Цин У слегка вздрогнула, бросив взгляд исподлобья на его пояс и живот. Пропало, всё пропало…
— Сяо Чэньянь, ты в порядке?!
— Всё кончено, хана тебе, чего молчишь-то? Если помираешь, хоть моргни!
— Возьми себя в руки, пока ничего не переломано, есть еще надежда. Я разобьюсь в лепёшку, но придумаю, как тебе всё обратно приладить!
Глава 14: Не жену-призрака взял, а язву на свою голову
Даже когда его тело кромсали ножи и топоры, а Ци Иньского зла терзала его целое десятилетие, Сяо Чэньянь не издал ни звука.
Но на этот раз дело было не в боли.
Это была боль, невыносимая для любого мужчины.
Мелкий холодный пот покрыл весь лоб. Первой реакцией Сяо Чэньянь, когда его по ошибке покалечила техника железной головы Цин У, была ярость, но тогда к нему еще не вернулся рассудок.
Однако он не выдержал её безумного бреда.
Словно ковши раскаленного масла плеснули в огонь, пылая страстным желанием не то что забить его до смерти, а уморить со злости!
— Юнь… Цин… У!
Судорожная боль мешала Сяо Чэньяню говорить, каждое слово словно протискивалось сквозь стиснутые зубы: — Ты… заткнись!
— Нельзя же так пренебрегать лечением, о-о-ох…
Цин У искренне пыталась его вразумить, но мужчина зажал ей рот рукой.
У Сяо Чэньяня даже глаза покраснели. Встретившись взглядом с её огромными, невинными и непрерывно хлопающими глазами, он почувствовал себя так, будто ему в грудь прилегло несколько ударов кулаком.
Не смертельно, но внутренние травмы налицо.
Словно застрявший в горле ком крови, который никак не удается выплюнуть.
И ты еще строишь из себя невинность?!
Впервые в жизни Сяо Чэньянь усомнился в собственном решении. Неужели это расплата за сговор с нечистью и попытку выбить яд ядом?
Бумеранг прилетел назад — и как же быстро!
— Ваша Светлость, вы в порядке? — раздался снаружи голос Байсуя, который, судя по всему, расслышал странные вопли Цин У.
— Всё в порядке, — Сяо Чэньянь глубоко вдохнул. — Что там снаружи?
— Кто-то внезапно выскочил и напугал лошадей.
— Тот, кто напугал коней, не пострадал?
— Сам человек цел, только… — Байсуй не успел договорить, как раздался пронзительный женский крик:
— Пустите! Я ищу своего ребенка… Мой ребенок пропал…
— Вы видели моего Юй-лана? О-о-о… Юй-лан… Мой Юй-лан…
Хотя рот Цин У был зажат, руками она вполне могла двигать.
Она с любопытством отодвинула занавеску кареты и выглянула наружу. При виде несчастной женщины её тело мгновенно оцепенело.
Сяо Чэньянь, разумеется, почувствовал это оцепенение и слегка удивился.
Коней испугала женщина. Растрёпанная, до ужаса худая, с безумным взглядом, в старомодном платье, которое от частых стирок даже выцвело до белизны.
Цин У в упор смотрела на её лицо, и пусть та сейчас исхудала до неузнаваемости, она всё равно её узнала.
Этой женщиной была… Му Ин!
Мать Цин У носила фамилию Му и была первой женщиной-генералом в Великой Юн. Семья Му славилась поколениями прославленных воинов, но все мужчины полегли на полях сражений, оставив в живых лишь её мать.
Му Ин приходилась дочерью старшему брату матери. После гибели отца Цин У её забрала к себе тетка и вырастила в поместье Маркиза.
В детстве Цин У очень много общалась с этой двоюродной сестрой, и они были очень близки.
В её памяти Му Ин осталась жизнерадостной, полной энергии и очень отзывчивой старшей сестрой.
Она была полной противоположностью этой иссохшей, похожей на безумную женщине, стоящей перед ними.
Сяо Чэньянь не видел Му Ин: та сокрушительная боль сбила ему дыхание, вызвав полный беспорядок во внутренней ци. Лишь сейчас судороги немного отпустили, и он уже собирался спросить Цин У о её странном поведении.
Но та бесцеремонно оттолкнула его руку.
