Госпожа Ло смачно рассмеялась, будто уже предвкушая конец Цин У.
— Ой-ой-ой, как страшно! — Цин У опустила руки, и на ее прекрасном, обольстительном лице застыло крайнее отвращение. Ей больше не хотелось притворяться: — Я дала тебе полдня на подготовку, а ты состряпала вот это?
Она скосила глаза на медное зеркало в руках у Госпожи Ло.
Внутри зеркала метался и бил по стеклу женский призрачный силуэт — это была Юнь Цинъу.
Стоило ей прошлой ночью только разбушеваться в Резиденции Шаншу, как ее тут же заперли в этом зеркале.
Госпожа Ло, словно схваченный за горло гусь, недоверчиво вытаращила глаза:
— Ты в порядке? Как такое возможно?!
Цин У усмехнулась:
— А ты как думала? Из-за пары паршивых бубенчиков? Или благодаря этой треклятой жестянке в твоих руках? А может, оттого, что губа у тебя не дура?
— Те два поганых даоса хоть какими-то навыками обладали, а ты — простая смертная, откуда у тебя столько самоуверенности? — Цин У искренне недоумевала.
— Нет! Этого не может быть! — провизжала Госпожа Ло. Прошлой ночью этот призрак стоило лишь услышать звон бубенцов, как он тут же покорно сдался.
Ожесточившись сердцем, Госпожа Ло до крови укусила палец и вывела на зеркале иероглиф «Смерть».
Стоило этому иероглифу появиться, как все подвешенные во дворе медные зеркала задрожали, словно из них норовило вырваться что-то жуткое.
Звон бубенцов на красных нитях стал еще неистовей.
Люйцяо и Хунжуй почувствовали, как красные талисманы на их поясах обжигающе раскалились.
— Юнь Цинъу! Сдохни же наконец! — свирепый вопль Госпожи Ло внезапно оборвался и перешел в испуганный визг.
Управляющий тоже взвизгнул и со страху рухнул на задницу.
Люйцяо и Хунжуй вытаращили глаза: они даже не успели заметить, как именно переместилась Цин У — казалось, в одно мгновение, всего за моргание ока, она оказалась прямо перед Госпожей Ло.
Цин У схватила Госпожу Ло за горло, замахнулась и отвесила ей мощнейшую пощечину.
Хлёсткий звук — шмяк!
Госпожа Ло:
— А-а-а!
Цин У поморщилась и пробормотала:
— Эх, бить по мордам всё-таки куда приятнее собственной рукой.
Она с разворота отвесила ей еще одну затрещину, вложив туда призрачную силу, и выбила Госпоже Ло коренные зубы.
— Ай~ кайф! — Цин У почувствовала себя абсолютно удовлетворенной и принялась методично, с увлечением лупить её по щекам.
Управляющий от страха едва не наложил в штаны и попытался сбежать, но Цин У хватило одного взгляда, чтобы красная нить, привязанная к столбу, сама обвилась вокруг его шеи и вздернула вверх, словно дохлую собаку.
Со всех сторон неслись крики. Стражники, еще не потерявшие рассудок, в ужасе пятились назад: кто-то колотил в ворота, пытаясь вырваться, а кто-то пробовал перемахнуть через забор.
Хруп-тресь-бух!
Одна за другой рвались красные нити. Подобно извивающимся змеям, они заплясали в безумном хороводе, обвивая шеи и лодыжки стражников и вздергивая их в воздух.
Словно мелкие насекомые, угодившие в паутину, все они барахтались совершенно напрасно.
Госпожа Ло дрожала в руках Цин У, не в силах постичь происходящее. Почему Юнь Цинъу, которая всегда была никчемной пустышкой, даже обратившись в живую нечисть и восстав из мертвых, оказалась настолько сильна?!
— Ты… ты не Юнь… кхм… — из-за пережатого горла Госпожа Ло с трудом выталкивала слова.
Цин У тихонько засмеялась и, наклонившись к самому ее уху, прошептала:
— Только сейчас поняла, что я не она? Тупица.
— Жаль только… уже поздно.
Эта заварушка — просто загляденье! Только вот жизни отнимает уйма!
Одной рукой Цин У продолжала держать Госпожу Ло за горло, а другой отобрала у нее бронзовое зеркало.
