Глава 31

С каждым словом Дуань Юна сердце Ле Цинфэна наливалось свинцом, и к концу речи боль стала такой невыносимой, что слёзы едва не брызнули из глаз. Но он всё же сумел совладать с собой и, выдавив кривую улыбку, произнёс: — Я… я… Так и не сумев вымолвить ни слова, он умолк. Дуань Юн, видя его состояние, понял, что попал в точку, и в душе его ликование не знало границ. Вся прежняя досада улетучилась без следа, и он, рассмеявшись, сказал: — Через два месяца наступит счастливый день нашей с Фэйянь свадьбы. Тогда, брат Цинфэн, непременно приходи выпить чарку вина! С этими словами он в мгновение ока вскочил на своего алого скакуна и скрылся в облаке пыли. В душе Ле Цинфэна будто опрокинули кувшин с пятью приправами — все чувства разом хлынули в сердце, перемешавшись, лишив его покоя и воли. Он сам не помнил, как добрался до дома, а добравшись, рухнул на кровать и провалился в беспамятство. Спал он так крепко, что света белого не видел, и когда слуги приходили звать его, он не отвечал. Те решили, что он просто крепко спит, но прошел ещё один день, а он всё не вставал. Слуги забеспокоились, попытались открыть дверь, но она не поддалась. Долго они звали его за дверью, но ответа так и не дождались, и тогда поспешили к Ле Шаньяну.