взгляд его мгновенно похолодел:
— Слухи правдивы. Даже не открывая этот гроб, я чувствую идущую от него смертоносную ци.
— Старый пес Юнь Хоусин ради того, чтобы услужить Наследному принцессе, не пожалел жизни собственной дочери — до чего же далеко он готов зайти!
— Две невесты: одна живая, другая мертвая. Полагаю, та, что осталась в живых, сегодня ночью тоже перейдет к действиям, ведь для создания этого самого «живого морока» необходимо, чтобы кровная родственница лично приложила руку, а после того, как жертва умрет в муках от обиды, убийца окропляет ее кровью порожденную злобу и призывает полчища злых духов.
Байсуй вошел с лекарством и тут же отбрил его:
— Эй, шарлатан Сыту, ты вообще на что-нибудь способен? Сможешь разобраться с этой нечистью? Только не хвастайся своими познаниями в медицине, а то звону много, а толку чуть!
— Ты на кого батон крошишь?! — Сыту Цзин вскочил из-за стола. — Если бы не моя врачебная наука, твой господин столько лет не смог бы таскать свое промерзшее тело на поле боя!
Тук-тук-тук.
Мужчина постучал пальцами по столу, и спорящие петухи мгновенно замолчали.
Взгляд Сяо Чэньяня был мрачен и глубок:
— Хватит пустословить. Действуем по плану.
— Слушаю.
Сыту Цзин усмехнулся:
— Двор Снежных Сливов, где разместили Юнь Юйцзяо, уже полностью взят в кольцо, за гробом тоже приглядывают. Как только настанет час — возьмем их с поличным!
Во внутреннем дворе резиденции одиноко стоял гроб.
Никто не знал, что внутри темной древесины деревянные колья, пригвоздившие конечности девушки, словно сожженные пламенем, превратились в дюймовые кучки черного пепла и бесследно исчезли.
Кровавые дыры на теле женщины постепенно затягивались. Она резко распахнула глаза, полные жуткого и завораживающего мрака, а уголки ее алых губ изогнулись в довольной улыбке:
— Мир людей, я вернулась.
Глава 2. Давно не виделись, Сяо Чэньянь
Глубокая ночь во внутренних покоях.
Тяжелая крышка гроба со свистом отлетела в сторону, и изнутри медленно приподнялась фигура. Женщина неторопливо поднялась на ноги: алые губы, белоснежная кожа и потрясающая, доведенная до совершенства пугающая красота.
Цин У покрутила шеей, привыкая к новому телу.
Эта плоть была исколота кровавыми дырами, и на одно лишь ее латание ушла большая часть ее призрачной силы, так что сейчас она чувствовала себя донельзя голодной.
— Нынешние смертные, похоже, посмелее любых призраков: осмелились сотворить такую пакость, как «живой морок». Переплетение красного и белого — неужто они собрались накликать целую орду свирепых мертвецов и вырезать весь этот особняк подчистую?
Цин У тронула кончиком языка алые губы, и в ее правой руке появилась кисть Судьи, перевернувшаяся между пальцами красным росчерком:
— По долгу ли службы или из личных соображений, но с этим придется разобраться.
Она легко перешагнула через край гроба. Вокруг дежурила стража, но она прошла мимо них так, будто никого не существовало — все они были ослеплены призрачными чарами.
Используя накопленную в кисти Судьи обиду в качестве проводника, Цин У прямиком направилась к покоям Юнь Юйцзяо, проходя мимо людей так близко, что те не замечали ее присутствия.
Стоявший неподалеку от Двора Снежных Сливов павильон возвышался над окрестностями, позволяя отлично видеть всё, что происходило внизу.
Сыту Цзин внезапно чихнул:
— Тьфу… что за ледяной сквозняк.
Сяо Чэньянь посмотрел в сторону двора, уголки его глаз едва заметно дрогнули: сквозь ночную темноту ему почудилось мелькнувшее алое пятно.
