Глава 2

Сокровище, найденное на Горе Лотоса, и загадочный труп на улице Биньцзян

Гора Лотоса, расположенная более чем в двадцати километрах от пригородной зоны Хайцзяо, представляет собой государственный лесной парк, включающий в себя более десятка вершин, таких как Лотос, Лежащий Бык, Помост Рыбака и Слиток Золота. Общая площадь лесного покрова здесь составляет более 95%.

Главная вершина, пик Лотос, возвышается на 1078 метров над уровнем моря. На востоке она круто обрывается к морю, словно срезанная ножом, на юго-западе её склоны чуть более пологие, а на севере — крутоваты. Гора поросла высокими деревьями и богата дикой природой. Особенно в этот знойный летний день в её глуши царит прохлада, словно весной.

Поскольку более десятка горных вершин тянутся непрерывной цепью, переплетаясь и образуя четыре горных хребта — три продольных и один поперечный, — рельеф здесь сложный, а породы деревьев однообразные. Стоит зайти вглубь леса, как тут же легко заблудиться. Эту местность даже называют китайским Аокигахарой. Поэтому, несмотря на живописность здешних мест, туристов тут обычно немного.

У родника на пологом склоне холма, на лесной лужайке, четверо подростков — три девушки и один парень, пышущие юношеской энергией, — были заняты подготовкой к пикнику. Всем им было от силы по пятнадцать-шестнадцать лет.

— Ясинь, приправы; Чжао Лэй, иди набери еще хвороста; Ваньэр, как там мясо, нанизала? — командующая всем этим девушка была зачесана в две толстые косы, на ней была белая футболка, черная короткая юбка, длинные белые чулки и кроссовки. Совсем не заботясь о своем имидже, она вовсю разводила огонь, так что её лицо покрылось сажей от дыма. Звали её Фэн Эньэнь, а остальные две девушки, Чжао Ясинь и Чжэн Ваньэр, были её лучшими подругами. Чжао Лэй приходился Ясинь двоюродным братом, хотя был младше её всего на один месяц.

— Эньэнь, огонь разгорелся, иди умойся, посмотри на себя, стала похожа на чумазого поросенка. — У Ясинь была короткая стрижка с прядями, закрывающими уши, а Эньэнь в шутку называла её грибком. С густыми бровями и большими глазами, она выглядела точь-в-точь как девчонка-сорванец и была одета в выцветшие синие джинсовые шорты, открывающие пропорциональные, стройные и длинные ноги.

— Сама ты раскоряка! Сама ты чумазый поросенок! — Эньэнь провела рукой по лицу, размазав пот вперемешку с сажей, отчего стала еще грязнее. Чжао Ясинь указала на неё пальцем и громко рассмеялась, и даже самая тихая и кроткая из всех троих, Чжэн Ваньэр, невольно улыбнулась.

— Столько хватит! — Чжао Лэй притащил огромную охапку ветвей и с одышкой бросил её себе под ноги. Ясинь с недовольным видом бросила: — Сделал чуть-чуть работы и уже упер руки в бока и дышишь! Ты вообще мужчина? Иди еще набери, живо!

Чжао Лэй издал тяжелый вздох носом. Он был низкорослым и плотным, с круглым пузом, носил толстые круглые очки в большой оправе и походил на доктора Филина из мультфильма. Получив нагоняй от старшей кузины, он не смел и пикнуть: с самого детства ему нередко доставалось от неё тумаков.

— Ой, крольчонок! — Ваньэр бросила деревянный шампур и, приподняв длинное юбочное платье, бросилась в погоню. С распущенными ниже плеч волосами, соболиными бровями и сияющими глазами, она обладала самой яркой внешностью среди трех подруг и полностью оправдывала свое имя — была нежной, милой и очаровательной. А такое милое создание, как белый кролик, обладало для нее неотразимой притягательностью.

Эньэнь только успела кое-как плеснуть в лицо пару горстей воды, как услышала голос Ваньэр, и тут же засучила рукава, громко крикнув: — Ваньэр, не гонись за ним, предоставь это мне! — Ваньэр была абсолютным топографическим кретином: не то что в лесу, она и в городе в метро могла заблудиться.

— Эньэнь, кажется, он ранен, — показала Ваньэр Фэн Эньэнь.

Маленький кролик хромал и прыгал медленно, словно его чем-то оцарапали или укусили. — Ой, и правда ранен! Тогда ему не уйти! — Фэн Эньэнь встрепенулась.

— Эй, вы двое, кто хочет крольчатины? — громко спросила Ясинь. У нее был чувственный широкий рот, типичное лицо заядлого гурмана, хотя по части любви поесть все три девушки не уступали друг другу. Что же до Чжао Лэя, то ответ был очевиден по одному его телосложению.

— Белый кролик такой милый, а ты хочешь сделать с ним такое жестокое дело? Правда, Эньэнь? — Ваньэр обернулась, но увидела, как Эньэнь с трудом сглатывает слюну. — Тушеные кроличьи головы, острые кусочки крольчатины, кролик целиком, крольчонок… Я иду!

— Эньэнь, не поддавайся на провокации Ясинь! — испугалась Ваньэр.

— Эй, две дурочки, не убегайте далеко, берегитесь лесных маньяков! — видя, что подруги уносятся все дальше, Ясинь слегка встревожилась, но те уже убежали далеко.

Несмотря на ранение, кролик всё же оказался куда проворнее двух барышень. Погоня продолжалась уже некоторое время, но догнать его так и не удалось. Ваньэр вытирала пот, чувствуя усталость, и тогда Эньэнь вызвалась добровольцем: — Ваньэр, ты устала, отдохни, я побегу за ним.

Ваньэр прислонилась к камню под деревом: — Эньэнь, не уходи далеко!

Эньэнь была внучкой лесника Фэн Аньгена, и весь этот лесной массив охранялся ее дедом. Она отлично знала каждое место, где проходили лесные тропинки.

Глядя на дорожки, протоптанные лесорубами и лесниками, Эньэнь ответила: — Не бойся, я не заблужусь, жди меня здесь! Если что-то случится, кричи.

Крольчонок оказался на редкость хитрым: петляя из стороны в сторону, он неожиданно нырнул в густые заросли кустарника. Рискуя поцарапаться, Эньэнь наконец протиснулась сквозь плотные ветки, но кролика и след простыл. Зато ее внимание привлекла совсем другая вещь.

Деревянный ящик длиной, шириной и высотой примерно по одному مترу оставлял глубокий продавленный след на мягкой земле. Странно, ведь Эньэнь вместе с дедушкой регулярно патрулировала лес, чтобы предотвратить незаконную вырубку и браконьерство, и в прошлый раз никакого ящика здесь не было! Эньэнь подняла голову: кроны деревьев, прежде заслонявшие небо, почему-то лишились множества ветвей, образовав квадратное отверстие, похожее на решетку. Солнечный свет падал сквозь этот проем, формируя мощный световой столп, который как раз падал на Эньэнь, в то время как деревянный ящик тихо лежал прямо перед ней.

Слышен звук… Эньэнь не знала, что находилось внутри ящика, но ей почему-то показалось, будто только что в щели ящика мелькнули звериные глаза. Любопытство пересилило страх, и Эньэнь с замиранием сердца приблизилась, заглядывая внутрь сквозь щели. Внутри было слишком темно, и ничего не было видно.

Тук-тук — постучала Эньэнь. Крепкое дерево издало глухой звук. Рейки, прибитые по периметру ящика, были толщиной не менее пяти сантиметров, а массивные клепаные гвозди — толщиной почти с палец Эньэнь. Дед приложила к шляпке гвоздя свой большой палец: та оказалась шире его целым ободком. Тук-тук — неожиданно изнутри ящика раздался ответный звук, до смерти напугавший Эньэнь.

На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь пением птиц в кронах, и Эньэнь снова постучала: — Тук.

— Тук — донеслось из ящика.

— Тук-тук-тук — постучала Эньэнь трижды.

Ящик: — Тук-тук-тук.

Эньэнь: — Тук, тук-тук, тук-тук-тук-тук-тук.

Ящик: — Тук, тук-тук, тук-тук-тук-тук-тук.

Что за чертовщина? Перепуганная и удивленная Эньэнь обошла вокруг ящика. Внутри него явно находился какой-то сгусток тени, и Эньэнь чувствовала, что эта тень поворачивается вслед за ее перемещениями. Внутри сидело живое существо, и оно наблюдало за ней!

Неужели это добыча браконьеров? Почему ящик выбросили здесь? Не скатился ли он с горы? Раз оно способно имитировать ее стук, вряд ли это крупная кошка или дикий кабан. Может, это горная макака?

Существо внутри ящика отчаянно забилось, издавая мычащие звуки, а клепаные гвозди в досках издали легкий скрип. Но эти гвозди были настолько прочными, что выбраться наружу из закрытого ящика казалось почти невозможным.

Заметив, что в некоторых местах деревянный ящик потрескался особенно сильно и огромные заржавленные гвозди торчат наружу под углом почти на десять сантиметров, Эньэнь подумала, что вряд ли потребуется много усилий, чтобы поддеть крышку.

Но не бросится ли то, что сидит внутри, прямо на нее, стоит только отпереть его? В таком огромном ящике вполне могло поместиться нечто немаленькое. Посомневавшись с минуту, ведомая каким-то шестым чувством, Эньэнь подобрала длинную и прочную ветку.

— Слушай, я сейчас выпущу тебя, только веди себя тихо. Если посмеешь броситься на меня, я отлуплю тебя этой палкой до синяков! — сама не зная, понимает ли ее обитатель ящика, Эньэнь бормотала себе под нос, чтобы придать смелости.

Всунув палку в щель, Эньэнь подпрыгнула и всем весом навалилась на нее, изо всех сил поддевая крышку. Растрескавшиеся гвозди и доски мгновенно подались, и вся крышка ящика отлетела в сторону.

Во тьме забрезжил свет!

Он открыл глаза, высунул голову и окинул взглядом окружающий мир.

Первым, что бросилось ему в глаза, было точеное овальное лицо, две тонкие дугообразные брови, широко раскрытые глаза. Под аккуратным прямым носом слегка приоткрылись красные губы, обнажая два ряда белых зубов. Игривые косички с обеих сторон наполовину прикрывали сияющие нефритовые ушки, а на лбу лежала ровная челка… Это выражение? Ужас! В его голове мгновенно вспыхнуло слово ужас!

Секунд пятнадцать в голове Эньэнь была абсолютная пустота. Существо, поднявшееся в ящике, оказалось совершенно неожиданным: это был человек. Совершенно голый человек, на котором не было ни единого волоска, и по возрасту он казался едва ли старше самой Эньэнь.

Его лоб украшало ярко-алое пятно. Этот цвет не походил на врожденное родимое пятно, а напоминал застарелый след от долгого надавливания или прилив крови после травмы. Четыре неправильных ромба, сливаясь воедино, образовывали фигуру, похожую на готовую взмахнуть крыльями алую бабочку. Чем ближе к центру, тем насыщеннее был красный цвет, а по краям от него, словно паучьи лапки, расходились тонкие трещинки кровеносных сосудов.

Кожа у него была куда белее, чем у обычных людей — фарфорово-белая, словно ее годами не касались лучи солнца. Этот контраст делал бабочку на лбу еще более заметной.

Ростом он был едва ли выше метра семидесяти, поскольку сама Эньэнь была ростом ровно в метр шестьдесят, и незнакомец возвышался над ней самую малость. Зато телосложение у него было гармоничным, с рельефными мышцами, словно у статуи Давида. Лицо оказалось волевым, словно высеченным из скалы — можно было разглядеть даже контуры жевательных мышц. Брови походили на два маленьких клинка — прямые и острые, — в то время как глаза были огромными и ясными, как у новорожденного ребенка, полными любопытства и беспомощности.

Он казался слегка напряженным: руки слегка сжаты в кулаки, ноги расставлены, а поза выражала какую-то лихую уверенность. Вот только на нем не было ни единой нитки!

За всю свою жизнь Эньэнь, не считая младенцев до года, никогда не видела обнаженных взрослых мужчин. На секунду потеряв дар речи, она пришла в себя, зажала глаза обеими руками и издала истошный визг: — А-а-а! — Крик получился оглушительным, унесся прямо в небеса, спугнув птиц в ветвях и обратив в бегство рыбешек в ручье.

Это был солнечный день, и в залитом пятнами света лесу мальчик встретил девочку.

***

— А-а-а… — Странно, она ведь уже перестала кричать, почему же раздается такое громкое эхо?

Эньэнь слегка раздвинула пальцы и глянула сквозь щель. Оказалось, что юноша напротив точно так же зажал глаза руками и вовсю орал.

