Дуань Хуэйжоу наблюдала за тем, как Дуань Минси в кругу гостей блистала красноречием и непринужденно беседовала с барышнями из различных семей, и всё это было совсем не тем, что она представляла изначально.
Как такое могло произойти?
Купеческая девчонка из Цзянчэна — как она сумела привлечь их внимание?
Её ожидания презрения, пренебрежения и унижений в адрес самозванки — всё пропало.
Дуань Хуэйжоу была немного не в себе, и когда Яо Юньи заметила её состояние, она подстроила всё так, будто ей потребовалось сменить одежду, и увела подругу из-за стола.
— Хуэйжоу, я смотрю, твоя старшая сестра не так проста, — предостерегла Яо Юньи. — На твоем месте я бы впредь была с ней поосторожнее и не шла наперекор.
У Дуань Хуэйжоу вмиг защипало глаза:
— Ты же моя подруга, неужели даже ты говоришь такое?
Яо Юньи слегка покачала головой:
— Мы общаемся много лет, ты никогда не интересовалась делами моей родни по материнской линии, но твоя сестра знает о них всё до мельчайших подробностей. Понимаешь ли ты, что это значит?
Дуань Хуэйжоу растерянно покачала головой:
— Что ты имеешь в виду?
Яо Юньи знала, что дома Дуань Хуэйжоу баловали и она не вникала в подобные житейские дела, но никак не ожидала, что та настолько невежественна, поэтому ей пришлось всё растолковать.
Дуань Хуэйжоу остолбенела.
Яо Юньи похлопала её по плечу:
— Дуань Минси прекрасно знает, что мы с тобой лучшие подруги, но при этом сумела сделать так, чтобы я не стала её врагом. Хуэйжоу, мы подруги, но я не могу закрывать глаза на дела семьи моей матери. Надеюсь, ты поймёшь.
Дуань Хуэйжоу понять не могла.
Посмотрев на её выражение лица, Яо Юньи на мгновение почувствовала жалость и добавила напоследок:
— Впредь тебе стоит быть повнимательнее и поучиться у неё кое-чему, а не пялиться вечно на происходящее во внутренних покоях.
Дуань Хуэйжоу разозлилась еще сильнее. Требовать, чтобы она училась у Дуань Минси — с какой стати?!
Она со злости убежала, и лицо Яо Юньи тоже слегка помрачнело: она ведь по-доброму пыталась вразумить подругу, а та оказалась глуха к её словам.
После окончания цветочного пира Яо Юньи провожала гостей. Дуань Минси попрощалась с ней и вместе с Дуань Минь направилась обратно.
Издалека еще доносились крики одобрения с другого конца Пионовой террасы — она знала, что там собрались князь Дуань и остальные молодые господа.
Словно за цветочной стеной, человек, которого она жаждала увидеть, находился по другую сторону лепестков.
Посадив Дуань Минь в карету, Дуань Минси сказала ей:
— Я сегодня обидела Хуэйжоу, так что мне непременно нужно принести ей извинения. Сестрица Минь, возвращайся первой, а я вспомню, какое горшечное пионовое дерево ей нравится, и попробую выкупить его в подарок.
Дуань Минь тут же предложила:
— Я пойду с тобой.
Дуань Минси вздохнула:
— Хуэйжоу ушла сердиться первой, я ужасно волнуюсь. Сначала поезжай домой, проверь, вернулась ли она в поместье. Если нет, придется отправить домашних на поиски, не хватало еще каких-нибудь неприятностей.
Услышав это, Дуань Минь встревожилась и поспешно согласилась, но тут же спросила:
— А как же ты вернешься?
— Я попрошу слугу нанять экипаж в извозчичьих рядах.
Только тогда Дуань Минь со спокойной душой уехала. Как только карета скрылась, Дуань Минси повернула назад и вернулась к Пионовой террасе.
Недавно еще шумный сад уже опустел и погрузился в тишину. Она шла прямо вдоль цветочной стены, и когда преодолела половину пути, услышав чьи-то шаги, слегка подалась вбок, скрываясь в тени.