Цин У наклонилась вниз: — У этой госпожи ужасно бледный вид. Сначала помогите ей подняться отдохнуть и посмотрите, не ранена ли она.
Сказав это, она перевела взгляд на Сяо Чэньяня: — Ваша Светлость, взрослому мужчине здесь тесно, неудобно.
С этими словами она задрала подбородок и принялась напрямую выталкивать Сяо Чэньяня наружу: — Вылезайте-ка, уступите даме место.
— Живей, шевелитесь, чего застыли?
Князь Янь, убивший бесчисленное количество врагов на границах и заслуживший славу великого полководца, едва не лишился возможности продолжить свой род из-за тяжелейшего удара техникой железной головы, а теперь был попросту вышвырнут из кареты упрямым напором княгини.
На глазах у изумленной толпы.
Вся Стража в черных доспехах отчетливо видела, как их господин с позеленевшим лицом был вытолкнут наружу, а при сходе с подножки кареты еще и споткнулся от неожиданности.
Это было поистине…
Донельзя жалко!
Сяо Чэньянь: «…»
Он не жену-призрака в дом привел, он притащил туда фамильное проклятие!
Глава 15: Она моя двоюродная сестра!
Сяо Чэньяня выставили из кареты, и настроение его, разумеется, было хуже некуда.
В глубине души он находил поведение Цин У излишне вольным, но в то же время подозревал, что за её странной реакцией что-то кроется, поэтому невольно задержал взгляд на Му Ин.
Присмотревшись, он и сам заметил в её чертах нечто смутно знакомое.
Состояние Му Ин действительно оставляло желать лучшего: рассудок помутился, на одной ноге не было обуви — то ли она изначально была боса, то ли потеряла туфлю во время бега.
С её губ не сходило имя «Юй-лан».
Сяо Чэньянь подал голос: — Помогите этой госпоже забраться внутрь.
Му Ин помогли подняться в экипаж. Карета княжеской резиденции была просторной, но Му Ин, казалось, панически боялась замкнутых пространств, и стоило ей забраться внутрь, как она отчаянно забилась, пытаясь сбежать.
— Не запирайте меня, не надо!
— Юй-лан, я должна найти моего Юй-лана…
Хотя Му Ин выглядела истощенной донельзя, в ней проснулась недюжинная сила. Люйцяо и Хунжуй боялись причинить ей вред, поэтому действовали излишне осторожно.
В этот момент паники Цин У крепко схватила Му Ин за руку.
— Никто тебя не запрет, не бойся, не бойся, хорошая моя…
Му Ин продолжала биться, её ногти оцарапали тыльную сторону ладони Цин У, оставив кровавые следы, но та даже не дрогнула.
Люйцяо и Хунжуй испуганно вскрикнули: — Ваша Светлость!
Цин У не ослабляла хватки, мысленно читая успокаивающее заклинание.
Её голос обладал какой-то магической силой.
Ужас на лице Му Ин постепенно утихал. Она замерла, уставившись перед собой словно деревянная кукла, и хотя тело её все еще била крупная дрожь, она больше никого не ранила.
Обе служанки с облегчением выдохнули и поспешили на помощь. Люйцяо хотела обработать рану на руке Цин У, но та покачала головой:
— Сначала проверьте, нет ли у госпожи Му других травм.
Цин У уступила место и села на другом конце. На её лице больше не было и следа улыбки; и Люйцяо, и Хунжуй отчетливо чувствовали исходивший от неё ледяной холод, поэтому осматривали Му Ин с еще большим трепетом.
В голове прозвучал голос Кисти Судьи: — А-У, ты знакома с ней?
Цин У: — Она моя двоюродная сестра.
— Ох… — Кисть Судьи замялся: — Она ищет ребенка. Ты ведь заметила? В ее дворце детей клубится аура смерти, боюсь, с ребенком уже…
Цин У ничего не ответила. Едва взглянув на Му Ин при первой встрече, она обратила внимание на густую ауру смерти в зоне детей на ее лице. Судя по всему, с ее малышом стряслась беда.
— Хоть там и висит аура смерти, в ней таится проблеск надежды на выживание, — произнесла Цин У. — Быть может, ее дитя еще можно спасти.
