У Саньсин, видя, что госпожа У вот-вот разгневается, решил заговорить первым.
Старуха метнула на У Саньсина сердитый взгляд, а затем ласково, словно утешая ребенка, обратилась к У Се:
— Се, милый, расскажи-ка всем ещё раз то, что ты говорил раньше. Пусть твой дядюшка хорошенько послушает, что он натворил.
У Се сначала быстро и робко покосился на У Саньсина, а затем, словно собрав всё свое мужество, выскользнул из объятий госпожи У и заговорил. В его голосе слышалась едва уловимая дрожь, но он изо всех сил старался выглядеть благоразумным:
— Бабушка... Вы не вините третьего дядюшку. Это я во всём виноват... Я сам никчёмный.
Он шмыгнул носом, глаза его покраснели ещё сильнее, но он упрямо не давал слезам пролиться, хотя сдавленные рыдания в голосе было не скрыть.
Мысленная речь: Чёртов рот, держись!
Едва У Се открыл рот, У Саньсин сразу почуял неладное.
Всё-таки он сам растил этого парня, знал его как облупленного. Разве этот тон мальчика не был попыткой столкнуть своего дядюшку в огненную яму?
Родная мать души не чаяла в единственном внуке.
И даже если она догадывалась, что он, У Саньсин, задумал, это не мешало ей злиться.
У Саньсин уже предвидел, что его ждёт взбучка.
Глава 30: Выход У Се — «Зелёный чай»
— Некоторое время назад мне кто-то позвонил и сказал, что третий дядюшка... он собирался взять в аренду очень дорогое оборудование. Сказал, что срочно нужно, а поручителя найти не может, вот и... и вписал моё имя... В итоге, в итоге дядюшка уплыл на этом оборудовании в море, и с тех пор на связь не выходил...
Дойдя до этого места, У Се слегка вжал голову в плечи, будто вспомнил что-то ужасное, и в его глазах мелькнул запоздалый страх:
— Фирма, сдающая оборудование, забеспокоилась, стала каждый день меня донимать... Мне было совсем невмоготу, да ещё я боялся, что с дядюшкой случилась беда, вот... вот и сам, скрепя сердце, отправился на поиски. То море... оказалось совсем не таким, как я себе представлял. Я, я чуть не погиб там, правда, бабушка. Несколько раз я думал, что мне конец... Шторм, странные корабли, и ещё, и ещё...
Он сделал уместную паузу, глубоко вздохнул, словно пытаясь справиться с огромным страхом, а затем посмотрел на У Саньсина со сложной смесью благодарности и едва уловимой «обиды»:
— К счастью... К счастью, в пути я встретил одного товарища по имени Су Цань. Она оказалась невероятно сильной. Если бы не она, оберегавшая меня в пути, несколько раз вытаскивавшая меня с того света, я бы, наверное... не увидел больше вас, бабушка. Сестра Су Цань сказала, что это вы, третий дядюшка, попросили её присмотреть за мной... Я в душе очень благодарен вам, дядюшка. Даже когда вас самих не было рядом, вы всё равно думали о моей безопасности...
Тон его резко изменился. У Се опустил голову, начал бессознательно теребить край одежды, голос его становился всё тише, полный смущения и стеснения:
— Но... Но сестра Су Цань потом сказала мне, что обещанное вами вознаграждение, третий дядюшка... так и не выплатили. Она не торопила меня, просто упомянула... Но сумма эта, для неё это трудовые деньги, а для меня... Я бы все свои сбережения выложил — и то не хватит. Несколько миллионов... Я, я просто... Сестра Су Цань спасала меня столько раз, а я даже её трудовые отдать не могу. Мне так неловко, я чувствую себя совершенно никчёмным...
Он поднял голову, и в этот момент с его ресниц наконец-то скатилась одна-единственная уместная слезинка, но он тут же быстро её смахнул, выдавив из себя понимающую улыбку, которая была хуже слёз:
— Третий дядюшка, вы не сердитесь, я вас не виню. Я знаю, у вас, наверное, были трудности. Эти деньги... эти деньги я и должен был заплатить. Раз вы доверили мне быть поручителем — значит, верили. Это я сам поехал вас искать... Я вынесу этот убыток. Просто... просто вчера вечером я вернулся, лёг один в кровать, и чем больше думал, тем больше боялся, а тут ещё и сестра Су Цань... На душе стало так тяжело, что я утром не сдержался и сказал бабушке лишнего... Вы не беспокойтесь, я сейчас же пойду искать работу, буду брать несколько подработок, чтобы хоть понемногу выплатить долг...