Опустив взгляд, она встретилась глазами с жалкими, плачущими кровавыми слезами призрачными очами прежней хозяйки тела.
Цин У тут же скривилась от отвращения и отвела взгляд.
— До чего же ты никчемная! — выругалась она.
Ей дали шанс самой отомстить обидчикам, а она не пробыла в роли мстительного духа и пол-ночи, как ее тут же поймали.
Кисть Судьи удивленно хмыкнула:
— Это бронзовое зеркало способно пожирать призраков? Помимо Юнь Цинъу, внутри него оказалось заточено столько душ?
— Эта Госпожа Ло распечатала зеркало собственной жизненной эссенцией, чтобы выпустить призраков и убить тебя… Она что, совсем кукухой поехала?
— Подобные мерзкие артефакты требуют расплачиваться собственной земной продолжительностью жизни за каждое применение!
Цин У состроила издевательскую гримасу и, словно рассуждая сама с собой, произнесла:
— И впрямь… Растрачивать годы собственной жизни, чтобы выпустить призраков ради убийства других… Даже свиньи не бывают настолько тупыми.
Госпожа Ло недоверчиво вытаращила глаза, отчаянно желая возразить, что это невозможно.
Увидев это, Цин У повеселела еще сильнее.
— Ха-ха-ха, эта дура и вправду ничего не знала!
— Выходит, ее использовали наживо, а она даже не догадывается? — Цин У уловила в происходящем знакомый душок.
Это бронзовое зеркало явно не принадлежало Госпоже Ло. Тот, кто подсунул ей эту вещицу, наверняка преследовал коварную цель убить двух зайцев одним ударом.
В конце концов, ту лютую ненависть, которую призраки из зеркала питали к свите Госпожи Ло, Цин У ощущала сквозь стекло со всей отчетливостью.
— Разве ты не хотела воспользоваться этим зеркалом?
— Давай я покажу тебе, как им правильно пользоваться.
Стоило Цин У договорить, как по бронзовому зеркалу в ее руке побежала сеть трещин.
Призрачные силуэты один за другим наперегонки ринулись наружу из разбитого стекла.
В тот самый миг, когда Цин У разжала пальцы, бесчисленные призрачные руки тут же перехватили Госпожу Ло.
Тело женщины пронзил мертвецкий холод, она попыталась закричать, но вскоре утратила способность даже пищать.
Остальные тени с безумной яростью врывались в тела управляющего и стражников.
Красные веревки лопнули, злые духи вселились в людей.
Во дворе закружился жуткий хоровод.
Люйцяо и Хунжуй стояли ни живы ни мертвы, не смея шелохнуться. Две служанки, еще недавно грозившие разнести здесь всё, сейчас выглядели жалкими, кроткими и совершенно беспомощными.
Особенно когда они увидели, как управляющий собственными руками вырывает у себя зуб за зубом, а затем с окровавленным ртом бросается терзать Госпожу Ло, их дыхание едва не остановилось.
Заметив приближение Цин У, обе девушки инстинктивно отпрянули назад, но затем, собравшись с духом, робко произнесли:
— В-ваше… Ваша Светлость… О-они…
Цин У моргнула:
— Красивое зрелище, правда?
Личико Люйцяо побелело как полотно, Хунжуй сглотнула слюну:
— К-красивое… — Только вот жизни отнимает больно много.
— Хотите рассмотреть поближе?
Девушки всё же обладали известной долей смелости, но любопытство пересилило, и они кивнули.
Цин У подняла руку и коснулась левых век каждой из служанок, открывая им глаза инь-ян лишь наполовину.
Ровно настолько, чтобы не распахнуть их полностью и не довести бедняжек до сердечного приступа при первом же знакомстве с нечистью.
В тот же миг перед глазами девушек распахнулись двери в новый мир.
Они увидели, что на спинах и плечах Госпожи Ло и ее свиты виснут и обвиваются призрачные тени. Лиц духов разобрать было нельзя, но по очертаниям становилось ясно — судя по росту, все они были совсем детьми.
Единственным взрослым призраком женского пола была та, что присосалась к самой Госпоже Ло и ожесточенно клочьями выдирала у нее волосы.
— С-сколько духов! Почему все они выглядят как дети?
— Они что, всё это время были заперты в зеркале?