Отослав людей нанимать экипаж, Дуань Минси услышала, что шагов больше одного. Не понимая толком обстановки, она решила для начала спрятаться.
Стоило ей только затаиться, как до неё донесся знакомый голос:
— Вэйвэй, поверь, в моем сердце лишь ты одна. Тот день вовсе не был смотринами, к тому же разве мог я приглянуться к старшей барышне из поместья графа Динъюань? Она и мизинца твоего не стоит…
— Гао Чжань, тебе не нужно мне ничего объяснять. Раз уж ты смотрел других невест, с этого момента между нами всё кончено. На ту барышню я сегодня издалека взглянула — поистине писаная красавица, так что твоему легкомыслию можно найти оправдание.
— Какое мне дело до её красоты, я в тот день даже не взглянул на неё толком. Для меня в целом мире прекрасней тебя женщины нет.
Услышав это, Дуань Минси сперва замерла, а затем в ней вскипела ярость.
Она ведь уже собиралась отпустить прошлое: её месть за сожженный дотла особняк герцога Гао в прошлой жизни свершилась, а в этой жизни каждый мог бы жить своим умом.
Пока семейство Гао не замышляет против нее козни, пусть всё идет своим чередом.
Кто бы мог подумать, что ей доведется услышать подобное!
Ей было прекрасно известно, что зазноба Гао Чжаня — Бай Чживэй из поместья герцога Чжэнь. Политические взгляды герцога Гао и герцога Чжэня расходились, и при дворе те неизменно выступали соперниками.
Из-за этого путь к их браку был усеян преградами, оба семейства чинили препятствия, и в конце концов Гао Чжань женился на Дуань Минси, а Бай Чживэй выдали замуж за Сюй Хэна, наследника герцога Вэй.
Позже Сюй Хэн пал в бою, Бай Чживэй овдовела, а когда Гао Чжань помог Наследному принцу взойти на престол, он вознамерился ввести её в свой дом в качестве жены.
Путь к любви этих двоих был тернист, но в чем была её вина?
При этой мысли гнев в груди Дуань Минси взметнулся волной, и она живо вспомнила те десять лет, что провела в особняке герцога Гао.
Она была лишь посмешищем!
Сейчас дело об их сговоре еще даже не перешло в официальную фазу, а эти двое уже без всякого стеснения выказывали к ней презрение.
Что значили слова Бай Чживэй о том, что та — писаная красавица? Не обвиняла ли она скрытно Гао Чжаня в том, что тот польстился на внешность, одновременно высмеивая саму Дуань Минси за то, что у неё за душой ничего, кроме смазливого личика, способного лишь соблазнять мужчин?
Ярость Дуань Минси из прошлой и нынешней жизни вспыхнула одновременно. Она резко шагнула из-за угла своего укрытия и холодно уставилась на них обоих.
Лица Гао Чжаня и Бай Чживэй в тот же миг переменились.
Бай Чживэй вцепилась в платок так сильно, что побелели костяшки пальцев и на тыльной стороне ладони вздулись вены, а выражение её лица стало зловещим и неопределенным.
В нем смешались неловкость и испуг оттого, что их застали с поличным, и немалая доля раздражения на подслушавшую их соглядатайку.
Увидев бледное, испуганное лицо Бай Чживэй, Гао Чжань тут же с гневом набросился на Дуань Минси:
— Какого черта ты подслушиваешь наши разговоры?!
— Тьфу! — Дуань Минси от души сплюнула — именно так она и мечтала поступить в прошлой жизни!
— Кто тут подслушивал ваши бредни? Я спокойно шла своей дорогой, как вдруг какая-то нечисть принялась злословить у меня за спиной. Какая же я невезучая, раз угораздило встретить такую мерзкую тварь!
Выругав Гао Чжаня, Дуань Минси тут же перевела взгляд на Бай Чживэй:
— Барышня, я ни на каких смотринах с наследным сыном Гао не была. И какие бы отношения вас ни связывали, не смейте порочить чужую чистую репутацию у меня за спиной!
— Ты кого выругала? — взъярился Гао Чжань.