После этой эмоциональной и источающей аромат «зелёного чая» жалобы лицо госпожи У помрачнело, сменившись яростью и сердечной болью.
Она смотрела на бледное личико и красные глазницы своего драгоценного внука, слушала его рассказ о пережитых опасностях и обидах, думала о том, что «спасительнице» до сих пор не заплатили, что третий не только пропал и навлёк беду, но и заставил внука влезть в огромные долги, и теперь тот, возможно, пойдёт батрачить...
Эта речь У Се стала настоящим актёрским прорывом, её можно было бы назвать «Рождение кинозвезды клана У».
Слушая эту жалобу У Се, сердце У Саньсина, которое и так висело на волоске, наконец оборвалось.
— У Саньсин! — госпожа У тяжело хлопнула ладонью по столу. Она даже не назвала его «третьим», а обратилась по полному имени. — Посмотри, что ты натворил! Сам ведёшь себя неподобающе, так ещё и Се впутываешь! Заставляешь ребёнка дрожать от страха за тебя, он чуть жизни не лишился вдали от дома! А теперь ещё и спасительнице его хочешь не заплатить? Ты опозорил всю нашу семью У! Немедленно, до копейки, отдай эти деньги и лично извинись перед госпожой Су! И ещё, выдели одну из своих лавок в собственность Се, пусть это успокоит его нервы! Если я ещё раз узнаю, что ты обманываешь Се, я с тобой не посчитаюсь! А сам, как расплатишься, ступай в родовой храм, встань на колени. Второй, проследи за ним.
— Слушаюсь, матушка. Я уж «хорошенько» присмотрю за третьим, — отозвался У Эрбай.
У Саньсин от стыда не мог поднять головы перед матерью.
Мысленная речь: Да чтоб тебя... Когда этот парень успел этому научиться?! Яму вырыл — глубокую и естественную!
У Се же слегка опустил голову и, в том углу, где бабушка не видела, незаметно перевёл дух. В глубине его глаз промелькнула едва заметная хитринка — признак того, что план удался.
Но внешне он всё так же изображал хрупкую, испуганную фигуру, которая лишь чуть-чуть успокоилась, получив защиту бабушки.
Су Цань: Я в тебе не ошиблась.
Видя, что бабушка отчитала третьего дядюшку и теперь повернулась утешать его самого, У Се, если бы его чувства можно было материализовать, уже начал бы пускать фейерверки. Нечасто выпадает случай увидеть, как дядюшка попадает впросак.
— Бабушка, со мной всё в порядке. Не надо из-за меня наказывать третьего дядюшку. Он тоже хотел как лучше, — сказал У Се.
— Се, ты ведь с утра пришёл и ещё не ел? Пойди-ка, поешь ещё немного вместе с бабушкой, — вмешался У Эрбай, решив, что инцидент исчерпан. Главное — подставить У Саньсина — уже сделано, а если продолжать дальше, третий затаит обиду. — А ты, третий, пошли со мной в кабинет, отдадим долг.
У Се, понимая, что нужно вовремя остановиться, поддержал госпожу У под локоть и направился с ней в столовую.
Едва У Се и госпожа У вышли из гостиной, У Эрбай тут же сменил благодушное выражение лица и сердито зыркнул на У Саньсина.
— Пойдём со мной в кабинет, расскажешь всё толком об этом деле.
У Се, видя, что дело сделано, тайком отправил Су Цань сообщение.
Су Цань, хоть и не знала точно, как именно У Се всё провернул, но приблизительно догадывалась, поэтому просто осталась дома ждать звонка от У Саньсина.
В кабинете.
У Эрбай выслушал весь рассказ У Саньсина и некоторое время молчал.
— Второй брат, как думаешь? Мне сейчас позвонить Су Цань и перевести деньги? — спросил У Саньсин.
Он боялся и матери, и старшего брата. Видя, что У Эрбай молчит, он не знал, как быть.
— Не торопись. Сначала позвони Северному Немому, расспроси его обо всём, что произошло в гробнице.
— Ладно.
Су Цань догадывалась, что они могут спросить Чжан Цилиня о случившемся в гробнице.