Цин У хмыкнула:
— Зеркала способны проникать в потусторонний мир и соединяться с Преисподней, изначально они действительно служат для усмирения и поимки призраков, но это бронзовое зеркало было переплавлено в мерзкий артефакт, пожирающий души.
— Разве можно безнаказанно управлять нечистью? Неужели они всерьез думали, что заигрывания со злыми духами сойдут им с рук?
Люйцяо, одновременно трусливая и дерзкая, не удержалась от вопроса:
— Выходит, сейчас Госпожа Ло расплачивается за содеянное? И эти маленькие призраки слушают приказы Вашей Светлости и расправляются с ними?
— Насчет расплаты — верно, но я им приказов не отдавала.
Голос Цин У звучал лениво, а взгляд был холоден до жути:
— Кровь должна быть смыта кровью. Тот, кто лишил их жизни, обязан за это расплатиться.
Лица Люйцяо и Хунжуй резко переменились.
Во дворе собралось добрых полсотни, а то и сотня маленьких призраков… Выходило, что на руках у этой компании было не меньше сотни человеческих жизней, и все — детских?!
Девушки мгновенно догадались о чем-то ужасном, и кровь закипела в ихжилах, вызывая дикое желание тоже броситься на помощь и полоснуть Госпожу Ло пару раз ножом.
Погубить столько детских душ могло лишь по одной причине: похитители детей!
Но если обычные барышники крали ребят ради выгоды, то Госпожа Ло явно преследовала куда более мрачные цели!
— Эту женщину необходимо убить!
— И как только такая мразь смогла стать главной госпожой Резиденции Шаншу?! Юнь Хоусин наверняка тоже замешан!
Услышав имя старого пса Юня, Цин У тоже вспомнила о нем.
Она хлопнула в ладоши, и творившееся во дворе безумие мгновенно замерло.
Все вокруг — и живые, и мертвые — дружно уставились на нее. Люйцяо и Хунжуй почувствовали, как по спинам побежали ледяные мурашки: настолько жуткой и сюрреалистичной была эта картина.
Цин У поманила пальцем Госпожу Ло.
Юнь Цинъу, все еще вселившаяся в тело обидчицы, послушно подошла ближе, демонстрируя предельную почтительность.
— Нельзя быть такой эгоисткой. Разве можно забывать о самых близких родственниках в такой веселый момент? — сурово укорила она. — Понимаешь ли ты значение фразы «дождь орошает всех поровну»?
Юнь Цинъу бешено закивала: понимает, еще как понимает! Это она виновата, что, впервые умерев и став призраком, ведет себя несообразительно!
Цин У взмахнула рукой:
— Ступайте! Эти маленькие призраки в вашем распоряжении, продолжайте праздник, продолжайте танцевать!
Вух-х-х!
Наглухо заколоченные снаружи ворота двора со страшным треском распахнулись. В этот миг злые духи вырвались на свободу, и в Резиденции Шаншу началось настоящее веселье!
Цин У от души веселилась, заложив руки за спину и напевая веселый мотивчик:
— Эту праздничную атмосферу в особняке вы ведь сами выпросили~
Раз сами напросились — так пусть матушка-наставница поможет вам насладиться этим сполна!
Попытаться остановить это? Да даже щелки не останется!
—
Сяо Чэньянь, раз ты не можешь, хотя бы моргни
В главных покоях.
Юнь Хоусин еще не подозревал, что «веселье» неумолимо приближается к нему.
Его лицо и так отливало синевой после ночных кошмаров с дочерью-призраком, а когда Сяо Чэньянь швырнул прямо перед ним половину собственноручно переписанной амбарной книги, Юнь Хоусин и вовсе перед глазами все поплыло — он чуть не рухнул в обморок.
Эта амбарная книга была надежно спрятана в тайной комнате, как она вообще попала к Сяо Чэньяню?!
Во главе комнаты Сяо Чэньянь сидел с закрытыми глазами, перебирая четки. Даже закутанный в лисий мех и бледный от застарелой болезни, он не мог скрыть шлейф запаха крови и железа, тянувшийся за ним.
В голове Юнь Хоусина царил полный хаос, тело пробирал леденящий озноб. Он не понимал! Не понимал, как ситуация могла зайти так далеко.
Он ведь рассчитывал лишь на то, что пока Госпожа Ло расправляется с проклятым призраком Юнь Цинъу, у него будет время перевести дух и придумать способ расправиться с самим Сяо Чэньянем.