Правда, пальцы его были широко растопырены и совсем не загораживали обзор — он вовсю рассматривал каждый ее шаг сквозь щели между ними.

Заметив, что парень не проявляет агрессии и не представляет угрозы, Эньэнь набралась храбрости и спросила: — Эй! Ты кто такой? Что ты здесь делаешь?

— Му-а-а пей-я гей… — у юноши явно заплетался язык, и лишь после долгих попыток из его уст вырвались более чнятные слоги. — Вей! Ни ши сюй? Вей ха-ма-за зы ли…

Что за бред? Дразнит меня? Нахмурившись, Эньэнь уже собиралась обругать его, как вдруг услышала позади голос Ваньэр: — Эньэнь, Эньэнь? Ты в порядке? Сильно испугалась?

Услышав крик, Ваньэр, не жалея порванного платья, прорвалась сквозь чащу. Перед ней открылась поляна: в деревянном ящике стоял белокожий большеглазый красавец с бритой головой и ярко-алыми отметинами на лбу.

Дневной свет падал по диагонали из квадратного колодца крон, переместившись с Эньэнь на юношу. Каждая упругая клеточка его кожи казалась способной отражать мягкое сияние, полное силы и красоты, словно спустившийся с небес ангел.

Ваньэр в изумлении окинула его взглядом, на миг потеряв способность мыслить, после чего тут же потупилась, не смея поднять глаз. Она не стала визжать на весь лес, как Эньэнь, но ее миловидное личико залилось густой краской, и она пролепетала едва слышно: — Эньэнь, кто это?

— Да откуда я знаю! Я гналась за кроликом, увидела этот ящик, услышала звуки и поддела крышку. Кто же знал, что там прячется живой человек! Напугал меня до смерти! — Эньэнь похлопала себя по груди, пытаясь успокоиться.

— Так… ты разве не спросила, кто он?

— Только собиралась, а он вроде как передразнивает… — Эньэнь бросила косой взгляд: юноша то переводил взгляд с Ваньэр на нее, то механически повторял ее движение, хлопая себя по груди.

Озасенная идеей, Эньэнь присела на корточки. И точно: юноша тут же повторил ее движение, опустившись вслед за ней так, что его тело полностью скрылось в ящике и торчала лишь одна голова. Его живые выразительные глаза светились чисто младенческим любопытством, а красный узор на лбу стал еще заметнее.

— Смотри, что бы я ни делала, он все повторяет, — Эньэнь развела руками и пожала плечами. Из ящика донесся шорох — парень в точности скопировал ее жест.

Набравшись смелости, Ваньэр шагнула ближе на два шага. В глазах юноши мелькнула тень испуга, и он слегка откинул голову назад. — Не бойся, — мягким, нежным голосом произнесла Ваньэр. — Как тебя зовут? Откуда ты?

— Ни… йо шань-ми чжи, цун на-ни лай да? — выговаривая слоги по слогам, парень повторил ее слова.

— Меня зовут Чжэн Ваньэр, а тебя?

— Э-э цзяо чжэн ва-эр, ни ле?

Ваньэр слегка нахмурила брови: — Ты… понимаешь… то, что я говорю?

Юноша с любопытством уставился на брови Ваньэр. Его лоб медленно сморщился, он изо всех сил старался сложить брови точно так же, как у нее: — Ни… тин-доу, во де…

С другой стороны Эньэнь уже теряла терпение и попыталась встать, но юноша тут же перевел на нее взгляд и подался вперед следом за ней. Эньэнь пришлось снова присесть.

— Ты ничего не помнишь? Ничего-ничего не знаешь? — Ваньэр почувствовала легкое разочарование. Юноша оперся руками о край ящика и с недоумением разглядывал ее, изредка бросая взгляды на Эньэнь. В его чистых глазах читалась лишь пустота и растерянность.

Он просто повторял за ней звуки, совершенно не понимая их смысла. У него даже не было выражения лица человека, который пытается вслушаться — он вообще не осознавал, что звуки что-то значат.

Ваньэр хотела продолжить расспросы, но тут из-за деревьев раздался крик Ясинь: — Эньэнь! Ваньэр! Вы целы?

Чжао Ясинь стремительно ворвалась на лесную поляну, прокладывая путь правой рукой, в которой зажимала удобную палку. В заведенной за спину левой руке она держала увесистый камень размером с полкирпича, а Чжао Лэй следовал по пятам с палкой наперевес.

— Фу… Вы все здесь! Вы так отчаянно кричали, я думала, вас похитили бандиты. — Убедившись, что подруги целы и невредимы, Ясинь перевела дух.

— Эньэнь, почему ты сидишь на корточки? Живот болит? — Чжао Лэй тревожно поправил очки, еще не заметив парня в кустах.

— Встать боюсь, тут кое-кто передразнивает меня. Смотри-ка! — Эньэнь кивнула в сторону ящика. Только тогда Чжао Лэй заметил юношу, который цеплялся руками за край деревянного короба, высунув наружу лишь половину головы и с опаской озираясь по сторонам.

— Это что еще за лоб красный? — Чжао Ясинь вздернула брови, в два прыжка оказалась перед ящиком и заглянула внутрь. — Твою мать! Да он голый! Эй, парень! Ты откуда взялся? Почему прячешься в ящике без одежды? Решил приставать к моим подругам? Если сейчас же не объяснишься, клянусь, живым из этого леса ты сегодня не уйдешь! — Она взмахнула палкой со свистом в воздухе.

Парень испуганно вжался в угол ящика, не смея встретиться взглядом с Ясинь. Повторить ее длинную тираду он, конечно, не мог, поэтому жалобно посмотрел на Ваньэр и стоявшую чуть дальше Эньэнь, издав в горле тихий, похожий на щенлячий скулеж звук: — У-у-х…

— Не думай, что разжалобишь меня этим собачьим взглядом! Если не объяснишься, тебе не уйти! — Чжао Ясинь уперлась ногой в стенку ящика, а ее лицо, известное в компании своей выразительностью, в гневе выглядело особенно свирепым.

Чжао Лэй в недоумении спросил: — Что здесь вообще происходит?

Эньэнь еще раз вкратце пересказала историю с обнаружением ящика и мальчика, а Ваньэр в это время успокаивала Ясинь: — Ясинь, перестань, ты пугаешь его. Он ничегошеньки не понимает, он такой бедный…

— С чего бы это? Сидит в ящике! — Чжао Лэй поднял голову к квадратному просвету в кронах и поправил очки. — Неужели этот ящик сбросили с горы? Ой, может, он от удара память потерял? Или он изначально умственно отсталый, и его привезли в горы торговцы людьми на какие-то работы?

— Включи мозги хоть на секунду! — брезгливо бросила Эньэнь. — Даже если бы он был дурачком, ему бы дали хоть какую-то одежду. И какие еще работы в горах? Деревья рубить или грибы собирать?

— Ничего не знает? Так он просто дуболом? Эх, такая смазливая мордашка пропала… От удара, что ли? Отупел от удара? — Чжао Ясинь протянула руку и ткнула пальцем в красное пятно на лбу парня.

Юноша до смерти испугался. Ему было некуда деваться, и он зажмурился, обхватив колени руками и сжавшись в комок, словно не зная, как защитить себя.

Палец Ясинь надавил на кожу — цвет вокруг пятна слегка побледнел, а когда она убрала руку, вернулся в прежнее состояние. Тогда Ясинь схватила парня за лысую макушку и принялась крутить его голову из стороны в сторону, разглядывая со всех ракурсов, точно какой-то товар.

Заметив, что ему не причиняют вреда, юноша снова открыл глаза, продолжая сидеть, обхватив колени руками. Его голова послушно качалась вслед за рукой Ясинь, а растерянный взгляд был прикован к четырем незнакомцам.

— Одежда. — Видя, что парень испугался Ясинь и больше не смеет повторять ее движения, Эньэнь поднялась на ноги, сорвала с Чжао Лэя верхнюю куртку и набросила на плечи юноше. Тот посмотрел на нее, ощутив капельку тепла.

— Не бойся, всё хорошо, всё хорошо. — Ваньэр погладила юношу по голове, успокаивая его. Почувствовав облегчение, парень расплылся в улыбке, обнажив два ряда белых зубов.

Эньэнь попыталась вытащить мальчика из ящика и поманила его за собой: — Иди сюда, вылазь. Но парень явно не понял ее жест, и Эньэнь пришлось попросить Ваньэр помочь ей вытащить юношу наружу.

— Слушайте, а может, нам в полицию заявить? — Чжао Лэй чувствовал себя неуютно от всей этой мистики.

Эньэнь задумалась: — Давай сначала разберемся. Посмотри на него: он нас четверых до смерти боится, а если увидит полицейских, страшно представить, что будет. Разве от него можно будет добиться хоть слова?

— Верно. Смотри, у него до сих пор ноги дрожат от страха. Напугай его еще сильнее, и он прямо здесь в штаны наложит от ужаса, — поддержала Ясинь.

— Ясинь, не выражайся так мерзко, — поморщилась Ваньэр и продолжила успокаивать парня: — Не бойся, бояться нечего, ты в безопасности, мы не сделаем тебе больно. Всё хорошо, всё хорошо… Боже, у него столько ран на теле!

Теперь, когда они подошли ближе, все заметили, что грудь, спина, руки и ноги юноши были сплошь покрыты синяками и ссадинами. К счастью, травмы оказались несерьезными, и Эньэнь сделала вывод: — Наверняка он пострадал, когда падал сверху. Ой, а это что такое? Посмотрите!

Место, на которое указала Эньэнь, находилось ровно посредине спины юноши, между лопатками. Там чернела татуировка в виде пиковой масти — точно такой же пиковый туз с острием вверх и «ножкой», как на игральных картах. Выведенная столь аккуратно, она явно не была родимым пятном — ее набили искусственно.

— С чего бы набивать татуировку в таком месте? Есть в этом какой-то скрытый смысл? — Чжао Лэй долго рассматривал рисунок, но других особенностей на теле парня, кроме шрамов, не обнаружил, и его воображение тут же забурлило: — Как думаете, этот знак не может быть эмблемой какой-нибудь шпионской секретной организации?

— Сколько раз тебе говорить не смотреть всякую фантастику! — Чжао Ясинь отвесила Чжао Лэю подзатыльник. — Тоже мне, шпион! Почему бы тебе сразу не заявить, что он инопланетянин?

— А вдруг? — пробормотал Чжао Лэй.

Окруженный любопытными взглядами четверки, юноша чувствовал себя все более неуверенно. Словно защищаясь от возможной угрозы, он прижал руки к груди, а его жалобный взгляд следовал за каждым движением Эньэнь и Ваньэр.

— Мда… парень, что же ты такое пережил? — Эньэнь тоже погрузилась в раздумья. Ее мама работала в полиции, поэтому в детстве ей довелось немало поиграть в детективов. Выяснить происхождение этого неожиданно найденного парня казалось ей невероятно увлекательной и сложной задачей.

— Эй, как вы думаете, не относится ли он к тем самым… — Ясинь подбирала нужное слово. — К педерастам?!

— А? Что? — не поняла Эньэнь.

— Да нет, я про мальчиков для утех! Знаете, тех, которых так любят всякие извращенцы? Посмотрите на эти огромные глаза, эти черты лица, на его личико… Я слышала, зарубежные маньяки специально похищают таких симпатичных мальчиков с миловидными лицами, держат дома как домашних животных, а когда те надоедают, продают на аукционах в интернете. Гляньте на этот ящик, их же пересылают в них туда-сюда… — затараторила Ясинь.

— Хватит, это противно! Как такое вообще возможно, мы же в Китае… — прервала ее Ваньэр, брезгливо поморщившись. Эньэнь поддержала подругу: — Ваньэр, не слушай бредни Ясинь, ты же знаешь, что она говорит не думая.

— С чего это не думая? Я сама видела такое в сериале!

— Любые предположения, не подкрепленные уликами и фактами — не более чем пустые фантазии. Знаешь, чем твои фантазии отличаются от бреда Чжао Лэя про инопланетных шпионов? Ничем! Если ящик свалился откуда-то отсюда, нам нужно поискать зацепки на склоне горы. — С этими словами Эньэнь хотела позвать юношу, но сообразила, что не знает его имени, поэтому крикнула: — Эй, дурачок!

В ответ синхронно отозвались Ясинь и Чжао Лэй.

— Чего ты опять ругаешься?

— Ты меня звала?

Эньэнь опешила: — Ну точно кровные родственники! Я его звала, а не вас.

— Посмотрите, какая у него сухая кожа, он же обезвожен! Он дрожит не только от страха, ему явно холодно. Давайте сначала отведем его поесть, а уже потом займемся поисками улик, — проявила внимательность Ваньэр, у которой был большой опыт заботы о ком бы то ни было.