В конце концов, их было четверо в этом деле. У Се они спрашивать не станут. Из троих оставшихся — она сама, Толстяк Ван и Чжан Цилинь. Толстяка Ван, хоть и приставил к У Се У Саньсин, но слова Чжан Цилиня, прозванного Северным Немым, явно будут более весомыми.
Ей было всё равно. Чиста, как стёклышко, пусть хоть как спрашивают, хоть досконально проверяют — ошибку не найдут.
Учитывая подозрительный характер всей троицы из клана У, максимум, что они могут заподозрить — это её мотивы для сближения с У Се.
У Саньсин знал, что было в той Подводной гробнице. Он спрашивал Северного Немого в основном, чтобы разузнать о Су Цань. С помощью Северного Немого их план заставить У Се заподозрить собственные мотивы был, конечно, выполнен.
Ключевым моментом была эта переменная — Су Цань.
Они вынашивали этот план много лет, вложили в него силы трёх поколений — ни в коем случае нельзя допустить, чтобы какая-то переменная привела к отклонению от задачи или провалу.
Если заметят хоть малейшую проблему, лучше ошибиться и устранить, чем упустить.
Хотя в народе и говорят, что Северного Немого найти непросто, он человек загадочный, но это для кого как.
Связь Девяти Врат с Чжан Цилинем была глубока.
Глава 31: Су Цань даёт отпор У Саньсину
Госпожа У тоже знала, чем занимается У Саньсин, поэтому, отчитав его, просто утешала У Се.
Её муж и сыновья потратили столько времени и сил на это дело, и вот теперь даже внук ступил на этот путь.
Всё, что она могла сделать — это утешить У Се, когда ему было грустно и тяжело.
Неизбежно разговор зашёл о Су Цань. У Се рассказывал бабушке о её необычайных способностях, и глаза его светились восхищением и похвалой. А в это время в другом месте У Саньсин говорил о ней же по телефону с Чжан Цилинем.
Госпожа У слушала краем уха. Она была знакома с покойным Ба Е Ци. Раз Су Цань, по описанию У Се, была так талантлива, значит, наверняка чего-то стоит.
А кем она была? Чьим человеком? Настоящие ли у неё способности? Пусть об этом думают второй и третий.
У детей своя судьба, она не может и не хочет вмешиваться.
У Саньсин и У Эрбай, тем временем, думали о большем.
Хорошая физическая подготовка, есть голова на плечах, острый глаз, необычайное мастерство в сюаньсюэ, молодая, но уже несколько лет гремит в этих кругах — такой человек рядом с У Се станет дополнительной гарантией.
Теперь главное — убедиться, что она не шпионка из Клана Ван или из другого клана. Если её прошлое чисто, можно попытаться переманить её на свою сторону.
Привлечь её к У Се — всё равно что привлечь к их клану У. При правильном подходе это принесёт клану У одну только пользу и никакого вреда.
Так думали они. Так же думали и другие, кто узнал об этом. После смерти Ба Е Ци умелых в оккультных искусствах осталось немного. А тут вдруг появляется кто-то новый — сразу стал лакомым кусочком, и все стороны захотели его переманить.
— Второй брат... — начал У Саньсин.
— Решай сам. Сможешь привлечь его к У Се — хорошо. Не сможешь — не настаивай. Просто завяжи дружеские отношения. Как минимум не враждуй. Но если точно определишь, что он из того клана — даже жалко будет, но придётся убрать, — сказал У Эрбай.
— Понял, второй брат.
— Постой. Сначала переведи деньги, а потом иди в родовой храм и стой на коленях до завтрашнего полудня.
У Саньсин собирался улизнуть по-тихому, чтобы замять это дело, но второй брат снова заговорил. У Саньсин хотел было попросить пощады, может, хотя бы не стоять на коленях в храме.
Он уже взрослый человек — разве пристало ему стоять на коленях в наказание в родовом храме?
Но сказать этого он не посмел.
У Эрбай предугадал намерения У Саньсина:
— Что, слова матери для тебя не указ, мои слова тоже не указ? Ты что, бунт против небес задумал? И деньги переводи со своего счёта, я за тобой убирать не нанимался. Что это за рожа? Ты моими словами недоволен?
— Нет-нет, второй брат, я вовсе не недоволен. Я сейчас же переведу деньги, — ответил У Саньсин.
Он тут же велел Пань Цзы перевести те 4 миллиона.
(Автор: Отметьте, запомните, это пригодится.)