Кажется, на ней было свадебное платье?
Мужчина нахмурился и отдал приказ:
— Отправьте людей еще раз проверить тот гроб.
Цин У бросила взгляд в сторону павильона, ее губы тронула усмешка: о, а парень-то проницательный.
Она вернула внимание к окну, ее взгляд, казалось, пробивал деревянные переплеты насквозь, отчетливо видя каждое слово и движение людей внутри.
— Наставница Ушуан, уже настал час? — Юнь Юйцзяо не находила себе места от беспокойства. Этому плану надлежало увенчаться успехом, права на проигрыш у нее не было.
Она вовсе не собиралась оставаться у князя Янь в положении наложницы.
Женщина-даос сохраняла непостижимо-величественный вид:
— Вторая барышня может не беспокоиться, когда придет время, эта бедная даосистка сама вам напомнит.
— Неужели призыв сотен духов действительно способен вырезать всю Резиденцию князя Янь? Наставница, дело слишком серьезное, нельзя оставлять в живых ни единой собачьей морды в этом доме.
Юнь Юйцзяо продолжала настаивать: — И еще насчет вашей фразы о том, что для разжигания злобы живого морока потребуется моя кровь — это ведь не повредит мне? Не явится ли после этого Юнь Цинъу в обличье призрака донимать меня?
В ее глазах полыхнул ядовитый свет: — Нельзя оставлять хвостов, эту ублюдку тоже суждено развеять по ветру.
Женщина-даос утомилась от расспросов, но поскольку для пробуждения живого морока требовалось содействие этой девчонки, она подавила раздражение:
— Вторая барышня может успокоиться: деревянный кол для этого живого морока был лично изготовлен моим старшим братом Уцзи, промаха быть не может.
— Что же до души Юнь Цинъу… Хех, ее душа — всего лишь приманка. Как только явятся злые духи, они в два счета разорвут ее и сожрут до последней косточки! Насосавшись чужой злобы и живых душ, нечисть рассвирепеет и мигом набросится на живых людей!
Женщина-даос победно ухмыльнулась:
— К тому моменту в Резиденции князя Янь живых не останется!
Разумеется, за исключением нее самой. Что до Юнь Юйцзяо… ну, эта дура играет свою роль до конца, и отец-министр с самого начала не планировал оставлять ее в живых.
— Ладно, час настал. Второй барышне надлежит кольнуть ладонь деревянным колом, а я приступлю к ритуалу.
Юнь Юйцзяо не смела медлить. Пересилив себя, она полоснула ладонь острием кола, и от резкой боли выдохнула сквозь зубы.
Стоявшая рядом даосистка зажала между пальцами желтый талисман, прилепила его к колу и забормотала заклинание:
— Демоны и злые духи, вниманье ко мне! Явитесь немедленно!
Талисман вспыхнул сам по себе, мгновенно обратив деревянный кол в пепел. В тот же миг поднялся неистовый ветер, и с громким стуком двери и окна распахнулись настежь.
В комнате свирепствовала зловещая стужа, едва слышно проносились завывания невидимых теней.
Юнь Юйцзяо испуганно заверещала, а лицо женщины-даоса резко изменилось: — Как так! Сотня духов должна была пожирать тело и душу Юнь Цинъу, почему они явились сюда?!
Разве что… душа и тело Юнь Цинъу тоже здесь!
Стоило этой мысли промелькнуть в голове, как даосистку прошиб ледяной пот.
Словно кто-то сорвал покров ночи, чья-то рука протянулась из ниоткуда и мертвой хваткой вцепилась Юнь Юйцзяо в горло.
Жуткий женский голос сочился насмешкой:
— С таким ядовитым сердцем… если вырезать его к вину, страшно подумать, как слюнки потекут у мелких демонов Подземного царства.
Женщина-даос истошно завопила: — Юнь Цинъу!