Кисть Судьи: — Тогда нужно как можно скорее отыскать ребенка. Впрочем, состояние твоей кузины сейчас тоже не лучше. У нее синдром отделения души, все три души и семь тел расшатаны — сколько же ей пришлось пережить издевательств?
На сердце у Цин У скребли кошки.
Му Ин была старше ее на шесть лет. И хотя она жила в Поместье Маркиза-Защитника Государства лишь до замужества, Цин У в те годы как раз находилась в том самом пресловутом возрасте всеобщей ненависти, когда больше всего на свете обожала озорничать и проказничать.
Мать была прославленной воительницей при исполнении служебных обязанностей, у нее, естественно, не оставалось времени на хлопоты по внутреннему убранству дома, а об отце и говорить нечего — его военные заботы поглощали целиком.
Старший брат Юнь Чжэн хоть и баловал ее, но все же оставался мужчиной.
В те годы во внутренних покоях о Цин У больше всего заботилась именно Му Ин.
В воспоминаниях Цин У Му Ин обладала присущим знатным военным родам лихим нравом, превосходно стреляла из лука и держалась в седле, но в то же время отличалась изысканными манерами благородной девицы и прекрасно разбиралась в поэзии.
А еще она отменно готовила. Стоило Цин У улыбнуться и польстить ей сладкими речами, как Му Ин, даже среди ночи услышав ее капризы, вставала с постели, одновременно смеясь, браня ее маленькой ненасытной кошкой, и готовила для нее что-нибудь вкусненькое.
Когда Цин У уезжала в приграничные земли, Му Ин только-только вышла замуж. Ее избранником стал лучший студент столичных экзаменов, выходец из бедной семьи; женитьба на Му Ин считалась для него огромным прыжком выше головы.
Позднее, в первые два года своего пребывания на границе, Цин У получала от Му Ин письма. Между строк отчетливо читалось, что тот ученый муж относился к жене необычайно трепетно, и их можно было назвать идеальной парой, полной взаимной нежности.
А теперь…
Поместье Маркиза пало. Хотя клан Му благодаря выданной покойным императором охранной грамоте с золотыми письменами и избежал коллективного наказания, он пришел в полный упадок, к тому же мужчин в роду не осталось вовсе.
Глядя на нынешнее положение Му Ин, несложно было догадаться, какую жизнь ей пришлось влачить все эти десять лет.
— Ваша Светлость, эта служанка чувствует, что с госпожой Му творится что-то неладное, — внезапно подала голос Хунжуй. Придерживая Му Ин за руку, она знаком указала Цин У на подозрительную деталь.
Цин У присмотрелась, ее взгляд сузился.
Му Ин исхудала до такой степени, что кожа обтягивала кости, и из-за этого под ее истонченной кожей невольно проступали какие-то посторонние очертания. Под этим тонким покровом явно что-то пряталось.
В следующую секунду Хунжуй извлекла из-под кожи Му Ин гибкую иглу длиной чуть ли не в пол-ладони.
Игла была тонкой как волос, и трудно было даже представить, из чего ее изготовили, раз она обладала способностью гнуться.
Лицо Цин У помрачнело до ужаса.
Хунжуй сквозь зубы произнесла: — Эта служанка слыхала о жутких пышках: серебряные иглы расковывают до толщины волоса и загоняют под кожу жертвы. Снаружи не остается никаких следов повреждений, но каждая игла впивается в плоть, лишая человека покоя в любом положении — ходит ли он, сидит или лежит.
— Со временем подвергшийся пыткам либо сходит с ума, либо кончает жизнь самоубийством, не вынеся мучений!
Сидеть как на иголках — уже само по себе тяжелое испытание, не говоря о том, чтобы эти иглы постоянно впивались в живую плоть!
Му Ин сидела, безвольно позволяя обращаться с собой как с марионеткой, и никак не реагировала на внешний мир.
Если раньше Цин У удивлялась ее странной позе, то теперь всё встало на свои места!
— Сколько еще таких игл осталось в ее теле?
Голос Хунжуй звучал тяжело: — Боюсь, немало. Некоторые точки расположены так, что в условиях кареты их просто не проверить.
Цин У заскжетала зубами, готовая тут же устроить здесь кровавую бойню. Её драгоценную сестричку Ин-эр кто-то осмелился так жестоко истязать!