Предложение Ваньэр встретило всеобщее одобрение. Неподалеку всё еще горел костер, а после долгих хлопот все изрядно проголодались.

Однако при попытке заставить юношу идти обнаружилась новая проблема: парень совершенно не умел ходить. Шатался, спотыкался и явно не мог поймать центр тяжести и баланс.

— Да ладно! — взвыл Чжао Лэй. — Он даже ходить не умеет? Это что, он при падении стал умственно отсталым?

— Сам ты умственно отсталый! — Ясинь наградила кузена очередным подзатыльником. — Не открывал бы рот — никто бы и не догадался, что ты дурак.

Чжао Лэй замолчал и поплелся сзади, обиженно поджав губы.

Впрочем, сделав несколько шагов, парень, казалось, постепенно поймал равновесие. После того как Эньэнь и Ваньэр перестали его поддерживать, он смог передвигаться самостоятельно. Пусть его походка оставалась шаткой, но в чужой помощи он больше не нуждался.

Эньэнь проанализировала ситуацию: — Похоже, он вообще не умел ходить!

— Не умел ходить? — Чжао Лэй все еще считал, что умные фразы придадут ему весу. — Кстати, та поза, в которой он сворачивался в ящике… она же точь-в-точь как у зародыша в животе у матери! Я читал научную статью, что такая поза самая удобная и самая безопасная для защиты. Это материнская защита для младенца, э-э…

— Мама. — Юноша, заново учившийся ходить, впервые отчетливо и точно произнес одно-единственное слово. Он слегка замер, словно прочувствовав особый смысл этого понятия.

***

Эта реакция парня привела Эньэнь, Ясинь и остальных в полный восторг. Эньэнь тут же затараторила: — Правильно, верно! Мама! Ты что-то вспомнил? Свою маму? Ты знаешь, где она? Можешь с ней связаться?

Каково же было их удивление, когда никакой правильной реакции не последовало. Мальчик просто обрадовался тому, что смог четко воспроизвести слово мама. Глядя на Эньэнь, он улыбнулся и произнес: — Мама. — Затем перевел взгляд на Ваньэр и снова улыбнулся: — Мама.

— Эх... — Ясинь тяжело вздохнула. — От него толком никакого проку. Он совершенно не понимает смысла слов, а только повторяет их.

Эньэнь тоже чувствовала себя беспомощной: радость оказалась преждевременной, так что стоило сперва отвести парня перекусить.

С большим трудом заманив юношу к костру, девушки заметили, как тот сразу же завороженно уставился на огонь. В его взгляде смешались любопытство и лёгкий страх. Не сводя глаз с пляшущих языков пламени, он медленно протянул руку к огню, желая ощутить его тепло.

— Эй! Обожжёшься! — крикнула Эньэнь, заставив юношу вздрогнуть.

В этот самый момент язычок пламени лизнул его тыльную сторону ладони. Жгучая боль и окрик Эньэнь заставили его насторожиться, и он больше не смел приближаться.

— Если замёрз и хочешь погреться, нужно делать вот так, тогда всё будет хорошо. — Эньэнь показала жест: она плавно качнула ладонями вперёд, сохраняя безопасную дистанцию от огня.

Юноша тут же повторил за ней и действительно почувствовал мягкое тепло, расплывшись в счастливой улыбке.

— Хватит возиться с ним, помогите лучше мясо жарить! — Для Чжао Лэя нет ничего важнее еды. Увидев шампуры, Ясинь не могла оторвать от них глаз и поспешно выложила все подготовленные продукты, а Чжао Лэй тут же бросился ей на помощь.

Взгляд юноши тут же приковался к угощению. Он с любопытством уставился на мясо, нанизанное на стальные прутья, но ещё не понимал, что это такое. Лишь когда еда оказалась над костром и пошёл манящий аромат, у него инстинктивно потекли слюнки, и он невольно протянул руку, чтобы схватить кусок.

С громким шлепком Эньэнь отбила руку парня:

— Ещё нельзя, оно же сырое.

Юноша с наивным видом посмотрел на Эньэнь, переводя взгляд на еду, и с трудом сглотнул слюну. Чжао Лэй усмехнулся:

— По крайней мере, он не забыл, как надо есть.

Эньэнь озадаченно произнесла:

— Если подумать об амнезии... вам не кажется, что он совсем не похож на человека, потерявшего память? Скорее уж...

— Младенец, — точно подсказала Вань-эр.

Эньэнь внезапно осенило:

— Точно, как младенец! Ему всё интересно, он ничего не умеет, даже толком ходить не научился, но наше поведение копирует невероятно точно. Он просто как ребёнок! Это вовсе не амнезия, я подозреваю, что у него в голове вообще абсолютная пустота!

— Подумать только! — Чжао Лэй держал в обеих руках по шампуру с куриными крылышками, с которых капал шкворчащий жир. — Младенец пятнадцати-шестнадцати лет от роду... Неужели это те самые легендарные переростки-младенцы? Эй, как думаете, а вдруг он робот? И тот Пиковый Туз на самом деле кнопка включения его программы?

— У тебя в голове хоть какие-то нормальные мысли водятся? — Ясинь зажарила шампур с мясными стейками, поднесла к носу, глубоко вдохнула с блаженным выражением лица, откусила первый кусочек и протянула остальное Эньэнь.

Та помахала угощением перед лицом юноши:

— Будешь? Очень вкусно.

Видя, что парень ничего не понимает, ей пришлось сначала показать пример и съесть кусочек:

— Мм, вкус отличный.

Юноша с некоторой боязнью сначала осторожно протянул руку к стальному пруту, но едва коснулся его, как молниеносно выхватил шампур и попытался засунуть мясо в рот точь-в-точь как Эньэнь.

— Осторожно, горячо, не спеши, тут ещё много, — предупредила Вань-эр.

Парень явно был страшно голоден: он то и дело шумно выдыхал ртом горячий воздух и одновременно жадно, большими кусками пережёвывал мясо. Вань-эр прониклась жалостью и погладила его по спине:

— Аккуратнее, не подавись. Пить будешь?

Она показала, как надо пить воду. Юноша в одной руке держал шашлык, в другой — бутылку с минералкой, и принялся уплетать за обе щеки.

Ясинь подхватила тему с младенцем и спросила:

— Кстати, я слышала, что новорождённые детёныши животных испытывают естественную привязанность к первому живому существу, которое видят, открыв глаза, и принимают его за маму. Если интеллект этого парня равен младенческому, то кого из вас он увидел первым?

Взгляд Вань-эр тут же выдал Эньэнь, и Ясинь весело рассмеялась:

— О, поздравляю, Эньэнь, ты даром обзавелась таким здоровенным сыном.

— Да ты что! Ему же всего шестнадцать!

— Точно-точно, шестнадцатилетняя мать-одиночка, наверное, придется несладко? — Вань-эр тоже решила подшутить.

— Ешьте давай, две бессовестные девчонки! — фыркнула Эньэнь. — Впрочем, если он действительно ничего не знает, мы тем более не можем просто так сдатьго полиции. Сами посмотрите на него: в таком состоянии он ничего не сможет ответить, и ещё неизвестно, что с ним станет.

Ясинь тоже поддержала:

— Верно. Если полиция не сможет установить его личность, с такими, как он, церемониться не будут — отправят в приют. Я читала в интернете репортажи, людям там приходится очень тяжело.

— Ой, ну прямо уж так мрачно, — заметно встревожилась Вань-эр.

— Чистая правда, — уверенно заявила Ясинь. — В сети полно таких новостей, сама посмотри.

— Сначала поедим, сначала поедим, а потом осмотримся вокруг, поищем какие-нибудь подсказки. Давайте пока не будем думать о полиции, идет? — приняла решение Эньэнь.

Спустя некоторое время Эньэнь выдвинула новое предложение:

— Слушайте, а давайте придумаем ему имя?

— Нашли в лесу — как насчет Линь Ва? — Ясинь набила рот мясом, но продолжала запихивать новые порции.

— Слишком просторечно! — Эньэнь медленно пережёвывала пищу, остановившись в раздумьях.

Чжао Лэй предложил:

— У него на спине пика набита, может, назвать Пиковым Парнишкой?

Эньэнь потеряла дар речи:

— Можно предложить что-то более адекватное? У него вон красное пятно на лбу похоже на мотылька, почему бы тебе не назвать его Мотыльком? Ой... А куда делось пятно?

Тут все заметили, что красная отметина на лбу юноши заметно побледнела и теперь почти исчезла. Чжао Лэй предположил:

— Наверное, это от удара, когда он упал, а теперь уже прошло.

Вань-эр подперла подбородок руками — она ела очень мало — и предложила:

— А давайте возьмём по иероглифу из имён нас троих и назовём его... Чжэн Энь-я?

— Нет-нет, ни в коем случае! — в один голос замахали руками Ясинь и Эньэнь.

— Как насчёт Чжао Сюаньбиня? — Ясинь широко открыла рот, разом сняла с шампура всё говяжье мясо, а второй рукой уже тянулась к следующему.

— Сюаньбинь уже в годах, а ты всё по айдолам сохнешь, фанатка глупая. — Эньэнь принялась отнимать у Ясинь шашлыки.

— Раз он так много жрёт, давайте назовём его Обжорой! — подключился к битве Чжао Лэй.

— Не лезти, — никто не питал никаких иллюзий насчёт способностей Чжао Лэя давать имена.

— Ли Джунги.

— Рёга.

— Сещёмару.

— Леонардо.

— Роберт Паттинсон.

...Варианты становились всё более безумными. Чжао Лэй больше не мог слушать:

— Чего вы у него самого не спросите? Я читал статьи: даже при травме мозга человек может помнить собственное имя, потому что пользуется им постоянно, и оно прочно укоренилось в памяти.

Ясинь опешила:

— А ведь логично! Эй, как тебя зовут?

Вань-эр прервала её:

— Не спрашивай так. Ты знаешь своё имя? Имя, name?

— Name? — Стоило прозвучать этому слову, как в голове у парня пронелась череда звуков, и он почти бессознательно повторил: — Спейд Эйс!

— А? Почему это имя какого-то заморского чёрта? — Ясинь, у которой были проблемы с английским, выглядела разочарованной.

Эньэнь и Вань-эр переглянулись. Вань-эр недоуменно произнесла:

— Это же значит Пиковый Туз... Какое странное имя, кто вообще станет так называть людей?

Эньэнь решила:

— Ладно, неважно. Давайте тогда звать его Айсы.

— Эйс, Эйс? — Ясинь повторила дважды. — Всё равно звучит как иностранное имя, нет?

Парень, казалось, что-то припомнил и, кивая, стал повторять:

— Эйс, Эйс...

Эньэнь поспешно поставила точку в споре:

— Видите, он сам согласен, пусть будет Айсы. В Китае есть фамилия Ай, от полыни.

— А второй иероглиф? От слова интеллигентный? — Ясинь никак не могла отделаться от ощущения, что имя звучит по-иностранному.

Вань-эр предложила:

— Может, от слова «размышлять»? Любящий подумать.

— Эй, слишком по-женски, давайте возьмём иероглиф от главнокомандующего, — обозначила свою позицию Эньэнь. — Я нашла его первой, у меня и право дать имя.

— Ох... — На лицах Вань-эр и Ясинь читалось «мы так и знали». Ясинь даже поддразнила подругу: — Наверное, от Сыту Сяо, да? Хи-хи...

— При чём тут какой-то Сыту Сяо или Сыма, решено окончательно: командный иероглиф! — Эньэнь сохраняла полное серьезно выражение лица и ткнула пальцем в Айсы: — Ты — Айсы. — Затем она повернулась к себе: — Я — Фэн Эньэнь. Руку.

Айсы с подозрением посмотрел на Эньэнь, отложил шампур и протянул правый указательный палец:

— Ты — Айсы?

Эньэнь перехватила руку Айсы и согнула её так, чтобы он указывал себе в грудь, повторяя:

— Ты — Айсы. — Она сама ткнула пальцем в грудь Айсы: — Айсы, ты, ты — Айсы... — и постучала себя обеими руками по груди: — Я — Фэн Эньэнь, Эньэнь.

Айсы, похоже, немного всё понял, ткнул себя в грудь:

— Айсы. — Затем указал на Эньэнь: — Эньэнь. — Переспросил ещё раз: — Эньэнь. — Опустил руку: — Айсы.

Взбудораженная Эньэнь воскликнула:

— Он понял, он понял! Видите, какой Айсы умный!

Вань-эр улыбнулась, а Чжао Лэй скривил губы:

— Такой здоровый лоб, и не ребёнок ведь, разве это показатель ума?

Эньэнь продолжила обучать его дальше, переходя от одного к другому:

— Вань-эр.