Но теперь…
В глазах Юнь Хоусина сверкнула смертоносная ярость: если Сяо Чэньянь не умрет, умрет он сам!
Однако убить этого мужчину оказалось задачей не из легких.
В следующий миг Юнь Хоусин сообразил, что что-то не так. Уставившись на притворившегося спящим мужчину, он сквозь зубы процедил:
— Что это значит, Ваша Светлость?
— На выбор: либо путь жизни, либо путь смерти. Решай сам.
— Путь жизни? — Юнь Хоусин горько усмехнулся. Судя по нраву Сяо Чэньяня, раз заполучив бухгалтерские книги, он не прикончил его на месте, значит, явно хочет выведать что-то другое: — И каков же путь жизни, что предлагает мне Ваша Светлость?
— Правду о битве в Северных землях десять лет назад.
Юнь Хоусин от неожиданности вскочил на ноги, но тут же столкнулся с внезапно распахнувшимися глазами Сяо Чэньяня. Взгляд хищника заставил его пошатнуться и едва не рухнуть обратно в кресло.
— Какая правда? Подчиненный не понимает, о чем говорит Ваша Светлость!
Сяо Чэньянь даже не собирался играть с ним в кошки-мышки:
— Десять лет назад ты шагал по трупам Поместья Маркиза-Защитника Государства ради собственного возвышения и дослужился до поста министра финансов. Судя по записям в этой книге, общая сумма твоих взяток и присвоенной государственной казны составляет миллион сто семьдесят тысяч лянов серебра.
— Я даю тебе шанс: напиши признание, изобличи организаторов и сообщников заговора против Маркиза десятилетней давности, и я сохраню тебе жизнь.
— Либо в течение десяти дней возмести всю растраченную казну. Иначе через десять дней содержимое этой книги станет достоянием каждого жителя столичных улиц и переулков.
Десны Юнь Хоусина онемели от холода. Разве хоть один из этих двух путей оставлял ему шанс на выживание?
Он никак не ожидал, что спустя столько лет Сяо Чэньянь по-прежнему намерен добиться пересмотра дела Поместья Маркиза-Защитника Государства!
Неужели Сяо Чэньянь жаждал лишь восстановить справедливость для погибших? Нет! Он явно намеревался докопаться до истины о самосожжении бывшего наследного принца!
Какой бы путь ни выбрал Юнь Хоусин, ни один из них не сулил ему спасения!
Пока Юнь Хоусин панически метался в мыслях, снаружи раздался оглушительный шум.
Он взбесился:
— Какого черта они там орут!
С громким треском в покои вломилась фигура. На голове пришельца зияли проплешины, а все лицо было залито кровью.
Не успел Юнь Хоусин разглядеть его, как нападавший сбил его с ног.
— Я вырву твое мясо и выпью твою кровь! — управляемая духом Юнь Цинъу, обладательница тела Госпожи Ло, издала зловещий призрачный смешок и впилась зубами прямо в ухо Юнь Хоусину, оторвав кусок плоти.
Мужчина заверещал так, будто режут свинью.
Сидевшего рядом Сяо Чэньяня словно вовсе не существовало.
Сяо Чэньянь слегка приподнял брови, догадываясь, что это творение рук Цин У.
Сохраняя бесстрастное выражение лица, он некоторое время наблюдал за происходящим. Четки на его запястье стали раскаляться все сильнее, будто подгоняя его уйти поскорее.
— Спасите! Помогите мне —
Юнь Хоусин, доведенный до отчаяния, в лучших традициях утопающего ухватился за соломинку и взмолился о помощи к Сяо Чэньяню.
Тон Сяо Чэньяня остался совершенно невозмутимым:
— Господин министр и его супруга так нежно привязаны друг к другу, пожалуй, я не стану мешать вашему уединению.
— Господину министру стоит постараться выжить и продержаться подольше, я всё еще жду твоего решения.
С этими словами он проигнорировал протянутые к нему руки Юнь Хоусина, решительно зашагал прочь и даже заботливо притворил за собой дверь.
Сяо Чэньянь бросил через плечо:
— Запереть наглухо.
Замков под рукой не оказалось, но Стража в черных доспехах действовала с потрясающей эффективностью: откуда-то приволокли доски и наглухо заколотили ими все двери и окна спальни Юнь Хоусина.