Как звали того ученого мужа?
Ван Шэн? Интересно, какой пост он сейчас занимает на чиновничьей службе?
В раздумьях она услышала снаружи голоса — похоже, кто-то явился на поиски Му Ин.
В глазах Цин У мелькнула смертоносная вспышка. Что ж, а вот и гости нагрянули.
Поскольку Му Ин подобрали посреди дороги, экипажу княжества Янь не пристало перегораживать середину улицу, мешая проезду обычных горожан, поэтому карету отвели и припарковали у чайного дома.
Сяо Чэньяня высадили из кареты, и он, разумеется, не стал ждать снаружи на улице, а поднялся на второй этаж чайной лавки, чтобы переждать там.
Его самочувствие и так было скверным, а устроенный Цин У «удар железной головой» лишь усугубил дело, так что настроение правителя было ниже плинтуса.
Вскоре туда спешно поднялся Байсуй, успевший выяснить личность Му Ин и передавший слова Хунжуй о результатах осмотра.
Лицо Сяо Чэньяня тоже помрачнело.
Оказывается, эта госпожа — двоюродная сестра маленького проныры?
— Ваша Светлость, мужа этой госпожи Му зовут Ван, он служит в Министерстве финансов в чине помощника министра, — мрачно произнес Байсуй. — Его имя также фигурирует в бухгалтерских книгах Юнь Хоусина.
Зловещая аура во взгляде Сяо Чэньяня стала еще плотнее.
В этот момент снизу донесся пронзительный женский визг вперемешку с криками боли нескольких людей.
Сяо Чэньянь выглянул в окно и увидел Цин У, которая стояла на козлах кареты с хлыстом в руках и яростно отхлестывала толпу слуг.
— Какая спесь у холопов из министерства финансов! Смеете среди бела дня людей отбивать!
— Да явись сюда сам ваш господин помощник министра, я и его отхожу плетью!
Под ударами хлыста визжали именно слуги из особняка помощника министра.
И надо же такому случиться — этим людям катастрофически не повезло.
Когда Сяо Чэньянь поднялся в чайную, сопровождавшая его Стража в черных доспехах большей частью тоже укрылась внутри заведения, чтобы не привлекать лишнего внимания и не пугать народ на улице.
Одиноко стоящая у чайной карета выглядела так, будто осталась совсем без охраны, хотя на деле за ней со всех сторон следили невидимые глаза.
Но когда эта ватага слуг из министерского поместья примчалась на поиски, они услышали лишь то, что какая-то сумасшедшая баба бросилась под чужие колеса, и даже не удобоподумали поинтересоваться, чью именно карету они преграждают.
Сяо Чэньянь всегда строго соблюдал армейскую дисциплину и приветствовал бережливость, поэтому карета для выездов не блистала показной роскошью.
Глупые холопы не разглядели на экипаже знаков княжества Янь, приняв его за транспорт простого простолюдина. Не заметив поблизости стражи, они с наглым видом приперлись туда и с порога потребовали выдать им человека.
Цин У и без того кипела от злости, а увидев, что чужие слуги пытаются силой вломиться внутрь кареты, схватила хлыст и огрела их почем зря.
Впереди всех выступала дородная баба с глазами-треугольниками, скошенными к переносице бровями и крайне сварливым выражением лица.
Приведенные ею охранники завопили от боли под ударами хлыста, и сама она тоже получила свою порцию.
— Ты, уличная шавка, мелочь бесстыжая, смеешь меня бить!
— Эй, честные люди, сбегитесь все посмотреть! Тут какая-то наглая чернь укрывает преступницу да еще распускает руки! Небось думаете, вам за это ничего не будет, отведу вас к судьям!
Эта бабища подняла такой ор, что вокруг мгновенно собралась толпа любопытных зевак.
Толстокожая карга бесстыдно завиралась, ни словом не обмолвившись о подлинном происхождении Му Ин, а вместо этого голословно обвиняла ее в воровстве и побеге, уверяя, будто она — простая служанка-воровка, а они явились лишь за тем, чтобы вернуть беглячку на место.
Простые люди правды не знали и принялись оживленно шушукаться, кто-то даже заорал про донос властям.
