Время повернуло вспять. Вернемся в последнее воскресенье августа 2019 года — редкий для пекинского разгара лета прохладный и пасмурный день.
Ян Ланьшэн с раннего утра заехал в офис компании, еще раз отредактировал инвестиционный документ и отправил его в чат акционеров в WeChat на проверку. Затем он неспешно прогулялся по парку Тяньтань на западе от компании, в полном одиночестве проведя там все утро. Почувствовав легкий голод, он зашагал к выходу из парка, собираясь заглянуть в одну из лапшичных на гастрономической улице к северу от Хоухая и съесть миску своей любимой пекинской лапши с соусом жацзян.
Мысленно представляя чарующий образ своей покровительницы и возлюбленной Ли Юаньцин и их нежные объятия, он незаметно дошел до перекрестка к западу от Тяньтаня, как вдруг услышал негромкий, но отчетливый голос:
— Суженый из Уезда Пинъюань, погоди шагом!
Он машинально остановился и перевел взгляд на северо-западный угол перекрестка. На скамейке там восседал старец. Хотя летний зной уже шел на убыль и стало немного свежее, Ян Ланьшэн, пройдя всего ничего, успел покрыться испариной на спине, хотя был одет лишь в майку и шорты. А этот старик кутался в поношенную буддийскую рясу; его ноги были крепко скрещены в позе лотоса, и в проемах одежды виднелись хлопчатобумажные туфли с круглыми носками, а справа лежал головной убор Наньхуа. Седые волосы были подобраны сухой веткой, лицо пылало краснотой — с первого взгляда Ян Ланьшэн подумал, что тот просто обгорел на солнце. Седая борода длиной в добрый десяток сантиметров раскинулась на груди. Этот нелепый наряд показался Яну Ланьшэну крайне странным.
Оглядевшись по сторонам и убедившись, что вокруг ни души, Ян Ланьшэн понял, что старик окликнул именно его. Присмотревшись внимательнее, он заметил, что глаза старца были прикрыты, будто отгораживая его от земной суеты. Под веками изредка двигались глазные яблоки, словно заглядывая в сокровенную суть вещей. Две брови долголетия, похожие на тронутые инеем бамбуковые листья, естественно свисали вниз и едва заметно дрожали от легкого ветерка. Здоровый румянец отливал мягким сиянием, напоминая древний нефрит, впитавший в себя благородную текстуру веков, и в нем не было ни следа старческой дряхлости.
Дыхание его было легким и долгим, грудь чуть вздымалась, и каждое движение воздуха словно бы сливалось в тихом резонансе с природой неба и земли. Руки складывали стойку Цзы-У: большие пальцы смыкались со средними, а остальные три пальца свободно выпрямлялись. Поза была устойчивой, как скала, и в то же время исполненной живой грации, словно в ней концентрировалась таинственная энергия мироздания.
В сердце Яна Ланьшэна внезапно вспыхнуло любопытство, и он невольно шагнул к старику. Когда до того оставалось всего три шага, его окатило странным чувством: он отчетливо ощутил, как от старца исходят струйки прохлады, словно весь окружающий воздух пропитался этим холодом.
— Суженый, этот странник готов бесплатно погадать тебе и приоткрыть тайны небес, — не шевелясь, произнес старец, когда тот подошел вплотную.
Он назвал себя странником, что значит — идущим путем Дао, так почему же он в монашеских одеждах? Еще страннее было то, что губы его едва шевелились, но голос Ян Ланьшэн слышал отчетливым и гулким. Взглянув на чудака еще пару раз и заметив, что выражение его лица не изменилось, а глаза по-прежнему прикрыты, Ян Ланьшэн сложил руки в приветствии, улыбнулся и сказал:
— С удовольствием послушаю. Впрочем, три-пять сотен на оплату гадания у меня найдется.
— Назови иероглиф, — только и качнул губами тот.
Это было гадание по иероглифам. Видя на старике буддийскую рясу, головной убор Наньхуа и слыша, как он называет себя странником, Ян Ланьшэн проникся озорством и брякнул первый пришедший на ум иероглиф: «Будда». Руки старика тут же зашевелились — большой палец заскользил между остальными фалангами. Ян Ланьшэн невольно хмыкнул, но старик, казалось, ничуть не смутился и продолжал перебирать пальцы.
— Слева в иероглифе «Будда» стоит человек — это ты, а справа — «фэ». В «Шовэнь цзецзы» сказано: «Фэ — значит выпрямлять». Сюй Хао поясняет: «Фэ и би звучат и значат одинаково. Когда ослабляют лук, связывают два лука спинами друг к другу, чтобы исправить кривизну — это и зовется выпрямлением». Иными словами, ты человек с устремлениями великими, и в этой жизни чего-то добьешься, но путь твой сделает огромный крюк. — Долго перебирая пальцами, старик вернулся в прежнюю позу и заговорил, приоткрыв веки лишь самую малость — глаза стали прищуренными. И где только этот старик набрался такой солидности?
