— Да, тогда наш предшественник соблюдал свои последние принципы и потому не бросился на древнее поле битвы. Но он всё равно тяжело переживал гибель Вана Пиншаня и свято верил, что Ван Пиншань никак не мог вот так сгинуть. К тому же в то время складывалась обстановка, в которой Государство Дунлань имело явное преимущество, и если вдруг произошел такой крутой поворот, тут определенно крылся какой-то подвох, — нахмурившись, произнес Лю Юэцзинь.
— Поэтому наш предшественник, превозмогая сердечную боль, решил вести отряд дальше и затаиться в глубоких горах. Он ждал: а вдруг подойдут другие подразделения Вана Пиншаня, чтобы соединиться с ними, или же выжидал удобного момента, чтобы отомстить тем подлым злодеям, которые нанесли Вану Пиншаню удар в спину, — продолжал Лю Юэцзинь, и мне казалось, что в его расскаде я воочию вижу душевные терзания тогдашнего Лю Мана.
Сражаться ли насмерть во имя генерала, за которым последовал, или временно отступить и вести войну окольными путями? С объективной точки зрения, второй вариант, конечно, был куда более разумным и выгодным. Но загвоздка заключалась в том, что людям свойственны самые разные эмоции и желания; никто не способен оставаться подобным холодному камню и вечно взвешивать выгоду и убытки, принимая решения.
Глава 375