Сама баба доносить властям, разумеется, не спешила: она выполняла приказ Второй госпожи отыскать и вернуть Му Ин. Если история получит огласку, все узнают, что законная хозяйка особняка помощника министра — безумная баба, и это еще полбеды.
На теле Му Ин имелось слишком много «проблем», и стоило посторонним в них покопаться, как под подозрение попала бы и ее собственная госпожа.
Видя, что Цин У молча смотрит на нее тяжелым взглядом, баба решила, будто та просто боится последствий, и заметно воспрянула духом.
Она кивнула сопровождавшим охранникам, приказывая снова лезть вперед и скрутить девку.
В ту же секунду из чайной лавки один за другим хлынули облаченные в доспехи воины Стражи в черных доспехах, мгновенно обнажившие клинки и приставившие их прямо к шеям наглецов.
Баба и охранники завизжали от ужаса, рухнули на колени и замерли, боясь шелохнуться.
Толпа зевак тоже с испуганными криками шарахнулась назад.
— Какая спесь в особняке помощника министра. Воров ловить уже надумали прямо под окнами моей княгини.
Бабища увидела широким шагом вышедшего из чайной Сяо Чэньяня и вышитый иероглиф «Янь» на доспехах стражников, после чего едва не лишилась чувств прямо на месте.
Как же так… Князь Янь и принцесса Янь?!
Глава 16: Способен ли князь на супружеский долг?
Цин У стояла на подножке кареты, намотав хлыст на руку: — Вы тут вовсю распинаетесь, будто прибыли ловить воров?
— Эта княгиня не собирается позволять кому-то очернять свое имя грязью. Раз уж собралось столько народу, пусть все посмотрят собственными глазами, прячу ли я в своем экипаже воров!
Занавеска кареты откинулась, являя миру сидящую внутри.
Му Ин успели немного привести в порядок: пусть она выглядела не столь жалко, всякому было очевидно, что рассудок ее помрачен.
При виде Му Ин баба и ее люди почувствовали, как земля уходит из-под ног.
Цин У холодно усмехнулась: — Разве вы не воров пришли ловить? Так доложите же всем честным людям, кто здесь вор?
Служанка тряслась в ужасе, но обстановка не оставляла ей времени на раздумья; оставалось лишь винить собственный слепой глаз, не распознавший вовремя карету княжеского дома.
В душе она люто ненавидела Му Ин — с какой стати этой безумной женщине понадобилось привлекать внимание княжества Янь?
Раз уж баба сама заявила о поимке вора, а Му Ин находилась прямо перед ними, отказ от слов означал бы пощечину самой себе. Ей оставалось лишь затянуть старую песню:
— Прошу прощения у Вашей Светлости, это старая дура ослепла и посмела оскорбить вас.
— Будьте милосердны, не гневайтесь на убогих, но та сумасшедшая в карете — и впрямь воровка!
— Смилостивьтесь, откройте дверцу, позвольте нам забрать эту воровку обратно. Она не просто обокрала дом, в припадке безумия она способна покалечить окружающих.
Слушая, как та на все лады честит Му Ин сумасшедшей да воровкой, Цин У закипала от праведного гнева.
— Ах ты наглая собачья морда!
Резкий окрик женщины прорезал воздух, взгляд Цин У метнул молнии: — Она — Му Ин, дочь рода Му, и приходится вам прямой госпожой! Ты, злобная слуга, мало того что вредишь хозяйке, так еще и смеешь вводить людей в заблуждение!
Бабу словно молнией поразило, и она попыталась отбрехаться: — Да с чего бы безумной бабе быть нашей хозяйкой, Ваша Светлость, не позволяйте ей себя одурачить!
Поскольку Му Ин вконец потеряла рассудок и никого не узнавала, а за столько лет заточения в поместье о ней мало кто помнил в столице, откуда этой девке было знать правду?!
— Прекрасно. Тогда не позвать ли сюда твоего хозяина, помощника министра Вана, чтобы он сам подтвердил, знает ли он свою жену в лицо!
Баба испуганно побледнела, но прежде чем она успела снова открыть рот в попытке оправдаться, шедшие позади охранники рухнули на колени, оглашая улицу мольбами о пощаде:
— Ваша Светлость, пощадите! Она и вправду наша госпожа!