— Того, кто сплетничает за спиной! — Дуань Минси в гневе сошлась брови, сверля его взглядом. — Подлых людей небеса покарают, а глупцов могила исправит. От такого презренного ничтожества, как ты, мне и даром ничего не надо, даже если сам навязываться станешь!
Услышав столь отвратительные речи Дуань Минси, Бай Чживэй не стерпела:
— Барышня Дуань, это всего лишь недоразумение, зачем же бросаться обидными словами?
— Ого! А когда вы сами судачили о других, отчего-то не забывали ранить людей словом? Мы с Гао Чжанем никогда не ходили на смотрины. Зачем вы мараете мое имя, что вы оба задумали? Пока мы не выясним это до конца, я от вас не отстану!
В прошлой жизни эти двое крутили тайный роман, и хотя многие догадывались об этом, наружу всё так и не выплыло.
Безупречный наследный сын Гао и прославленная столичная талантливая барышня — их репутация нисколько не пострадала.
И только она одна рухнула в эту грязь, превратившись в несчастную, о которую каждый норовил вытереть ноги.
В этой жизни им такого не видать!
Стоило Дуань Минси произнести эти слова, как лица обоих собеседников вновь изменились.
Гао Чжань холодно усмехнулся:
— Дуань Минси, не думай, что раз тебя признали в поместье графа Динъюань, то теперь тебе позволено всё. Для меня поместье графа — пустой звук. Неужели ты воображаешь, будто графский род сможет тебя защитить?
— Ой, какой же наследный сын Гао грозный! Раз такой смелый, взял бы да женился на своей возлюбленной, чего передо мной-то пыль в глаза пускаешь? Только трусливые мужики способны задирать слабых!
— Барышня Дуань, вы не так всё поняли, мы с наследным сыном Гао совсем не то имели в виду... — Бай Чживэй наконец сообразила: характер у этой Дуань Минси буйный, язык за зубами не держит, явно связываться с ней себе дороже.
— Да мне плевать, что вы там имели в виду, — холодно бросила Дуань Минси, в упор глядя на Бай Чживэй. — Раз уж вы посмели впутать меня и запятнать мое имя, не пеняйте на мою жестокость.
Заметив, что Дуань Минси собирается уходить, Гао Чжань протянул руку, намереваясь схватить её.
Лицо Дуань Минси помрачнело, и она во весь голос завопила:
— Караул! Наследный сын герцога Гао среди бела дня убивает свидетелей!
У Гао Чжаня потемвело в глазах — выходка Дуань Минси едва не свела его в могилу на месте.
Лицо Бай Чживэй сделалось абсолютно белым, она подобрала подол юбки, собираясь бежать.
Но разве Дуань Минси позволила бы ей удрать? Услышав приближающиеся шаги, она изобразила крайний испуг, словно собиралась упасть в обморок, и всем весом рухнула прямо на Бай Чживэй.
Бай Чживэй пронзительно взвизгнула: не ожидая такого удара, она не устояла на ногах, и обе девушки кубарем полетели на землю.
— Что здесь происходит?
— Какого черта тут творится?
— Ого, да это же наследный сын Гао!
— И еще две барышни? Гао Чжань, ты что удумал?
Со всех сторон зазвучали голоса наперебой. Даже если бы у Гао Чжаня выросло еще несколько ртов, в этот момент он бы не отмылся — грязь на штанах высохнуть не успела бы, и оправдаться было невозможно.
Несколько человек из толпы Дуань Минси отлично помнила по прошлой жизни; среди них особенно выделялся юный наследник особняка герцога Жун по имени Лю Янь — он издавна враждовал с Гао Чжаня, и сейчас радовался громче всех.
В прошлой жизни эта парочка вызывала у Дуань Минси жуткую тошноту, так как же она могла упустить выпавший в этой жизни шанс?
Тут же зажав в кулаке платок, она принялась утирать слезы и сквозь плач затараторила, с невероятной скоростью выкладывая всё случившееся от начала до конца, не оставляя Гао Чжаню и Бай Чживэй ни единого шанса вставить слово.
Пусть за ней закрепится слава скандалистки, но возвращаться на старую дорогу из прошлой жизни и позволять этой парочке мерзавцев портить ей жизнь она не намерена.