— Вань-эр.

— Ясинь.

— Ясинь.

— Ясинь — вредная девчонка.

— Ясинь — вредная девчонка!

— Ха-ха!

— Ах ты смертник! — вскочила Ясинь, схватила руку Айсы и указала на Фэн Эньэнь, обучая его прямо в процессе: — Фэн Эньэнь — вредная девчонка, Фэн Эньэнь — самая-самая вредная девчонка! Фэн Эньэнь в шесть лет ещё в постель писалась!

— Ты жить надоела?! — на этот раз настала очередь Эньэнь с криком подскочить...

Теперь у Айсы появилось имя. Три девушки словно бы завершили какое-то великое дело и тут же принялись на все лады обучать парня дальше. Очень скоро они обнаружили, что способность Айсы к подражанию и пониманию развита невероятно сильно, что доставляло им огромное чувство удовлетворения.

Айсы был подобен чистой бумаге: он полностью впитывал всё, что вдалбивали в его головы Эньэнь и остальные, изредка добавляя собственное понимание и выдавая невпопад, чем доводил девушек до звонкого смеха. Весь пикник прошёл в непрерывном веселье и шутках.

После шумных забав и опустошения всех припасов девушки решили подняться на склон возле упавшего ящика и посмотреть, нет ли там каких-нибудь зацепок — как раз полезно прогуляться после еды для пищеварения.

Скорость, с которой Айсы адаптировался к карабканью в гору, судя по всему, превосходила даже его успехи в ходьбе. Он без труда следовал за остальными, к тому же всего за несколько минут уже чётко реагировал на своё новое имя — судя по всему, он осознал и усвоил смысл, который в него вложили.

— Фух, наконец-то забрались! — Эньэнь поднялась на вершину склона третьей. Заметив, что Чжао Лэй и Ясинь застыли, глядя на лес внизу, она проследила за их взглядом и тут же выдала: — Да ладно?

Вань-эр поднялась последней вместе с Айсы и, увидев то же самое, что и остальные, не удержалась от возгласа:

— Боже мой! Как такое возможно?!

***

Стоя на вершине горы и глядя вниз, можно было увидеть высокие деревья, чьи кроны повторяли изгибы рельефа. Густая листва раскинулась во всю силу, переплетаясь и образуя сплошной зелёный ковёр. Издалека это напоминало гигантское изумрудное полотно. Сильный ветер с гулом проносился над холмами, заставляя ветви и листья качаться, словно океанские валы, которые накатывали волна за волной, устремляясь к самому краю земли и сливаясь с горизонтом.

Этот величественный простор и был знаменитым Лесным морем горы Лотоса.

Все пятеро стояли на склоне. То самое место, куда рухнул деревянный ящик, выглядело так, будто кто-то прожёг сигаретой крошечную чёрную дырочку на зелёной ткани. Стоило присмотреться, и становилось очевидно: проблема крылась именно здесь.

Когда они стояли внизу, под природным зенитным колодцем в кронах, и смотрели наверх, им казалось, что вертикальный шахтовый туннель, пробитый ящиком, находился совсем недалеко от соседнего склона. Именно поэтому Эньэнь предположила, что Айсы могли спрятать в ящик и столкнуть с горы.

Но теперь, когда они поднялись сюда и огляделись, расстояние от этой чёрной дыры до склона составляло добрых несколько сотен метров. Ни у кого в мире не хватило бы сил забросить так далеко тяжёлый деревянный ящик с человеком внутри.

При этом данный склон был ближе всего к месту падения и даже имел перепад высоты; если не считать его, остальные горные пики подходили ещё меньше.

Тогда оставалось лишь одно объяснение, каким бы невероятным оно ни казалось: деревянный ящик с Айсы мог свалиться только с небес.

На ящике не было никаких креплений или следов тросов, да и выглядел он самым обычным образом — как грузовой контейнер. Значит, скорее всего, этот ящик выпал из грузового или пассажирского самолёта.

Однако гора Лотоса находилась на окраине Хайцзяо. Не говоря уже о лайнерах, летевших по стандартным воздушным коридорам, самолёт, только что взлетевший из аэропорта Хайцзяо, пролетая над окрестностями горы Лотоса, должен был находиться на высоте не менее пары тысяч метров.

Падение с километровой высоты и падение со склона высотой в несколько десятков метров у края леса — понятия совершенно разного порядка.

То, что деревянный ящик, рухнувший с километровой высоты, не развалился на щепки, уже было чудом, не говоря о том, что находившийся внутри живой человек отделался лишь поверхностными царапинами. Неудивительно, что Чжао Лэй и Ясинь остолбенели, а Вань-эр издала испуганный возглас.

Чжао Лэя вдруг озарило:

— Впрочем, такое вполне возможно! Я читал в новостях: в Канаде один пилот из-за аварии самолёта выпал без парашюта с пятикилометровой высоты и остался жив благодаря густому хвойному лесу внизу и толстому слою снега — отделался лишь лёгкими царапинами. Посмотрите: в том месте, куда упал ящик, плотность ветвей огромна, и благодаря многоуровневой амортизации вполне могло произойти такое чудо.

Чжао Ясинь тоже вспомнила:

— Точно! Вы слышали про скайдайвинг без парашютов? Новый экстремальный вид спорта за рубежом: люди прыгают с высоты более пяти тысяч метров вообще без парашюта и любых страховочных приспособлений, а внизу для них заранее натягивают гигантскую упругую сетку или устанавливают огромную надувную подушку.

Чжао Лэй не удержался:

— А если промахнуться мимо сетки?

— Конечно, насмерть расшибёшься, — пояснила Ясинь и тут же замахала руками: — Ой, дурак, не перебивай! Я не об этом. Я к тому, что те люди прыгают с пяти или даже десяти-пятнадцати тысяч метров, и всего одна сетка позволяет им успешно приземлиться целыми и невредимыми. Так что насчёт Айсы в этом ящике... понимаете?

Остальные задумчиво кивнули. Средняя высота деревьев в Лесном море горы Лотоса составляла более двадцати метров, а самые высокие экзотические деревья достигали шестидесяти метров. Кроны переплетались на разной высоте, горизонтальные сучья толщиной от человеческой руки до туловища перекрещивались, словно руки гигантов, образуя плотную сеть упругих древесных паутин.

Место падения Айсы пробило три яруса крон на разной высоте. Неизвестно, сколько сучьев толщиной в руку или бедро было переломано при падении, а между ними вились бесчисленные лианы. Так что даже при падении с сотен или тысяч метров сохранялся шанс на чудо.

Однако сразу возникал новый вопрос: почему Айсы оказался заперт в ящике? Куда его везли? И что в конце концов означали красное пятно на его лбу и пика на спине?

— Я же говорил, тут что-то нечисто! Кто станет запирать человека в ящик и отправлять авиапочтой, как какой-то груз? К тому же, если он падал с большой высоты, вращаясь, то из-за эффекта Магнуса и ветровых потоков ящик вообще мог прилететь из-за границы, — с серьёзным видом заявил Чжао Лэй.

— Ого! Из-за границы? То есть за ним, наверное, никто и не приедет? Получается, раз мы его подобрали, он теперь наш? Ха-ха! — Ясинь, как всегда, умудрилась уйти в сторону от сути. Ее глаза загорелись, когда она посмотрела на Айсы, словно на какое-то сокровище.

— Двоюродная сестрица, ты куда мыслишь! — Чжао Лэй потерял дар речи, снял очки и принялся протирать их, предварительно подышав на линзы. — Если Айсы действительно пересылали по воздуху в ящике, его происхождение явно непростое. Не исключено, что он искусственный человек из какой-нибудь секретной лаборатории или даже инопланетянин. По-моему, его всё-таки лучше сдать полиции.

— Ты часом не переутомился? — Ясинь не собиралась щадить кузена. — На этом ящике нет никаких трекеров или камер слежения, верно? Если он выпал из самолёта, то сколько тот уже пролетел? Откуда ему знать, когда именно всё случилось и где именно он рухнул? К тому же, если кто-то падает из самолёта, остальные наверняка думают, что он уже мёртв. То, что мы подобрали Айсы, означает нашу с ним судьбу! Спорим, скорее всего, тут замешаны торговцы людьми? Если они посмеют заявиться за ним, мы обратимся к тёте Чэн...

— Верно, мы можем понаблюдать за ним какое-то время. Если у Айсы действительно проблемы с рассудком и мы не сможем ему помочь, тогда передадим полиции, — Эньэнь заняла ту же позицию. Три девушки только-только распробовали радость воспитания новичка, разве они могли так легко расстаться с Айсы?

Вань-эр тоже пустила в ход аргументы:

— Именно! Посмотрите на него: он сейчас ничего не соображает, если отдать его полиции, они ничего от него не добьются. Его отправят Бог знает куда, а это повредит развитию его интеллекта. К тому же я слышала, что у пациентов с потерей памяти из-за сотрясения мозга шанс вернуть воспоминания на месте происшествия достигает восьмидесяти процентов.

— Но...

— Чего ты заладил «но»? Я говорю, мы втроём ничего не боимся, а ты — здоровенный мужик — и такой трус? Айсы твой рис ест, что ли? Почему тебе так не терпится от него избавиться? — Ясинь продемонстрировала всю мощь авторитета старшей сестры.

— Я... я вовсе не это имел в виду. — Столкнувшись с гневом кузины и всеобщей солидарностью девушек, Чжао Лэй не смел и пискнуть.

Эньэнь отвела Айсы к краю склона и указала на едва видневшийся внизу провал зенитного колодца:

— Айсы, смотри, посмотри туда. Вот так, именно туда. Тебе это ничего не напоминает?

Айсы бессмысленно уставился в указанном направлении и никак не отреагировал. Вместо этого он просто посмотрел на Эньэнь и послушно вытянул палец вслед за ней.

Вань-эр тихонько сказала:

— Эньэнь, ты слишком торопишься. Сперва нужно дождаться, пока он научится понимать значение наших слов, а уже потом проверять, начнет ли возвращаться память.

Ясинь уже мало волновало, откуда взялся Айсы. Куда больше её занимал вопрос его обустройства:

— Слушайте, а где нам лучше всего поселить Айсы?

— Конечно же, у меня дома! — безапелляционно заявила Эньэнь. — У нас есть свободная комната, кладовка огромная, там можно спрятать кого угодно. Мой дедушка целыми днями обходит горы, он ничего не заметит. А если заметит, я скажу, что это... ну, что это мой одноклассник, приехал отдохнуть в горы, хочет сам попробовать пожить на природе... Расслабьтесь, дед не станет допытываться, придумаем какую-нибудь отговорку и задом всё прикроем.

— Но у Айсы же нет одежды!

— И ещё: раз он ничего не умеет, учить придётся абсолютно всему. Эньэнь, у тебя сохранились твои старые прописи по пиньиню? А детские песенки? На кассетах ведь были? Надо будет скачать из интернета.

Три подруги с воодушевлением принялись обсуждать план воспитания Айсы, в то время как Чжао Лэй не мог вставить ни слова.

Дедушка Эньэнь, Фэн Агэнь, работал лесником на участке в несколько тысяч гектаров. На самом краю лесничества росло дерево-царь: в высоту оно достигало нескольких десятков метров, раскидистая крона в форме зонта покрывала территорию в радиусе сотен метров, а для того чтобы обхватить ствол, требовалось не меньше десяти человек. Как городской ориентир, это дерево было видно издалека.

Небольшой деревянный дом дедушки примостился как раз под этим гигантом.

Поскольку в последнее время лесные поляны пользовались большой популярностью, вокруг деревянной хижины, помимо исполинского зеленого зонта-дерева, расстилались огромные луга, похожие на зелёный ковёр, устилавший пологие склоны.

Сам край лужайки плавно переходил в Лесное море горы Лотоса, вздымаясь вверх по рельефу. При дуновении ветра кроны колыхались и волновались, словно морские валы. На рассвете и на закате тысячи птиц взмывали в небо и возвращались обратно, создавая вместе с восходящим или заходящим солнцем, синевой неба и белизной облаков потрясающие воображение пейзажи, от которых у фотографов захватывало дух.

Эньэнь про себя окрестила это место Лесным раем, а лужайку вокруг домика звала Пастбищем белых облаков.

Вчетвером они тайком привели Айсы к деревянному дому. Дедушка еще не вернулся с обхода, и дома никого не было. Едва они приблизились к хижине, как откуда-то раздалось заливистое гавканье. Пёс местной породы — серо-белый в пятнах — радостно бросился им навстречу.

Ясинь издалека помахала рукой:

— Хуацай, мы вернулись!

Только на этот раз Хуацай не понёсся, как обычно, к их ногам кружить и радостно вилять хвостом. Пёс остановился на расстоянии, яростно махая хвостом, но в его глазах всё еще читалась настороженность — он унюхал запах незнакомца.