У Эрбай не смотрел, сколько именно, главное, что деньги перевели, и он не стал цепляться. Он велел У Саньсину убираться, сказав, что тот стоит в кабинете и мозолит глаза.
Не успел тот выйти, как позвонила Су Цань.
У Саньсин посмотрел на имя на экране и заколебался — отвечать или нет. В основном от страха.
Он украдкой глянул на У Эрбая и собрался выйти, чтобы ответить.
У Эрбай, увидев такое поведение, сразу понял: брат точно сделал что-то, за что ему стыдно. И тут, только что перевели деньги, как сразу звонок. Если тут нет какого-то подвоха, У Эрбай бы не поверил.
— Отвечай. Здесь. Включи громкую связь.
— Да ну, второй брат, уже поздно, не буду мешать твоей работе, я выйду, отвечу, — с ещё большим страхом замялся У Саньсин, пытаясь уйти.
— Не заставляй меня повторять, — голос У Эрбая был полон угрозы, и нога У Саньсина, уже шагнувшая к двери, замерла на месте.
Телефон звонил и звонил, вот-вот должен был сброситься. Под опасным взглядом второго брата У Саньсин дрожащей рукой нажал кнопку ответа.
— Третий господин, позвольте поинтересоваться, у вашего клана У сейчас финансовые трудности? Если да, скажите мне, я пожертвую вам два юаня, — сразу же с подковыркой начала Су Цань.
Услышав это, лица У Саньсина и У Эрбая мгновенно потемнели.
— Барышня, лучше бы следили за языком. У нас в клане всё отлично, не извольте беспокоиться.
— Да что вы? А я-то думала, у клана У стряслась беда. Где же оставшаяся треть оговорённого гонорара?
У Эрбай, услышав это, сразу понял, какую глупость сотворил его третий брат.
— Что за треть? Я же перевёл тебе всё, что положено! Не болтай ерунды, — У Саньсин упёрся, как баран, не желая признавать, тем более перед носом у второго брата. Он уже краем глаза видел, как лицо второго брата становится всё мрачнее.
— Значит, третий господин, у вас, видно, возраст берёт своё, память стала плохая. Как мы договаривались: 4 миллиона — гонорар за выезд. Стоимость талисманной бумаги отдельно. За время пути, чтобы спасти младшего господина У, я использовала в общей сложности 23 талисмана. Один талисман — 300 тысяч. Итого — 6 миллионов 900 тысяч. Гонорар я только что получила, а вот остальное — перевели вы или нет, вы сами знаете, — ответила Су Цань.
— Ах, да, да?.. Должно быть, мои подчинённые забыли перевести. Вы уж простите эту накладку. Я сейчас же его накажу... — под давлением У Эрбая У Саньсин попытался сохранить лицо.
— По мнению третьего господина, эти 6 миллионов 900 тысяч можно списать на то, что вы просто накажете подчинённого, и дело с концом? Тогда потрудитесь, третий господин, снизойти и объяснить мне, невежественному человечку, сколько же стоит одна ваша порка подчинённого? Чтобы я могла оценить размах. У третьего господина, оказывается, талантливые подчинённые. Я-то думала, что Южный Слепой и Северный Немой — это потолок, а оказывается, у вас есть кто-то круче, чем они оба вместе взятые! Поздравляю вас, третий господин! Однако, вам стоит быть осторожнее. Сегодня этот человек так нагло присваивает ваши деньги, завтра, глядишь, и вас самого подвинет, а послезавтра — и вовсе скинет клан У и сам сядет на пятое место в Девяти Вратах, — продолжила Су Цань, услышав оправдания.
У Саньсин пытался переложить вину за эти деньги на кого-то другого, а когда его спросили, сказал, что накажет подчинённого, и ни слова о возврате денег.
Настоящий старый лис, мастерски играет словами. Жаль только, что она не из тех, кто боится его власти и положения и не посмеет требовать, а если и потребует, то её обведут вокруг пальца.
Эта тирада Су Цань поставила У Саньсина на место. Вроде бы и хвалила, и беспокоилась, но насмешка и сарказм в её словах просто зашкаливали.
— По-моему, третий господин, вы больше похожи не на человека, собирающего банду для разграбления гробниц, а на повара. Ишь как вы умеете сбрасывать с себя вину!
— Су... — попытался прервать её У Саньсин, но разве Су Цань стала бы его слушать?