Ян Ланьшэн не был убежденным материалистом, но и в гадания не верил, а потому молча уставился на него. Старик же тихо спросил:
— Дата и час рождения?
— Год Гуй-Чжоу, месяц Жэнь-Суй, день Дин-Юй, час Цзи-Юй, — не задумываясь ответил Ян Ланьшэн, разумеется, помнивший свою бацзы.
— Сань-чжаму, да-хай-шуй, шань-ся-хо, да-и-ту, — бормотал старик, низким и хриплым голосом, словно доносившимся из глубин веков. — Среди пяти стихий недостает дерева и металла, кругом царит хаос. Этот расклад годится лишь для подпитки влаги и ее смягчения силой металла. К тому же ты рожден в день Юй и час Юй; день Дин-Юй — это тонкий миг, когда лунная фаза сменяется с инь на ян. Такая судьба лучше всего подходит для укоренения и развития на родной земле, а если и искать помощи, то опираться придется на запад и юг. Но ты почему-то засел здесь, в Пекине, взвалив на плечи тяжкий груз дел.
Старик слегка нахмурился, лицо его помрачнело, и он снова принялся перебирать пальцы, вычисляя судьбу; каждое движение его пальцев словно дергало за струны рока.
— Пусть нынче тебе сорок шесть и все кажется гладким, но следующий год станет для тебя годом смут и невзгод!
Только затих голос, как старик, до того державший глаза полуприкрытыми, вдруг распахнул их настежь. В тот же миг Ян Ланьшэн почувствовал, как на него устремился пронзительный, подобный факелу взгляд, словно невидимая сеть мгновенно оплела его с ног до головы. В этом взгляде крылась такая тяжесть, что у него защемило в груди и стало трудно дышать, будто каждый вдох требовал всех сил тела. Он инстинктивно хотел отпрянуть, но обнаружил, что словно пригвожден к месту и не может шевельнуться, оставаясь под этим прожигающим взглядом и испытывая внутренний шок и страх.
— Прошу учителя указать выход! — справившись с парой мгновений растерянности и совладав с собой, слегка согнувшись, произнес Ян Ланьшэн.
Как ни крути, а его нынешний бизнес шел как по маслу, к тому же на носу было подписание инвестиционного проекта на сумму более чем в два миллиарда. Если вложения окажутся успешными, это кардинально изменит его жизнь и вознесет на самую вершину. Тогда годы его упорного труда не пропадут даром, и появится шанс воплотить мечты в реальность, а упустить такую возможность он никак не мог. Именно поэтому он с самого утра примчался в офис, чтобы провести финальную проверку инвестиционных бумаг.
Эту пекинскую компанию его инвесторы учредили в марте 2017 года. Сразу после создания она развернула бурную деятельность по привлечению средств и вложению капитала, и всего за год подписала и запустила несколько проектов с общим объемом инвестиций в 8,3 миллиарда. Поскольку все эти проекты были долгосрочными и на их строительство требовалось два-три года, прибыли пока не было, но каналы финансирования и перспективы доходов уже вырисовались отчетливо.
Его покровительница и возлюбленная Ли Юаньцин как раз вчера вечером села на скоростной поезд — ее целью было подписать крупное соглашение о финансировании в Шанхае. Сам же он, как председатель правления, должен был оставаться в Пекине, держа руку на пульсе. Сейчас все сотрудники компании горели общим делом, и каждый верил в этот проект.
— В следующем году ты потеряешь все. Советую не цепляться за былое и действовать согласно своей судьбе, — бросил взгляд на погруженного в раздумья Ян Ланьшэна старик, тихо проговорил это и закрыл глаза, словно ничего не произошло.
Ян Ланьшэн вытащил из кошелька две тысячи наличными, протянул их и сказал:
— Благодарю вас, учитель, примите эту малость в знак уважения!
Сетевые платежи нынче развиты невероятно, и неизвестно с каких пор расплачиваться наличными стало казаться чем-то старомодным — деньги в сумочке Яна Ланьшэна предназначались вообще-то для посещения спортзала. Но старик так и не открыл глаз, лишь легонько покачал головой.
Ничего не поделаешь, Ян Ланьшэн убрал купюры, помедлил, поклонился и зашагал обратно. Эта встреча напрочь отбила у него аппетит, и он вернулся в офис в крайне растрепанных чувствах...
Притча о кардé и причинности:
Гость чужой снизошел на рассвете в преддверии хаоса,
В вихрях ветра и туч пыль времен поднялась со дна.
Скрыта мощь чудес, и колеблется ткань мирозданья,
Мудрый речью благой о причинах рассудит сполна.
У былых упований исчислен у каждого номер,
Разве годы упадка приходят с пустого зерна?
Всё вернется на круги своя по предначертанью,
Вслушайся в речи бессмертных — познай суть сполна.