Увидев Айсы, Хуацай издал низкое, угрожающее рычание:

— У-у-у — гав! Гав-гав!

Испуганный Айсы тут же спрятался за спину Эньэнь. Та прикрикнула на пса:

— Не лай, Хуацай, это друг, нельзя шуметь!

— Гав-гав-гав! Гав-гав-гав-гав! Р-р... Гав-гав! — пёс продолжал яростно лаять.

— Хуацай! Тихо! Я сержусь! — Эньэнь чувствовала, как Айсы судорожно вцепился ей в одежду от страха.

Хуацай продолжал рычать, молотя хвостом по земле, сделал полукруг и снова уставился на Эньэнь. Айсы выглянул из-за её правого плеча, и пёс оскалился, блеснув глазами, отчего Айсы испуганно спрятался обратно.

— Не бойся, Хуацай очень добрый, он не кусается, — успокоила парня Вань-эр и показала пример. Она подошла к псу, присела на корточки, обняла за шею и потрепала по голове. Хуацай блаженно прижмурился и стал тереться о ногу Вань-эр.

— Пойдём, не бойся, — Эньэнь взяла Айсы за руку. — Мы пришли домой.

— Домой? — Айсы посмотрел на деревянный дом под кроной дерева-царя, стоявший посреди лужайки, напоминавшей ухоженный газон. Легкий весенний ветерок колыхал траву, и где-то неподалёку щебетали птицы.

— Угу, дом — это место, где отдыхаешь, когда устал, самое безопасное и уютное место. Считай это место своим домом, будешь пока жить здесь, ладно? — Голос Эньэнь казался готовым раствориться в ветре, а ничего не понимавший юноша изо всех сил старался запечатлеть в памяти каждый звук.

Деревянный дом дедушки состоял из трех комнат и двух залов: спальня дедушки, спальня Эньэнь, а самая большая комната посередине идеально подходила для того, чтобы спрятать Айсы. Даже убираться не пришлось — достаточно было просто расстелить простыню.

Четверо друзей чётко распределили обязанности: Чжао Лэй собирался подготовить для Айсы одежду, Ясинь — учебные пособия, Вань-эр — учебные материалы, а Эньэнь временно отвечала за быт и питание Айсы.

Хуацай и Айсы стояли рядом, с любопытством наблюдая за тем, как ребята делят заботы.

Айсы, судя по всему, очень хотел погладить пса, как это делала Вань-эр, но Хуацай категорически не подпускал его близко. Стоило Эньэнь оказаться рядом, как пёс принимался грозно рычать на Айсы, но стоило тому сделать шаг навстречу, как Хуацай, словно испуганный кролик, отбегал подальше. Сам Айсы тоже пугался по любому поводу, чуть что норовя укрыться за спинами Эньэнь или Вань-эр, так что было совершенно непонятно, кто из них двоих боялся сильнее.

Когда всё было обсуждено, Вань-эр заметила, что Айсы уже смертельно хочет спать — он сонно хлопал глазами, и Эньэнь уложила его в постель.

— Это кровать, место, где спят. Спать, понимаешь? — Эньэнь сложила обе ладони у щеки, изображая сон.

— Ой, так не пойдёт, — Ясинь с разбега плашмя рухнула на кровать и забавно замахала руками и ногами, блаженно протянув: — Ах, как хорошо... Иди сюда, ложись.

Айсы посмотрел на Ясинь, переводя взгляд на Эньэнь и Вань-эр. Вань-эр ободряюще кивнула, и Айсы наконец неуклюже забрался на кровать, где с помощью девушек свернулся калачиком на боку.

Вань-эр тихо вздохнула:

— Посмотрите на его покрасневшие глаза — интересно, сколько времени он вообще не спал?