— Брехня! Дуань Минси, ты просто затаила злобу из-за того, что в прошлый раз я без раздумий отверг предложение о помолвке, вот и решила втянуть сюда барышню Бай. Как ты смеешь так гнусно клеветать и портить репутацию другим?!
Дуань Минси знала, что Гао Чжань — человек ничтожный, но он всё равно умудрился ее поразить: ради Бай Чживэй он был готов втоптать её в грязь окончательно!
— Гао Чжань, до чего же ты бесстыден! — Дуань Минси покрасневшими глазами и дрожащими руками изображала крайнюю степень несправедливого обижения.
— В прошлый раз мы свиделись лишь потому, что старшие из наших семей случайно столкнулись в Саду Цзиньжуй. Моя матушка от начала до конца словом не обмолвилась ни о каких смотринах, мы просто случайно пересеклись — с какой стати это назвали смотринами? Коли рассуждать так, то сегодня я впервые вижу каждого из присутствующих здесь молодых господ, неужели это тоже смотрины?!
Толпа: «……»
— Ах ты навозный жук в маске, курица, взлетевшая на крышу! Ты хоть в зеркало на себя погляди! С твоим-то умением грязно сквернословить, выворачивать всё наизнанку и клеветать на людей — у меня кишка тонка и судьба слишком хрупкая, чтобы снести такое счастье, так что оставь всё это своей возлюбленной!
Бросив взгляд на изволившую упасть в обморок для спасения ситуации Бай Чживэй, она с улыбкой процедила:
— Мои поздравления! Шакал и волчица — идеальная пара!
Бай Чживэй от этих слов и впрямь лишилась чувств по-настоящему!
Для Дуань Минси в прошлой жизни чужое мнение и добрая слава были превыше всего, за что она и поплатилась, постепенно увязнув в трясине.
Но что значит какая-то репутация в сравнении с собственной жизнью?
— О сегодняшнем происшествии я доложу старшим. И пусть даже наследный сын Гао ни в грош не ставит наш графский род и швыряется угрозами, мы не позволим помыкать собой!
Бросив напоследок жесткую угрозу, Дуань Минси низко поклонилась присутствующим:
— Сегодня наследный сын Гао и барышня Бай оклеветали меня, заявив, будто у нас были смотрины, тем самым опорочив мое честное имя. Более того, Гао Чжань выдумал ложь, будто я из мести за отказ очернила барышню Бай. Прошу всех присутствующих стать свидетелями. Хоть Минси и выросла в купеческом доме, она прекрасно понимает, что такое долг, справедливость, стыд и совесть, а также где грань между добром и злом.
Лю Янь обожал наблюдать, как Гао Чжань садится в лужу, и во весь голос заявил:
— Старшая барышня Дуань, можете не сомневаться, мы все подтвердим всё, что здесь произошло сегодня. Нельзя позволять всяким ничтожествам творить бесчинства!
Дуань Минси присела в знак благодарности Лю Яню и, уходя, напоследок оглянулась на Гао Чжаня:
— Защищать любимую женщину — дело благородное, но намеренно стряпать ложь и клеветать на меня я так не оставлю!
С этими словами Дуань Минси взмахнула рукавом и удалилась.
У Гао Чжаня пульсировало в висках — язык у этой девчонки был острым и быстрым, не оставляя ему ни единой лазейки для оправданий.
Знай он заранее, насколько она капризна и упряма, ни за что не стал бы бросаться теми словами.
Лю Янь с детства конфликтовал с Гао Чжанем, и по лицу того сразу понял: всё сказанное Дуань Минси правда по меньшей мере на девять десятых.
— Гао Чжань, никак не ожидал от тебя такого! — Лю Янь с издевкой скользнул взглядом по притворяющейся упавшей в обморок Бай Чживэй. — Тц-тц, ну надо же.
Репутация Бай Чживэй в столице всегда была безупречной, и лица собравшихся вокруг молодых господ мгновенно омрачились сложными чувствами — ведь когда семьи подбирали им невест, эта барышня неизменно значилась в списках возможных кандидаток.