Чем больше она думала, тем сильнее злилась. Это же 6 миллионов 900 тысяч, не 69 юаней 5 цзяо и не 690 юаней. Всего 10 миллионов 900 тысяч, а он урезал до 4 миллионов. Так урезать — это же надо быть безумцем!
— Но, знаете, я считаю, что третьему господину не стоит быть зазывалой, а нужно идти в сценаристы. Врёте складно, прямо одно за другим. Уже несколько десятилетий, как не стало империи Цин, а я видывала забинтованные ноги, но забинтованные мозги — впервые. Пользуются тем, что у них с головой не в порядке, и творят что хотят! — Су Цань распалялась всё сильнее, уже почти готовая перейти на прямые оскорбления.
У Саньсин несколько раз пытался её перебить, но безуспешно. Видя это, У Эрбай решил вмешаться:
— Господин Су, это У Эрбай.
Су Цань, услышав, что это У Эрбай прервал её, замолчала. У Саньсин с облегчением выдохнул.
Глава 32: Домашний фарс клана У
Но не успел он выдохнуть до конца, как снова заговорила Су Цань:
— А я-то думала, откуда у третьего господина смелость так нагло нарушать договорённости. Оказывается, за его спиной стоит второй господин. Прошу прощения, второй господин, если мои слова прозвучали резко или задели вас. Приношу свои глубочайшие извинения. А теперь не соблаговолите ли сказать мне об этом, чтобы я могла повторить их снова?
У Эрбай думал, что, вмешавшись, он даст понять собеседнику, что его тоже слышно. И даже если это У Саньсин виноват, она, возможно, проявит хоть немного уважения и сбавит тон. Но в итоге он сам получил по шапке.
Делать было нечего. Пришлось, хоть и с каменным лицом, стараться говорить как можно мягче, чтобы успокоить её:
— Господин Су, в этом деле Саньсин поступил неподобающе. Я сейчас же отправлю его в родовой храм стоять на коленях. Вы сначала успокойтесь. Я обязательно всё улажу и дам вам удовлетворительный ответ.
В трубке раздался смех Су Цань, будто У Эрбай сказал что-то очень смешное:
— Я только что сказала, что третий господин — хороший повар. А вы, второй господин, видно, тоже готовите неплохо! Третий господин сбрасывает вину на подчинённого, вы сбрасываете её на третьего господина. Видимо, вы оба в кулинарии преуспели. Все говорят, что у мужчины под коленями — золото. Выходит, не зря говорят. Простоит третий господин на коленях в храме — и это будет стоить 6 миллионов 900 тысяч.
Будь то третий или второй господин — Су Цань не собиралась никого щадить. Задолжали денег, да ещё и нос воротят!
— Господин Су, не поймите неправильно. Мы не говорили, что не отдадим. Эти деньги мы обязательно выплатим, — ответил У Эрбай, чувствуя, что гнев уже с трудом сдерживается.
Он снова зыркнул на У Саньсина. В этом взгляде читалось: «У Саньсин, тебе конец».
Сам он был известным вторым господином из клана У, хозяином целого квартала. И тут какой-то молокосос почти тычет в него пальцем и оскорбляет. Кому ж такое понравится?
— Ого! Значит, я действительно неправильно поняла. Что ж, предупреждаю сразу: я не из тех, кого легко обидеть. Мне плевать, как вы будете решать этот вопрос — скинете вину на подчинённого или на третьего господина. Но чтобы завтра до полудня на мой счёт поступило ещё 7 миллионов, включая 100 тысяч неустойки. Иначе я ручаюсь, что ваша фамильная усадьба не доживёт до послезавтрашнего утра.
Если раньше она говорила с намёками и сарказмом, то последняя фраза была прямой угрозой.
Су Цань плевать хотела на то, что подумают или сделают У Саньсин и У Эрбай. Закончив, она повесила трубку.
Она не стала им говорить, что приготовила для них обоих ещё один сюрприз.
У Саньсин слушал гудки в трубке и думал о только что прозвучавшей угрозе. Он уже хотел было взорваться, но, подняв голову, увидел, что второй брат пристально смотрит на него.
Пришлось проглотить гнев и приготовиться покорно идти в родовой храм, надеясь замять этот инцидент.
Но второй брат, похоже, не собирался его отпускать:
— Ну ты даёшь, третий! Уже до того дошёл, что долги не отдаёшь! И как тебе только не стыдно, господин третий!
— Да нет, брат, я не хотел... Я вовсе не хотел не платить, я просто думал...