— Конечно, в таком маленьком месте нельзя ни сесть, ни лечь, темно, голодно и вообще не знаешь, где находишься, какая жалость. — Энь-Энь набросила на Айсы тонкое одеяло. — Спи, поспишь — и сил снова будет полно! Айсы уже валился с ног от усталости, но всё равно изо всех сил старался держать глаза открытыми. Он отчаянно пытался понять смысл слов, которые передавали Энь-Энь и остальные, и в то же время страшился темноты, стоило только закрыть глаза — не зная, исчезнет ли всё вокруг, если он откроет их снова. — Закрой глаза, спи. — Энь-Энь опустила веки Айсы, и тот послушно закрылся. Через мгновение Энь-Энь подумала, что он заснул, и только собралась встать, как Айсы тут же открыл глаза и протянул руку, крепко ухватившись за её одежду. Он походил на раненого зверька: тело сжалось в комок, чуткое и настороженное. Энь-Энь опешила: — Он не спит, что делать? — Давай я попробую? — Вань-эр вызвалась добровольцем, села в изголовье кровати и принялась нежно гладить Айсы по спине, словно цветок цветной капусты, а затем сменила движение на легкие ритмичные похлопывания, напевая вполголоса: — Луна ясна, ветер тих, листья занавешивают оконный переплет... И впрямь, легкие похлопывания и успокаивающая колыбельная позволили Айсы постепенно расслабиться. Он медленно закрыл глаза и вскоре крепко уснул, дыша ровно и спокойно. Вань-эр постепенно перестала напевать, убрала руку, и в комнате воцарилась тишина. Когда багровый след в виде бабочки на лбу Айсы исчез, он ничем не стал отличаться от обычных людей. Мальчик тихо лежал на широкой постели на боку, словно фарфоровая кукла. Энь-Энь, Вань-эр и Ясинь долго смотрели на него. Они и сами не знали, правильным ли было это решение, но, переглянувшись, в глазах друг друга видели больше радости и изумления, чем тревоги. Они и представить себе не могли, какие перемены ждут в будущем этого странного юношу, похожего на чистый лист бумаги и ничегошеньки не ведающего. 5 Без десяти семь утра, улица Биньцзян. Мигали полицейские маячки, туда-сюда сновали суетливые фигуры, а место преступления уже было опутано паутиной ограничительных лент. Начальнику полиции Лю Сяньхэ, лысому, низкорослому и слегка тучному мужчине, в этом году исполнилось всего 59 лет, а несколько морщин на лбу придавали ему вид комичного старичка. Примчавшись сюда по первому же звонку, он, явно страдающий от нехватки физических нагрузок, обливался потом, а жир на его животе слегка подрагивал. — Капитан Лю! — Капитан Лю! — наперебой приветствовали Лю Сяньхэ подчиненные. Увидев лежавший на земле труп, старый Лю первым делом закрыл рот рукой. Заметив, что окружающие полицейские смотрят на него, он смущенно опустил руку, зашевелил мясистыми губами и пробормотал: — До чего же жутко! Есть... есть хоть какие-то зацепки? — Когда прохожие обнаружили тело, он был уже мертв. Мы опрашиваем окрестных жителей, пока полезных улик нет, коллеги из криминалистической лаборатории уже едут, — доложил один из полицейских. Лю Сяньхэ тяжело вздохнул: — Эх... почему такое случается именно сейчас, мне до пенсии осталось всего восемь месяцев, просто... Кстати, а где Сыту Сяо? Его вызвали? С этими словами он замахал своими короткими и толстыми пальцами, словно пытаясь отогнать висящий в воздухе зловонный смрад. — Разве начальник Сыту Сяо не в отпуске с обязательным отстранением от работы? — удивился один из полицейских. — Время ли сейчас думать об отпуске, немедленно зовите его сюда! — взъярился старый Лю. — Ой, Сяо-гэ уже позвонили, он сказал, что тотчас приедет, — вовремя вставил слово полицейский лет тридцати, не давая старому Лю разойтись еще сильнее. Около семи часов, под звуки резкого торможения, у обочины остановился серо-бурый Чери, и из него выпрыгнул человек. На вид этому человеку было от тридцати до сорока лет, ростом около метра восьмидесяти. Волосы острижены очень коротко, макушка сияла маслянистым блеском, напоминая заброшенное поле после весеннего дождя, на котором пробилась лишь самая нежная травяная поросль, однако каждая волосинка торчала остро, как стальная проволока. На худом подмородке тоже красовался круг из чрезвычайно короткой, но очень густой щетины, подстриженной в форме якоря. Вместе с двумя усиками над верхней губой она составляла ромбовидный щит. Под густыми бровями скрывался свирепый разбойчий взгляд, напоминавший волчий. Одет он был в короткую фиолетовую рубашку в клетку, пляжные шорты, подпоясанные широким ремнем, а на ногах болтались шлепанцы, которые могли слететь в любой момент. В одной руке он держал бумажный стаканчик с апельсиновым соком, другой беспорядочно вытирал руки о пляжные шорты, рот был набит какой-то едой вроде булочки, а щетина вся покрыта крошками. Любой посторонний с первого же взгляда решил бы, что перед ним человек, только что отбывший срок за решеткой, или беспутный член какой-нибудь банда. Об этом красноречиво свидетельствовала татуировка с изображением мифического зверя таоте эпох Шан и Чжоу, тянущаяся от затылка прямо к шее. — Сяо-гэ! — Сяо-гэ! Впрочем, работавшие вокруг полицейские привычно и без церемоний здоровались с ним. Сыту Сяо, реальный возраст — 28 лет, инспектор полиции второго класса, заместитель командира второго отряда отдела по расследованию тяжких и особо тяжких преступлений управления уголовного розыска города Хайцзяо, или, как принято говорить вроде простого народа, Отдела по расследованию тяжких преступлений. — Что за обстановка? — Сыту Сяо расстегнул мешок для трупов. Оттуда ударил в нос удушливый смрад вперемешку с резким химическим запахом, но Сыту Сяо даже не изменился в лице, продолжая покусывать трубочку и потягивать апельсиновый сок. Из бумажного стаканчика доносилось хлюпанье. — Сяо-гэ, убийцу иначе как жестоким и свирепым не назовешь. Слава богу, я сам уже два года проработал в отделе, а то бы тоже побежал к реке блевать, как те салаги вроде Чжан Мина. — Ближе к делу. — Сыту Сяо был удивлен: лицо погибшего явно было испорчено разъедающей жидкостью, а брюшная полость вскрыта, туда залили сильнодействующий кислотный раствор, растворивший внутренности в жидкую кашицу и обнаживший деформированные ребра. — Погибший — Чэнь Вэньи, мужчина, тридцать пять лет, продавец в супермаркете Хуалянь, жил один, квартира номер шесть, третий подъезд, седьмой дом по улице Биньцзян. Чжу Зху и Се Цзе уже уехали расследовать обстановку в его жилой комплекс: по утрам, около пяти часов, у него была привычка выгуливать собаку. Сегодня около пяти сорока утра местные жители, делавшие утреннюю зарядку, видели дым, но никто не обратил внимания. Тело обнаружил дворник, он и заявил в полицию в шесть двадцать пять. — Заметив мрачное выражение лица Сыту Сяо, Чжан Цзычэн понял, что сегодня Сяо-гэ не в духе, и поспешил выложить самое главное. Чжан Цзычэн, узкоглазый, с редкими бровями и лицом хищной птицы, был пронырой в Отделе по расследованию тяжких преступлений. В оперативной работе и выстраивании общей стратегии он был не силен, но зато мастерски собирал улики и выбивал показания. — Сыту Сяо, пришел? — Мужчина в резиновых перчатках и с чемоданчиком судмедэксперта сдал перчатки и снял маску, приветствуя Сыту Сяо. Судмедэксперт обладал правильными, благородными чертами лица, его брови и глаза были на редкость выразительными, а узкие прямоугольные очки придавали ему интеллигентный и эрудированный вид. Это был одноклассник Сыту Сяо по старшей школе — Гао Фэн. Они сидели за одной партой в первом классе старшей школы, потом их пути разошлись, и он никак не ожидал, что в конце концов они снова окажутся в одном и том же ведомстве. Стаж работы в полиции у него был такой же, как у Сыту Сяо, и теперь он тоже стал самостоятельным судмедэкспертом. По сравнению с Сыту Сяо он был примерно на полголовы ниже. У Сыту Сяо кожа имела здоровый золотистый загар, в то время как Гао Фэн был чуть тоньше и бледнее. Раньше они вдвоем раскрыли несколько громких дел, да и вне службы поддерживали хорошие отношения, за что остальные коллеги в шутку прозвали их «Черно-белыми близнецами». Сыту Сяо произнес: — Надеюсь услышать хорошие новости. — Боюсь, разочарую тебя. — Гао Фэн слегка приподнял брови и повернулся к мешку для трупов. — Ты и сам видишь, тело обработали соляной кислотой, кости даже размягчились от коррозии, так что сейчас мы даже причину смерти с ходу назвать не можем. Видел ту урну? — Гао Фэн кивнул подбородком на мусорный контейнер неподалеку от места происшествия. — Внутри остались следы сожженной синтетики. Очевидно, убийца тщательно подготовился, чтобы замести следы. — Сыту Сяо, пришел? — Неизвестно когда к ним протиснулся Лю Сяньхэ. Навострив уши, он слушал разговор Сыту Сяо и Гао Фэна, а заметив, что те не обращают на него внимания, дважды кашлянул: — Кхм-кхм, и что ты думаешь об этом месте преступления? — Очень сложное дело. — Выражение лица Сыту Сяо было суровым, он хранил молчание. — Айя... я же говорю, мне до пенсии осталось всего восемь месяцев... — Старый Лю снова принялся тараторить. Сыту Сяо бросил на него леденящий взгляд, и речь старого Лю оборвалась на полуслове. Тот надул мясистые губы: — Я так, к слову... Гао Фэн горько усмехнулся: — Не то чтобы я нагонял тоску, но, судя по моему почти десятилетнему опыту судебной медицины, глядя на то, насколько чистым осталось место преступления, улик вещественного характера вам достанется минимум, а то и вовсе ничего. — А! — изумленно взвизгнул старый Лю. — Гао Фэн, ты что же, хочешь сказать, что это дело может стать висяком? Гао Фэн слегка улыбнулся, глядя на Сыту Сяо, и тот хладнокровно произнес: — Если вещественных доказательств недостаточно, тогда придется... — Искать зацепки с точки зрения криминальной психологии, — в один голос произнесли Гао Фэн и Сыту Сяо. — Чистое место преступления. — Урна, удобная для сжигания вещественных доказательств. — Проходные, легкодоступные пути отхода. — Малолюдное время на рассвете. — Сыту Сяо и Гао Фэн перечисляли свои наблюдения по очереди, доводя Лю Сяньхэ до полного замешательства. — Да, я и сам это понимаю, но что всё это значит? — Лю Сяньхэ покачал своей умной яйцевидной головой, развел руки и огляделся по сторонам. Сыту Сяо и Гао Фэн одновременно умолкли и многозначительно переглянулись. — Ой, да хватит вам темнить, знаете что-то — так выкладывайте! — не выдержал Лю Сяньхэ и поторопил их. Сыту Сяо сказал: — Чистое место преступления говорит о том, что убийца действовал хладнокровно на протяжении всего процесса. Гао Фэн добавил: — Или же он зачистил место после. В любом случае, с точки зрения криминальной психологии, крайне маловероятно, что преступник совершает убийство впервые. Разумеется, нельзя исключать и того, что у него железные нервы или он занимается особой профессией. Сыту Сяо продолжил: — Урна, использованная для уничтожения улик, лишний раз подтверждает это. Очевидно, убийца действовал по предварительному сговору. Оставшиеся на теле кошелек и телефон позволяют исключить убийство с целью граฟежа, а обстановка на месте происшествия также исключает месть на почве внезапно вспыхнувшего конфликта или непреднамеренное убийство. Гао Фэн сказал: — Дорожная сеть вокруг и мусорный контейнер одинаково указывают на то, что место для убийства преступник выбирал после тщательной разведки. Способности этого злоумышленника к противодействию расследованию и криминалистике нельзя недооценивать. — Выбор момента совпал с привычкой Чэнь Вэньи выгуливать собаку по утрам. Место преступления совпало с его маршрутом. Всё это наглядно доказывает, что убийца прекрасно знал о его утренних привычках. Пусть даже он не был его другом или родственником, по крайней мере, он какое-то время наблюдал за Чэнь Вэньи. Это окончательно исключает случайное убийство или спонтанную расправу. — Апельсиновый сок давно закончился, но Сыту Сяо все еще покусывал трубочку, превратив ее в плоский язычок. — Проблема в том, что этот одинокий продавец из супермаркета, во-первых, не имел денег, а во-вторых, отличался простейшим кругом знакомств. Вероятность того, что это спровоцировало столь жестокую кровную месть, крайне мала. — Верно, — Гао Фэн посмотрел на труп маленькой собачки рядом с мешком. — После убийства растворять тела соляной кислотой да еще вдобавок уродовать их — какую же нужно иметь ненависть, чтобы даже собаку не пощадить. — Раз дело не в убитом, значит, дело в самом убийце. — Сыту Сяо разжал зубы, отпустив трубочку. На данный момент у этого дела, казалось, оставалось лишь одно объяснение. — Погибший был намеренной целью убийцы, и с огромной вероятностью этот маньяк получает удовольствие от убийств и уничтожения тел! — сурово произвел Гао Фэн. — Три главных загадки! — Сыту Сяо посмотрел на Гао Фэна, и оба увидели в глазах друг друга капельку беспомощности, но куда сильнее в ней пылал брошенный вызов. 6 В полицейских кругах существовали три признанные сложнейшие загадки. Хотя они не были прописаны в учебниках или сводах законов, любой сыщик со стажем, да и просто обыватель, так или иначе слышал о трех трудных преступлениях: убийствах, совершенных маньяками с высоким интеллектом, заказных убийствах и внутренних проверках. Убийства маньяков с высоким интеллектом превосходили по сложности две другие загадки. Преступник обладал высоким интеллектом или высоким уровнем образования, обладал определенными навыками противодействия расследованию и экспертизе. Во время совершения преступления он расставлял множество дымовых завес, например, создавал фальшивое алиби, использовал ложные следы, чтобы запутать полицию, и так далее. У него не было постоянного места преступления, отсутствовала явная социальная связь с жертвой, а на месте происшествия оставался минимум вещественных доказательств для криминалистического анализа. Все эти неблагоприятные факторы делали подобные преступления головной болью для полиции любой страны. Начиная с потрясшего Англию больше века назад Джека-Потрошителя и Джеральда из 1970-х годов, вплоть до Ричардсона, «Зеленого речного убийцы» последнего десятилетия, и маньяка из парка развлечений, не говоря уже о таких фигурах, как Эд Гейн, Тед Банди, Генри Ли Лукас, Сергей Ткач и прочие — разоблачение все новых и новых ужасающих серийных маньяков доказывало миру, что подобные звери существуют не только на страницах романов или в кино. Напротив, значительная часть произведений искусства создавалась именно на основе их протоколов. Всех этих отвратительных маньяков было крайне трудно поймать — без исключения. Как бы ни ломали головы полиция разных стран в поисках улик, результаты оказывались мизерными. Преступники нередко совершали убийства серией более 10, 20 или даже больше лет. Некоторых из них полиция в конце концов так и не смогла отыскать, не сумев даже установить их пол и возраст, оставив лишь устрашающий кодовый номер. В повседневной жизни эти люди ничем не отличались от нормальных членов общества. Кто-то работал учителем, кто-то был ветераном или обычным маляром, но в глубине их душ таился жуткий демон. Они убивали, расчленяли трупы, поедали человечину, сдирали кожу, делали из человеческих костей утварь. Все эти леденящие кровь, немыслимые поступки приводили их в восторг и возбуждение. Расправившись с жертвой, они возвращались к обычной работе, ходили на службу, тепло проводили время с семьей и даже появлялись на похоронах пострадавших, выражая скорбь, без малейшего намека на отклонение. Подобное раздвоение личности и психологии и составляло их главную опасность. По сути, Джек-Потрошитель, оставшись нераскрытой загадкой века, навсегда лег несмываемым позором на репутацию британской полиции. Джеральд попался лишь благодаря тому, что одной из жертв чудом удалось бежать. Поимка Ричардсона стала возможна благодаря стремительному развитию ДНК-технологий: когда обнаружили это доказательство, с момента его первого убийства прошло уже более двадцати лет, за которые он, по собственному признанию, лишил жизни свыше пятидесяти человек. Стоило услышать, что это убийство вполне может оказаться одной из трех великих загадок — делом рук высокоинтеллектуального маньяка, — как лицо Лю Сяньхэ посерело. Сыту Сяо и Гао Фэн проигнорировали его присутствие и продолжили обсуждать возможные зацепки. — Чэнь Вэньи, 35 лет, мужчина в расцвете сил, да еще и с собакой. Выбор такой цели свидетельствует о том, что убийца был весьма уверен в собственных силах. Судя по текущему состоянию места происшествия, следов борьбы нет, что говорит о быстром и чистом исполнении. Соляная кислота разъела раны и скрыла истинную причину смерти, однако столь аккуратное лишение жизни скорее всего было достигнуто ударом ножа. Залив кислоту в живот убитому, преступник оставил себе достаточно времени, чтобы изуродовать лицо жертвы, и проделал то же самое с собакой. Он находился в возбужденном состоянии, наслаждаясь процессом растворения лица убитого. Вполне возможно, что у самого убийцы есть какой-то изъян на лице, и это может послужить зацепкой! — рассуждал Сыту Сяо, отталкиваясь от обстановки на месте. — Уничтожение тел соляной кислотой после убийства — излюбленный прием наркокартелей Мексики и Колумбии при столкновении с полицией. Это не только позволяет избавиться от массы улик, но и легко достать. Уничтожение верхней одежды в урне для сокрытия следов явно было сделано ради дополнительной перестраховки. Поскольку убийство совершено так чисто, я больше всего опасаюсь, что у нас в Хайцзяо могут найтись еще два-три неопознанных места преступления — те, которые убийца использовал для экспериментов и тренировок. Маньяк, только начинающий убивать, обычно не ведет себя столь нагло, предпочитая тщательно прятать тела. Что касается той собачки: ее причиной смерти стали сломанные ребра и проткнутые внутренности от удара ногой. Добавьте к этому выбранную убийцей цель в виде мужчины среднего возраста — вероятность того, что преступник является совершеннолетним мужчиной, превышает восемьдесят процентов, причем у него отличная физическая подготовка. — Гао Фэн подхватил мысль Сыту Сяо с точки зрения вещественных доказательств и продолжил психологический портрет убийцы. — Ты разбираешься в пепловедении? — глядя на сверток с обугленными уликами, спросил Сыту Сяо. — Пепловедение? Ты о теории пепла Шерлока Холмса? — на лице Гао Фэна отразилось сомнение. — Это зависит от того, удастся ли выделить хоть какие-то остатки. Впрочем, судя по тому, до какого состояния они сожжены... Впрочем, неважно, сейчас изучают всё подряд. Я знаю, в Европе есть одна экспериментальная группа, которая действительно специализируется на исследовании остаточных веществ после полного сгорания различных органических соединений. Я могу попытаться связаться с ними, но толку, боюсь, будет немного. — Больше всего я опасаюсь, что он пустится в бега и продолжит убийства, — Сыту Сяо скомкал бумажный стаканчик в комок. Американский маньяк Генри Ли Лукас на протяжении десятилетий безумствовал по всем штатам США, и к моменту ареста на его счету, по его собственным словам, числились сотни жертв. — Не думаю, — покачал головой Гао Фэн. — Знаешь, почему Джека-Потрошителя неизменно признают номером один среди всех маньяков? Он не был первым серийным убийцей в истории и далеко не самым жестоким из них. Согласно историческим хроникам, число его жертв исчисляется жалкими пятью человеками — куда ему тянуться до тех, кто тратил на это десятилетия и убивал сотни людей. И тем не менее, среди маньяков он стоит на первом месте. — Почему это? — с трудом вставил реплику Лю Сяньхэ. — Потому что он бросил вызов полиции, открыто бросил вызов государственной судебной системе! — выпалил Гао Фэн. — В отличие от других безумцев, он не прятал тела и даже писал письма в полицейский участок, присылая отрезанные конечности и органы жертв. Когда полиция объявила общегородской комендантский час, устроила облавы и вела поиски, когда пресса раздувала эту тему в отчетах, а все горожане соблюдали крайнюю осторожность, он продолжал совершать преступления на том же самом месте, заставляя лондонскую полицию тыкаться носом в стены повсюду, словно слепых мух. В конце концов он растворился без следа, словно ночной призрак, оставив после себя лишь кучу догадок. По-моему, убийца, с которым мы столкнулись, оставив тело жертвы, преследует ту же цель. — Верно. Судя по личности Чэнь Вэньи, людей со стабильными социальными связями у него было немного — даже исчезни он, родные забили бы тревогу не раньше чем через два-три дня. Убей преступник его, засунь в мешок, брось в реку или утащи на машине, чтобы тихо закопать в глухом месте — нам было бы куда труднее вести поиски. Но он намеренно бросил тело в общественном месте. Он хочет, чтобы все знали: он совершил убийство, и он невероятно жесток. С точки зрения криминальной психологии, многие маньяки во время расправы испытывают ощущение собственного всемогущества, сродни божественному. На заре человеческого общества самцы зачастую доказывали свою силу именно через убийство сородичей. Этим способом убийца словно говорит нам: он умен и силен, он находится прямо здесь, в Хайцзяо — ну же, полиция, если вы способны, найдите его! — Сыту Сяо неосознанно сжал кулаки. Ему доводилось видеть самые разные места преступлений, но с подобным безумцем он еще не сталкивался, чувствуя, что перед ним встал беспрецедентный вызов. — Безобразие! — Лицо Лю Сяньхэ тоже исказилось от гнева, и он отдал приказ: — Гао Фэн, вещественные доказательства полностью на тебе, как можно скорее свяжись с той европейской исследовательской группой насчет пепла. Сыту Сяо, проведите поголовную проверку, но, конечно, нельзя сходу навешивать на дело ярлык высокоинтеллектуального убийства. Социальные связи Чэнь Вэньи, его родные, друзья, соседи по улице, а также те, кто делал утреннюю зарядку на этой улице Биньцзян — проверьте каждого! Не поверю, что какой-то прячущийся в тени псих возомнил себя хозяином жизни. Мы обязаны приложить все усилия, чтобы поймать его, и перед уходом на пенсию мне нужно как-то отчитаться перед начальником Чэном. — Сестра Ин. — При упоминании начальницы Чэна лицо Сыту Сяо заметно посуровело. Чэн Ин возглавляла уголовный розыск и была их непосредственным начальником, а для самого Сыту Сяо она имела особое значение. Сестра Ин была самым уважаемым им человеком после собственной матери. — Именно так. Я тоже никогда не верил в идеальные преступления — ступив куда-либо, человек неизменно оставляет следы. Гао Фэн, помоги мне, мы обязательно найдем его, нельзя позволить ему уйти от возмездия! — Сыту Сяо с хрустом смял бумажный стаканчик. — Договорились! — Гао Фэн протянул правую руку, и они с Сыту Сяо крепко сцепились в рукопожатии, напоминающем борьбу на руках. Черно-белые близнецы снова объединили силы. 7 Гао Фэн собрал в лабораторию как можно больше подозрительных вещественных доказательств, а Сыту Сяо остался на месте происшествия в надежде обнаружить хоть какие-то зацепки, оставленные убийцей. Судя по результатам предварительного опроса, Чэнь Вэньи каждое утро выгуливал здесь своего песика по кличке Додо. Об этом знали не только соседи, но и многие любители утренней зарядки. Вопрос заключался в том, почему был выбран именно Чэнь Вэньи? На этом проспекте тренировалось немало стариков, однако убийца предпочел мужчину в самом расцвете сил, к тому же с собакой. Лай мог привлечь внимание окружающих, а случайный укус грозил оставить заметные улики. Если преступник действовал столь осторожно, то Чэнь Вэньи явно подходил меньше всего. Но психологию безумца постичь трудно. Сыту Сяо искренне надеялся, что это убийство не окажется делом рук того самого высокоинтеллектуального маньяка вовсе не из-за страха перед сложностью расследования или чувства собственной беспомощности — просто появление подобного преступника означало, что в течение какого-то времени аналогичные расправы будут следовать одна за другой, и пока этого психа не остановят, бойня не прекратится. Сыту Сяо ощутил на себе невероятно тяжелый груз ответственности: пока показалась лишь верхушка айсберга, но она уже едва не прижимала его к земле. Сыту Сяо расстегнул еще одну пуговицу на короткой рубашке. Духота стояла невыносимая, того и гляди собирался ливануть сильный дождь. Он долго всматривался в место преступления, глядя на очертания белой линии на земле, и в его воображении воскресала картина происшествия. Чэнь Вэньи ведет на поводке собаку снизу вверх, убийца бежит навстречу, в точке происшествия внезапно выхватывает нож и вонзает прямо в грудь... Нет, если бы всё было так, ему сначала пришлось бы перешагнуть через собаку, и тогда пес не погиб бы перед Чэнь Вэньи — он должен был замертво упасть сбоку или позади него, если только убийца не перетащил труп животного, хотя в этом не было никакой необходимости, да и улики на месте этого не подтверждали. Значит, удар нанесли со спины. Сыту Сяо мысленно переиграл сцену: убийца разминается с жертвой плечом к плечу, внезапно разворачивается, хватает за горло, вызывая потерю сознания. В этот момент собака бросается вперед и отлетает от удара ноги... Нет, даже если бы жертва сопротивлялась недолго, на земле остались бы следы... Убийца разворачивается, полосует ножом по горлу? Но следов брызг крови нет, на разъеденной шее тоже отсутствуют глубокие порезы. А Гао Фэн говорил, что вскрытие брюшной полости не привело к фонтанированию крови или ее растеканию вокруг — живот вспороли уже после смерти. Следовательно, убийца должен был убить с первого удара. Единственное, что позволяет обойтись без брызг крови — это поражение главного насоса организма, сердца! Сыту Сяо вновь скорректировал картину на месте: убийца разминается с жертвой, выхватывает короткий нож, наносит обратный удар в ребра жертвы, одного раза мало — требуется добить или провернуть клинок. Сильная боль и остановка сердца вызывают потерю сознания, остановку сердца и прекращение дыхания, а через несколько минут наступает окончательная смерть мозга из-за кислородного голодания и ишемии. В тот самый миг, когда жертву пронзили, поводок ослаб, собака бросилась вперед и получила удар ногой... Весь ход преступления постепенно прояснялся. На основе наблюдения и анализа воссоздавать картину преступления Сыту Сяо умел, и даже сестра Ин когда-то хвалила его за незаурядное интуитивное чутье при реконструкции мест преступления.