Необходимо было обеспечить господину министру и его благоверной полное «уединение» и «гармонию» в комнате, чтобы посторонние ни в коем случае не потревожили их идиллию!
Стражники сохраняли странные выражения лиц. Если бы не утренний приказ Сяо Чэньяня о том, что в Резиденции Шаншу будет шумно и им следует просто наблюдать, не вмешиваясь, они бы, пожалуй, уже давно вытащили мечи, едва услышав этот жуткий галдеж.
Даже Сяо Чэньянь, выйдя наружу и воочию лицезрев творившееся в резиденции безумие, на мгновение замер.
Стоило взглянуть на происходящее, как сразу становилось понятно, чьих это рук дело.
И всё же… зрелище и впрямь радовало душу и тело.
Только вот…
Сяо Чэньянь бросил взгляд на бегающие повсюду бумажные фигурки людей и лошадей, и венки на его лбу невольно запульсировали.
Те самые бумажные куклы и кони, что они привезли сюда сегодня утром.
— Пойдемте, — он приказал отряду сменить направление.
Байсуй бесшумно подошел с другой стороны со смертельно бледным лицом:
— Подчиненный заглянул в тайную комнату, она абсолютно пуста.
Сяо Чэньянь помолчал еще пару мгновений:
— А где Юнь Цинъу?
Байсуй сглотнул слюну и инстинктивно коснулся раскаленного талисмана за пазухой:
— Ушла. Стоило ей сделать шаг за порог, как соприкасавшаяся с ней Госпожа Ло и остальные слуги в особняке тронулись умом, будто одержимые демонами.
По дороге сюда Байсуй столкнулся с несколькими такими «одержимыми». Поначалу те попытались броситься на него, но стоило их амулету полыхнуть жаром, как эти создания шарахались в стороны испуганными зайцами.
Вспомнив, как утром он собирался выбросить этот талисман и как испугался угроз Цин У, Байсуй сейчас мечтал лишь об одном — вернуться и поставить ей пару благовонных палочек.
Эту госпожу лучше не злить, впредь ее надо почитать как божество!
Отряд спешно покинул Резиденцию Шаншу.
Байсуй и остальные даже испытывали некоторое сожаление: раз уж это веселье оказалось призрачным, они бы с удовольствием остались посмотреть на продолжение.
Едва Сяо Чэньянь устроился в карете, как увидел подперевшую щеку девушку, которая притворялась спящей и ленивой. Она была невероятно красива, но красота эта несла на себе потустороннюю, пугающую печать.
— Насмотрелась на представление? — веки приподнялись в такт ленивому голосу, а глаза, подобные черному жемчугу, заискрились живым, лукавым блеском, мгновенно разгоняя мертвячину и оставляя лишь чистую, бьющую ключом жизнь.
— Весьма впечатляюще. — Сяо Чэньянь окинул ее взглядом и неожиданно произнес: — Тайная комната Юнь Хоусина опустела. Твоих рук дело?
Цин У похлопала ресницами:
— Угадай?
Сяо Чэньянь не стал гадать и прямо сказал:
— Общая сумма украденного Юнь Хоусином серебра составляет миллион сто семьдесят тысяч лянов. По закону за такое положено казнить три рода.
— Так много? А я думала, всего тысяч сорок.
В карете воцарилась внезапная тишина.
Цин У встретилась взглядом с многозначительным взором мужчины.
Ой-ой~
Цин У с невинным видом захлопала глазами: те сорок тысяч были ее «приданым», и тратить это приданое на содержание мужчины она вовсе не собиралась.
Жалеть мужчину — обрекать себя на несчастья в нескольких жизнях.
Даже если этим мужчиной был Сяо Чэньянь, и какими бы крепкими ни были их прежние узы, о деньгах речи идти не могло.
Цин У сменила тему:
— Казни трех родов тут явно мало. На руках у этой Госпожи Ло под сотню человеческих жизней, причем все — детские.
— Можешь велеть своим людям расследовать дела о пропавших в последние годы столичных детях.
Цин У добавила еще одну деталь:
— Та женщина-даос, которую ты запер в темнице, возможно, знает что-то об этом.
Лицо Сяо Чэньяня помрачнело, и он тут же отдал приказ наставнику снаружи.
Он давно приказал людям следить за Юнь Хоусиком, но поскольку Госпожа Ло долгое время была лишь наложкой и редко выходила в свет, ее деятельность ускользнула от внимания.