— Разве Юнь Цинъу не мертва? Неужели она призрак… призрак?! — Юнь Юйцзяо затряслась в лихорадке, пытаясь вырваться, но тело оцепенело: — Наставница, спасите меня!
Женщина-даос быстро взяла себя в руки и холодно усмехнулась: — Подумать только, обычный мстительный призрак, а я ее недооценила! Вторая барышня, не бойся, она всего лишь новоявленный дух, уничтожить ее — пара пустяков!
Даосистка вытащила еще один желтый талисман и швырнула его прямо в Цин У, но бумага прилепилась той ко лбу.
Юнь Юйцзяо почувствовала, что хватка на горле ослабла, схватилась за шею и, закашливаясь, спряталась за спину даосистки, надрывно крича: — Убейте ее! Быстрее убейте ее!!
— Сотня духов, слушайте мой приказ! Разорвите ее на куски!
В вихре черного ветра из пола поднялись бесчисленные, невидимые глазу смертных клубы дыма, сливаясь в подобия человеческих фигур — стоявшие столбом черные силуэты, шествие призраков!
Однако торжество на лице женщины-даоса не успело продержаться и мгновения, как застыло.
— Возились столько времени, а силенки-то сугубо ребячьи?
Желтый талисман на лбу Цин У вспыхнул и дотла сгорел, рассыпавшись черным пеплом. Она приподняла прекрасные глаза, уставившись на перекошенное от ужаса лицо даосистки, и жутковато улыбнулась:
— Жалкое ремесло, а туда же — призраков призывать.
— Не позволить ли мне показать тебе, что такое настоящий контроль над духами?
Бесчисленные призраки пали ниц у ног Цин У, толпясь за ее спиной, а чудовищная призрачная Ци давила на грудь так, что невозможно было вздохнуть.
Юнь Юйцзяо едва не лишилась чувств от страха, а женщина-даос судорожно шарила по карманам в поисках талисманов.
— А-а-а!! — Все талисманы на ее теле вдруг одновременно вспыхнули сами по себе, и в следующий миг раздался зловещий голос:
— Повинуйтесь приказу: сотня духов, вселиться в тела.
Тела Юнь Юйцзяо и даосистки синхронно застыли.
Цин У уже приблизилась вплотную, касаясь кистью Судьи их межбровья.
— За злодеяния всегда приходится платить возмездием. Раз вы вздумали сделать из живого человека морок итравить людей сотней духов, я устрою вам такое веселье, чтобы вы прочувствовали это на собственной шкуре!
Кисть Судьи опустилась, и сотня призраков хлынула в их тела.
— До закрытия врат призраков эти мерзкие оболочки и гнилые сердечки поступают в ваше распоряжение. Развлекайтесь как следует, от души забавьтесь.
Произнеся это, Цин У легко взмахнула кистью, и из нее выплыл разорванный призрачный силуэт — это была Юнь Цинъу.
Ее призрачные глаза кровоточили, не сводя взгляда с двух женщин.
Цин У бросила: — Шанс я тебе дала. Своди счеты с обидчиками, мсти за свои обиды.
Юнь Юйцзяо истошно завопила, первой бросившись внутрь тела Юнь Юйцзяо.
Наверху раздался испуганный окрик Сыту Цзина:
— Плохо дело!
— Что за чертовщина, почему вся призрачная Ци повалила сюда?!
— Ваша Светлость! — Байсуй вихрем влетел в комнату, бледный как полотно: — Тело в гробу пропало!
Сяо Чэньянь вспомнил виденную ранее в окне алую фигуру в свадебном платье и не колеблясь отдал приказ:
— Войти во двор!
Когда Сяо Чэньянь со стражей влетел во двор, первым, что они услышали, был жуткий, полный извращенного веселья женский смех.
Картина перед их глазами повергла всех присутствующих в шок.
Юнь Юйцзяо с окровавленным лицом безудержно хохотала, а в следующий миг снова истошно завизжала: — Прочь отсюда! Убирайтесь из моего тела!