Далее предстояло вскрыть живот и залить внутрь соляную кислоту. С чего начать: сначала изуродовать лицо или распороть брюшную полость? Интуиция подсказывала Сыту Сяо, что начать нужно с живота. Хотя сердце и дыхание жертвы в тот момент уже остановились, с точки зрения клинической медицины это еще нельзя было назвать абсолютной смертью: внутренние органы продолжали спонтанно совершать слабый метаболизм. Если вскрыть брюшную полость и позволить соляной кислоте уничтожить все физиологические функции человеческого тела, мышцы покойного вполне могли отреагировать физиологическими судорогами и спазмами, а возможно, на них отразилось бы и выражение лица. Убийца ни за что бы этого не упустил — он ждал именно этого мига. Его поры расширились, дыхание участилось, лицо раскраснелось от чрезмерного возбуждения... Сыту Сяо полностью перенесся в духовный мир преступника: его сердце бешено колотилось, зрачки то сужались, то расширялись, во рту пересохло, а странный, необъяснимый прилив возбуждения шел от копчика прямо к макушке, и казалось, что кровь закипает...

Вынырнув из созданной собственным воображением фантазии, Сыту Сяо успокоился. Почему маньяк был так возбужден? Он снова открыл на планшете свежие фотографии Чэнь Вэньи. Тридцатипятилетний мужчина среднего возраста не отличался красавецкой внешностью и не имел того особого шарма, свойственного зрелым мужчинам. Это был самый обычный человек, каких на улице пруд пруди: глаза ничем не примечательные, нос, рот, уши, брови и форма лица — все самое заурядное. Если бы убийцу возбуждало разрушение прекрасного, это бы указывало на то, что из-за комплексов по поводу собственной внешности у него развилась деструктивная психология. Но зачем нападать на столь заурядного во всех отношениях человека — с абсолютно заурядной внешностью и происхождением? Что убийца пытался этим сказать?

Здесь определенно таилась причина! Сыту Сяо в упор вглядывался в недавние фотографии Чэнь Вэньи. Хотя поступки многих серийных убийц кажутся совершенно непостижимыми, при по-настоящему глубоком изучении неизменно обнаруживаются определенные закономерности.

На самом поверхностном уровне: некоторые преступники нападают исключительно на жертв с определенной прической, другие целенаправленно выбирают людей в одежде строго определенного цвета. В зарубежных СМИ сообщалось об одном маньяке, который убивал только тех, у кого под левым глазом была маленькая родинка, вне зависимости от их пола и возраста... Все эти отклонения либо восходят к пережитому в детстве или юности опыту убийцы, либо связаны с его самой первой жертвой. У всего на свете есть свои причины.

По мнению Сыту Сяо, даже у пациентов с тяжелыми психическими расстройствами поведение поддается определенной логике, при условии, что этот мир воспринимается через их собственную систему мышления.

Если убийца доказывал свое мастерство на гулявших с собаками мужчинах среднего возраста и подчеркивал собственную исключительность с помощью ничем не примечательных людей, то, рассуждая от обратного, в повседневной жизни этот человек должен быть серым, закомплексованным и обделенным уважением существом. Он ничем не выделяется, молчалив, замкнут и застенчив, а также располагает достаточным количеством времени для слежки, наблюдения, выбора жертвы, а также обдумывания и планирования всего преступного процесса. Это указывает на то, что у него полно свободного времени — он либо безработный, либо его рабочий график отличается особой гибкостью.

Круг подозреваемых постепенно сужался, но этого было недостаточно. Сыту Сяо не хватало ключевых улик, чтобы точнее обрисовать портрет преступника. Сыту Сяо вновь мысленно восстановил ход преступления, пытаясь отыскать в нем подозрительные моменты. В этот момент до сознания сыщика дошла зацепка, о которой упоминал Гао Фэн.

Хотя набережная была вымощена каменными плитами, оставлять на них следы довольно трудно. Однако Чэнь Вэньи выгуливал собаку очень рано, когда вдоль дороги еще почти не ходило людей, занимающихся утренней зарядкой. К тому же за ночь речной ветер нанес на каменные плиты опавшую листву и пыль, благодаря чему Гао Фэну и его людям все же удалось обнаружить следы. Но странно было то, что они сняли лишь один единственный комплект следов, принадлежавших самой жертве — Чэнь Вэньи, в то время как следов убийцы отыскать не удалось.

— Неужели убийца — летающий человек-птица? — Когда Гао Фэн озвучил это сомнение, Лю Сяньхэ попытался разрядить обстановку, но ни Сыту Сяо, ни Гао Фэн не обратили на его слова никакого внимания.

Теперь, возвращаясь к обстоятельствам дела, этот момент казался ключевым. Убийца вряд ли шел по пятам за жертвой, а затем внезапно перешел к нападению: в такое просторное и уединенное раннее утро идти кому-то в спину — верный способ вызвать подозрения. Чтобы жертва перед смертью не испытывала ни малейшей настороженности, сработать мог лишь один подход: напасть спереди, нанести удар внезапно, вскользь разминувшись с идущим человеком.

Возможно, преступление совершил кто-то из знакомых, замаскировав свои действия? Учитывая социальный статус и происхождение Чэнь Вэньи, такая вероятность была крайне мала, и Сыту Сяо отбросил ее с самого начала. К тому же, даже если бы знакомый шел следом, от этого не остался бы один-единственный комплект следов.

Нападение спереди? Взгляд Сыту Сяо скользнул по дорожке вдоль Биньцзян вдаль. О происшествии сообщил дворник: значит, следы впереди могли просто замести. Но ведь следы вокруг самого убитого замести не могли! Уборщик улиц не мог обнаружить тело только тогда, когда его метла случайно задела труп. Куда же тогда делись следы убийцы?

Сыту Сяо снова мысленно прокрутил в голове картину преступления: разминуться плечом к плечу, нанести удар из-под тишка... Разминуться плечом к плечу, удар из-под тишка... Неужели...

Сыту Сяо додумался до одной вероятности и тут же достал телефон, чтобы позвонить Гао Фэну. Это была еще одна нить: в казавшемся идеальным месте преступления появилась первая трещина, и Гао Фэн пообещал проверить эту догадку в самое ближайшее время. Сыту Сяо убрал телефон, дышать наконец стало легче, а прохлада речного ветра разогнала остатки полуденного зноя.

В этот момент Чжан Цзычэн принес другую стопку документов и сказал: — Сяо-гэ, вот протоколы допросов тех, кто занимался утренней зарядкой на этой дорожке, все здесь.

Сыту Сяо и Чжан Цзычэн обменялись документами и принялись их листать. Поскольку преступник действовал предельно осторожно, а вопросы полиции не имели какой-то особой направленности, выудить из этих допросов ключевые зацепки было трудно. Сыту Сяо перелистывал страницу за страницей: полезной информации и вправду не оказалось, но он все равно читал каждое слово, ничего не пропуская.

Наконец в одном из протоколов обнаружилась такая запись: Было еще темно, я видел, что тот человек был одет в длинную рубашку и длинные брюки, ростом примерно метр шестьдесят с небольшим, до метра семидесяти не дотягивает. На нем была кепка с козырьком, лица толком не разглядеть, но точно не женщина — ни груди, ни задницы... Какого цвета одежда? Вроде черна-то черно, то ли темно-синяя, то ли темно-зеленая, а может, и серая...