У самой Цин У тоже имелись свои соображения. Кража душ — с официальной точки зрения это было откровенным воровством голов прямо из-под носа их Подземного Царства!
А с личной точки зрения… кто знает, не постигла ли души ее родителей и братьев схожая участь, отчего они до сих пор не оставили никаких следов?
Старый император, помешанный на поиске бессмертия и забросивший государственные дела, переложил всю ношу на Восточный дворец. Пример подавался сверху, из-за чего в последние годы в стране свирепствовал культ призраков и божеств.
На землях Великой Юн расплодилась самая разная нечисть.
В деле кражи душ находилось немало смельчаков размером с гусиное яйцо, что отчаянно балансировали на грани смерти.
Но раз уж эта напасть обнаружилась в окружении людей Юнь Хоусина, Цин У сочла это зацепкой, за которую стоило ухватиться.
Пока ее мысли крутились в разных направлениях, Сяо Чэньянь произнес:
— Я слышал, что в мире людей задерживаются лишь духи, переполненные обидой, а стоит им отомстить, как они уходят.
Цин У скосила голову и встретилась взглядом с его глубокими темными глазами феникса.
— Месть Вашей Светлости уже свершилась?
Цин У ответила вопросом на вопрос:
— Ваша Светлость все еще считает меня призраком? Боитесь, что люди и духи идут разными путями?
— Если они могут послужить мне на пользу, какая разница, человек это или дух.
Взгляд Сяо Чэньяня был чересчур глубок. Десять лет закалки в военных походах давно стерли юношескую неукротимую резкость, оставив взамен непроницаемую, подобную тушевному камню для чернил основательность — такую глубокую, что в ней легко уместились бы еще более грандиозные амбиции и дерзость.
Улыбка Цин У слегка померкла:
— Призраков лучше не тревожить понапрасну, Ваша Светлость. Стоит им привязаться, и отделаться будет чертовски трудно.
Сяо Чэньянь посмотрел на нее мрачным взглядом: «Например, тебе?»
Цин У тут же сменила тон:
— Со мной всё совсем иначе! Я добродетельна, чиста душой, мы с Вашей Светмостью — муж и жена, чьи сердца бьются в унисон, а силы удесятеряются. Разве после моего появления Ваша Светлость не почувствовал, что телесное здоровье заметно улучшилось?~
Она протянула свои призрачные когти, и Сяо Чэньянь тут же перехватил ее за запястье. Цин У воспользовалась моментом и обвила его руку, не заботясь о выражении лица мужчины — главное прижаться и вдохнуть побольше живительной ци.
Запах в Резиденции Шаншу успел изрядно пропитать ее насквозь.
Сяо Чэньянь отчетливо ощущал очертания ее тела и мягкость. Его спина напряглась, в нем зрело желание оттолкнуть ее, но где-то в глубине существа бушевала неукротимая жажда.
Каждый раз, когда она приближалась, его приступы холода отступали.
Словно долгая засуха встречала спасительный дождь, или мотылек летел на огонь.
Но для нынешнего Сяо Чэньяня это больше походило на утоление жажды отравленным вином.
Женщина рядом с ним и была этим ядом.
Он не возражал против того, чтобы травить яд ядом, но не позволял себе терять контроль.
Сяо Чэньянь выдернул руку и только приподнялся, намереваясь отодвинуться подальше, как карета резко застопорилась.
Обладая высоким ростом, он успел опереться рукой о стенку повозки и удержать равновесие, но Цин У оказалась застигнута врасплох. Сидя в расслабленной позе и полулежа, она от резкого толчка полетела вперед, целясь головой аккурат в грудь Сяо Чэньяню.
На беду, именно в этот момент Сяо Чэньянь попытался встать.
Угол оказался идеальным, а момент — на редкость подходящим. Голова Цин У, крепкая словно булыжник, врезалась ему прямо в низ живота — в самое уязвимое место мужчины.
— Ай!
— Кхм…
Цин У в суматохе выпрямилась и, подняв глаза, увидела, что бледное от природы красивое лицо мужчины вмиг побелело так, будто перед ней лежал труп трехдневной давности. На его лбу вздулись вены, а мощное тело согнулось пополам.
Во взгляде, устремленном на нее, читалась… нет, не кровная, а морская месть!