— У нее помешательство на фоне исчезновения юного господина, вот болезнь и обострилась. Мы все вышли лишь на ее поиски, и в мыслях не держали преступать границы дозволенного! Во всем виновата лишь эта старая Чжан, она несет бред!
Толпа зевак, наслушавшись этого, вмиг всё поняла.
— Слыхивал я про слуг, что задирают хозяев, но чтоб до такой степени наглеть и заявлять, будто законная госпожа — воровка, это уже ни в какие ворота!
— Чем вообще занимается этот помощник министра Ван? Его собственную жену холопы довели до такого состояния, неужто он был не в курсе?
— С чего бы молодой госпоже из приличного семейства сходить с ума? Похоже, в том доме ее нещадно истязали!
— Верно! Если госпожа действительно больна и сбежала из дому, так прямо и сказали бы. А раз они так усердно покрывали это дело, значит, у ее болезни есть другие причины.
Цин У швырнула хлыст на землю, не удостаивая взглядом падающих ниц рабов, и перевела взор на Сяо Чэньяня:
— Ваша Светлость, любой встречный теперь норовит повесить на нас ярлык укрывателей воров, такое нельзя спускать с рук!
— К тому же госпожа Му — ключевой свидетель.
— В доме этого министра царит полная антисанитария и бардак: слуги позволяют себе оскорблять господ прямо на улице. Если позволить им забрать ее назад, не ровен час, они доведут женщину до смерти, а потом снова попытаются свалить вину на нас!
Сяо Чэньянь вовсе не собирался оставаться в стороне.
В былые времена ему уже доводилось встречать Му Ин, и хотя близко они не общались, одного того факта, что она была племянницей супруги маркиза и двоюродной сестрой маленького проныры, было более чем достаточно, чтобы Сяо Чэньянь решил вмешаться.
— Эту наглую челядь примерно наказать — выдать по сорок палок каждому, а затем выкинуть обратно к воротам особняка помощника министра.
— А эту бабу, — Сяо Чэньянь бросил косой взгляд, — после порки доставить в княжеский особняк и как следует допросить.
Баба замерла с открытым ртом и рухнула без чувств прямо на мостовую.
— Ваша Светлость, — снова подала голос Цин У. — Пожалуй, лучше подать жалобу властям. На теле госпожи Му множество следов истязаний, все это нужно зафиксировать официально, дабы потом никто не посмел переложить вину на нас.
— Слова Вашей Светлости весьма разумны.
Сяо Чэньянь встретился с ней взглядом.
Этот шумный инцидент разнесся по столице со скоростью лесного пожара.
Злосчастную бабу вместе с охранниками прилюдно выпороли на улице, а Цин У на вполне законных основаниях забрала Му Ин в резиденцию князя Янь для лечения.
Вздумай особняк помощника министра заявиться к ним с требованиями вернуть женщину?
Ха! Если у них хватает совести мозолить глаза подобными просьбами, у Цин У найдется тысяча и один способ оставить их нос с тыквой.
Раз уж этот чиновник Ван лишен всякого стыда, Цин У с превеликим удовольствием сорвет с него последние остатки лица.
В карете находилась Му Ин, поэтому Сяо Чэньянь, разумеется, не стал возвращаться внутрь и всю дорогу ехал верхом. От каждого движения то самое многострадальное место, жестоко пострадавшее ранее, отзывалось тупой болью, и на его лбу проступали вены.
А воспоминания, оживленные историей с Му Ин, погрузили его мысли в тяжелую, удушливую волну мрака.
Стоило им вернуться в резиденцию, как туда немедленно вызвали лекарей для осмотра пострадавшей.
Цин У собственными глазами наблюдала, как врач извлекал из запястий и лодыжек Му Ин больше десятка тончайших игл.
Каждая извлеченная игла отзывалась в теле женщины новой судорогой, и лишь после приема сильного успокаивающего зелья она погрузилась в тяжелый сон.
Вся компания собралась во дворе для обсуждения дел.
Цин У: — Удалось ли выбить хоть что-то из этой бабы?
После порки бабу приволокли в княжеский особняк, и стоило применить пыточные методы, как та выложила всё до последнего слова.
Люйцяо: — Эта карга призналась, что действовала по приказу Чжоу — главной жены помощника министра Вана…
— Погодите-ка, — перебила Цин У. — Разве госпожа Му не была главной женой?