Под протоколом красовалась размашистая подпись: Ян Цун, завитки которой выглядели так, будто их вывел сам шеф Янь.

Ян Цун? Неужели это он? В голове Сыту Сяо всплыл образ одного человека, и он, указав на протокол, спросил: — Где этот Ян Цун?

Чжан Цзычэн огляделся по сторонам и поманил кого-то рукой: — Кайжань, иди сюда, у Сяо-гэ к тебе разговор...

***

Когда Сыту Сяо прибежал на место, Ян Цун еще не успел далеко уйти. Его можно было узнать издалека: крупная голова, тонкие руки и ноги — конечности просто как спички, а рост едва дотягивал до метра шестидесяти. Из-за чересчур большой головы, венчавшей его плечи, его было легко узнать даже в толпе. Знакомые звали его Луковым Головцом, а те, кто знал его подноготную, давали и вовсе едкое прозвище Сынок-Большеглаз. Поскольку голова была огромной, все остальное тело казалось совсем крошечным, поэтому многие называли его просто Маленькой Попкой.

— Ян Цун! — окликнул его Сыту Сяо.

Ян Цун обернулся, увидел Сыту Сяо, переменился в лице и припустил бежать. Сыту Сяо нахмурил брови и бросился в погоню. Как ни мал был Ян Цун ростом и короткими ногами, бегал он шустро: Сыту Сяо преследовал его целых три квартала, прежде чем удалось перерезать дорогу и загнать в тупик.

— Ах ты пакостник, чего бежал-то? — тяжело отдувался Сыту Сяо.

— Сяо... Сяо-гэ, ну вы же сами побежали за мной, мне что, оставалось стоять? — задыхался Ян Цун.

— Чушь собачья, стал бы я за тобой бегать, если бы ты не побежал? — Сыту Сяо ухватил Ян Цуна за воротник: этот малый был хитер как бес, отпусти он его хоть на секунду — и тот тут же сгинет бесследно.

На большой голове Ян Цуна располагалась пара совершенно несоразмерных черных глазок-бусинок, которые сейчас бешено бегали туда-сюда, а на лице появилось угодливое выраженьице: — Сяо-гэ, я ведь ничего противозаконного не натворил?

— Кто говорит, что ты натворил? Я пришел спросить о том, что ты упомянул сегодня во время утреннего допроса. Ты это видел собственными глазами?

Сыту Сяо разжал руку, позволяя Яну Цюну опереться руками о колени и перевести дух.

— А, так вы об этом, — уголки ртов Ян Цуна поползли вверх, и он с деланным видом потянулся. — Сяо-гэ, я ведь еще не завтракал, у меня в животе... — при этих словах он потрогал свой ввалившийся живот, который тут же издал жалобный вопль от голода.

— Пошли, — заметив неподалеку закусочную, Сыту Сяо повел за собой Ян Цуна, чувствуя на душе легкий скребущий осадок. Он был знаком с Ян Цюном уже не первый год, и в какой-то момент их отношения превратились в игру в кошки-мышки: стоило Ян Цюну завидеть его, как у того на подсознательном уровне вырабатывалась привычка давать деру.

— Кстати, Сяо-гэ, говорят, ваш конный отряд расследует дело о недавнем падении стеклянного фасада небоскреба Цзиньвэй, из-за которого погиб человек? У меня есть инсайдерская информация, случайно, не насчет ли этого... — по дороге Ян Цун нетерпеливо затеребил пальцами, словно у него руки чесались.

— Ты же знаешь, я уже давно не в отделе по борьбе с организованной преступностью. По поводу уличных дел обращайся прямо к капитану Ма.

Сыту Сяо не стал поддерживать эту тему, однако в памяти все же всплыла сцена многолетней давности: как Ян Цун гневно орал на него: Сыту Сяо, ты предатель, ты продал старшего брата, сдохнешь же в муках!... Бурные дни прошлого, обарненные кровью улицы — все это больше не имело к нему никакого отношения.

Два гамбургера, большая кола — Ян Цун в два счета затолкал все это в рот и теперь говорил, разбрасывая вокруг крошки хлеба: — Вчера вечером напился с пацанами, спал на лавочке в сквере у дороги. Среди ночи приспичило пописать — встаю, глядь, а мимо эта рожа бежит. Сами понимаете, погода хоть и теплая, а он в длинном халате и длинных штанах. Тот парень бежал беззвучно, я чуть со страху в штаны не наложил, думал, привидение встретил, вся нужда разом пропала.

— Значит, еще темно было? То, что ты толком не разглядел цвет одежды, я могу понять, но ты выдал рост — от метра шестидесяти до метра семидесяти. Разброс слишком большой, точнее сказать не мог? Что хоть за время было примерно?

— Сяо-гэ, сами посудите: просыпаешься среди ночи полупьяный по нужде, а мимо тебя на всех парах проносится черная тень, похожая на призрака — тут уж не до того, чтобы вымерять, какого он роста! Так, мелькнул перед глазами, меня аж холодный пот прошиб. А сколько времени — откуда мне знать? Напился же, на часы не смотрел. Этот гад меня напугал до смерти, я потом уснуть не мог, полночи звезды считал...

Сделав глоток колы, он принялся за второй гамбургер.

Уголки ртов Сыту Сяо чуть приподнялись: — Звезды считал? И как же ты их считал?

Ян Цун с недоумением посмотрел на него, но все же пояснил: — Да вот лежал навзничь и считал. Вдали горы, смотришь, как они одна за другой заходят. Послушайте, мы же не какая-нибудь голытьба, у нас тонкая дуба имеется, культура!

При этом он откинул голову назад, поперхнулся от усердия и торопливо сделал большой глоток колы.

— Полярную звезду и Большую Медведицу видел?

— Еще бы, сияли вовсю.

Сыту Сяо знал, что человек, у которого только что выветрился алкоголь и который пережил испуг, напротив, гораздо легче сохраняет ясность рассудка. Он вытащил бумажную салфетку, ручкой начертил на ней прямую линию и поставил точку: — Вот гора, вот Полярная звезда. Ты помнишь, в каком именно месте находилась Большая Медведица?

Ян Цун немного поколебался, ткнул пальцем: — Вот тут. — И уверенно кивнул: — Точно, я долго вглядывался.

Сыту Сяо прикинул в уме: время, когда Ян Цун заметил черную тень, должно было приходиться примерно на четыре-пять часов утра. Соседи Чэнь Вэньи говорили, что тот выходит из дома в основном чуть позже пяти. Убийца очевидно тоже знал этот распорядок, но он не стал дежурить всю ночь напролет, а направился к назначенному месту незадолго до выхода Чэнь Вэньи. Отправляясь к Яну Цюну, Сыту Сяо уже побывал на месте, где тот давал показания: до места убийства оттуда было около двух километров. Преступник не мог все это время бежать бегом с такого расстояния и случайно столкнуться с жертвой около мусорного бака — ему требовалось предварительно затаиться в какой-то возвышенной точке для наблюдения, а заметив появление жертвы в поле зрения, покинуть наблюдательный пункт и рассчитать скорость бега так, чтобы их пути случайно пересеклись...

Наблюдательный пункт! Это могло быть место, где убийца провел больше всего времени, и там вполне могли остаться улики.

При этой мысли Сыту Сяо резко вскочил на ноги, желая немедленно вернуться на место происшествия. Уходя, он не преминул предостеречь Ян Цуна: — Если ты, малец, прикидываешься нищим или торгуешь пиратскими дисками, я еще могу закрыть на это глаза. Но если посмеешь прикоснуться к наркотикам — тебе крышка!

Ян Цун закивал и заискивающе заулыбался: — Да как вы можете, Сяо-гэ... — Только когда Сыту Сяо скрылся из виду, до него дошло: черт возьми, кажется, Сяо-гэ так за него и не заплатил!

Всю дорогу Сыту Сяо приводил мысли в порядок. Поскольку тело было вскрыто и обработано соляной кислотой, Гао Фэн на месте преступления не смог определить точное время смерти по содержимому желудка и температуре прямой кишки. Но если черная тень, которую видел Ян Цун, действительно была убийцей, то с учетом времени, необходимого на дорогу от того места до места преступления, а также времени выхода и ходьбы Чэнь Вэньи, смерть должна была наступить в промежутке с половины шестого до шести часов. Полиция получила сообщение в половине седьмого: в этот получасовой интервал мимо никто не проходил. Мог ли убийца вернуться на наблюдательный пункт, чтобы замести следы? Нет, он бы не стал рисковать: он наверняка считал, что проявил достаточную осторожность и не оставил улик, а возвращение на точку наблюдения в случае появления кого-либо поблизости могло сорвать весь побег. Преступник не стал бы так рисковать!

Взгляд Сыту Сяо стал еще тверже. В этот момент зазвонил телефон.

— Сыту Сяо, твоя догадка подтвердилась, — раздался в трубке голос Гао Фэна. — Мы выделили из следов обуви два комплекта. Убийца был обут в кроссовки той же марки и модели, что и погибший, но из-за индивидуальной манеры ходьбы и длительности носки следы износа подошвы и свода стопы все же различаются. Каким бы хитрым он ни был, изъян остался.

— Понял, хорошо.

Когда Сыту Сяо мысленно реконструировал сцену преступления, он пришел к выводу: раз убийца нанес точный удар в сердце жертвы ударом снизу навстречу при сближении плечом к плечу, их рост не должен был сильно различаться. А у людей схожего роста чаще всего совпадают и размеры обуви. В сочетании с замеченной Гао Фэном странностью — наличием лишь одного комплекта следов — это заставило Сыту Сяо заподозрить, что убийца обулся в кроссовки той же марки и модели, что и у жертвы, чтобы усыпить бдительность полиции. Однако подтверждение Гао Фэна не обрадовало Сыту Сяо, а напротив, заставило кровь застыть в жилах. Неужели он учел даже такую мелочь? С каким же маньяком им в конце концов довелось столкнуться?

— Да, кстати, Сыту Сяо, я тут по возвращении провел повторный расчет времени смерти методом химического анализа стекловидного тела. Смерть наступила примерно в половине шестого, погрешность в ту или другую сторону не превышает десяти минут. Ты еще на месте?

— Я как раз возвращаюсь. Мне тут пришла в голову мысль о том, что могло быть упущено. Если будут новые открытия — сразу сообщай.

— Договорились, на связи.

Вернувшись на место, Сыту Сяо вспомнил, что Чэнь Вэньи шел с востока на запад, поднимаясь против течения вдоль Биньцзян-лу. Сыту Сяо перевел взгляд в противоположную откуда: откуда можно было заметить появление силуэта Чэнь Вэньи и незаметно вернуться на каменную дорожку, не привлекая его внимания? Приблизительно в пятидесяти метрах от места убийства, в тени деревьев на Биньцзян-лу, скрывался крутой склон. Зафиксировав цель взглядом, Сыту Сяо начал подниматься по склону, внимательно изучая землю.

Каменная дорожка на Биньцзян была шириной всего в два метра, с обеих сторон к ней примыкал засаженный деревьями грунт. Под деревьями стояли длинные каменные скамьи для отдыха, а у склона от дороги ответвлялся узкий каменный проход шириной едва ли в метр. Густые ветви сплетали над этой тропинкой настоящий навес, а низкие садовой кустарники плотными рядами стражей тянулись по обеим ее сторонам.

Сыту Сяо туда-сюда прошелся по каменной тропинке, выискивая точку, откуда лучше всего было бы заметить появление человека из-за поворота и при этом оставаться незамеченным. Наконец примерно на двух третях подъема он остановился.

Это место скрывали густые кустарники и высокие деревья. Сквозь листву можно было отчетливо разглядеть человека на повороте в трехстах с лишним метрах отсюда, в то время как с самого поворота просматривался лишь один ряд деревьев. Правда, кроны здесь росли так тесно, что стоило Сыту Сяо чуть повернуться, как ветки кустарника больно царапнули руку до жжения.

У Сыту Сяо шевельнулось предчувствие. Он присел на корточки и принялся тщательно обшаривать ветви и листья окружающих кустов. На них обнаружилось несколько паутиноподобных синтетических волокон — Сыту Сяо аккуратно поместил их в прозрачный пакетик для вещдоков. На одном из листьев белели засохшие крапинки корочки, и Сыту Сяо спрятал в улик весь лист целиком. Перед его взыскательным взором встала такая картина: в тени деревьев неподвижно застыла черная тень в длинном халате и штанах. Стоит духота, в воздухе витает цветочная пыльца... В носу у силуэта защипало, он громко чихнул — ачхи! — и торопливо прикрыл нос рукой, оставив на густых ветвях кустарника несколько тончайших нитей...