Некоторые из присутствующих даже питали к ней тайные чувства.
Но теперь…
Окружающие разошлись со многозначительными взглядами. Бай Чживэй больше не могла изображать бесчувственность, открыла глаза и испуганно уткнулась в грудь Гао Чжаня:
— Что же теперь делать?
Их имена запятнаны наглухо, с каким лицом им теперь показываться в столице?
Обняв любимую женщину, Гао Чжань тихо произнес:
— Не бойся, я заставлю Дуань Минси взять свои слова обратно. Граф Динъюань не из тех, у кого есть стержень, не переживай.
Если граф даст добро, разве смеет девчонка пойти против воли отца?
В глазах Бай Чживэй мелькнул огонек:
— Судя по её нраву, она не из тех, кто спустит обиду на тормозах. Разве это сработает?
Гао Чжань поджал губы и лишь спустя долгое время ответил:
— Старый глава графского дома как раз хлопочет о карьерном продвижении второго господина Дуаня, это дело точно выгорит.
Стоит ему пообещать им выгоду, как какая-то девчонка, которую только-только вернули в семью, мгновенно покажется куда менее важной, чем карьерные успехи второго господина.
Только тогда Бай Чживэй немного успокоилась. Отстранившись от Гао Чжаня, она платком промокнула уголки глаз:
— Дома я не знаю, как и оправдаться, а ты…
— Я сам приду к ним с повинной, а заодно испрошу у герцога согласия на нашу свадьбу. Вэйвэй, клянусь, я не позволю тебе испытать ни малейшего унижения! — Гао Чжань с болью в сердце смотрел на её полное тревоги лицо.
Услышав это обещание, Бай Чживэй наконец обрела душевный покой. Слегка опустив голову, она промолвила:
— Хоть сегодняшний день и принес столько тревог, в нем есть и хорошее: я поняла, что ошиблась на твой счет, вы с ней чисты друг перед другом. Гао Чжань, теперь, когда всё зашло так далеко и эта девчонка загнала нас в угол, мы не имеем права проиграть.
Воодушевленный словами Бай Чживэй, Гао Чжань крепко сжал её руку и мягко произнес:
— Раз ты понимаешь мое сердце, я уже счастлив. Вэйвэй, не бойся, мы не проиграем.
Неужели эта выскочка из Цзянчэна всерьез думает, будто парой слов сможет вершить судьбы в столице?
Он покажет ей, что столица — это вовсе не Цзянчэн.
Выйдя из Пионовой террасы, Дуань Минси увидела Ли Цюаня, который уже нанял экипаж и ожидал её. Забравшись внутрь, она приказала:
— Ли Цюань, немедленно ступай и выполни одно поручение.
— Слушаю вас, барышня.
Дуань Минси коротко пересказала то, что случилось в саду. У Ли Цюаня от злости зачесались кулаки:
— Барышня, этот наследный сын просто потерял стыд!
— Он прав в одном: графский род и впрямь не станет защищать меня. Ты сейчас же отправляйся и разнеси эти слухи повсюду, не дай поместью Динъюань возможности пойти на попятную! — холодно усмехнулась Дуань Минси. Госпожа Цзян наверняка не захочет упускать столь выгодную партию и попытается заставить её проглотить обиду, но сама она на это не пойдет.
— Сейчас же всё сделаю! — откликнулся Ли Цюань, спрыгнул с козел и бросился бежать.
Цяньцао рядом с ней покраснела от слез:
— Знай мы заранее, я должна была пойти с вами, барышня.
Дуань Минси посмотрела на служанку:
— Толку от твоего присутствия не было бы, служанкой никто бы не стал дорожить. Но ты тоже можешь сделать кое-что для меня, перестань горевать.
Цяньцао тут же вскинулась:
— Что прикажете сделать, барышня?
— Ступай к особняку герцога Чжэнь и распусти вокруг слухи о том, что Бай Чживэй и Гао Чжань предавались тайным утехам и были пойманы с поличным. Сумеешь справиться?
Цяньцао без колебаний кивнула:
— Сумею, барышня, не извольте сомневаться.
Чего проще — раскошелиться на пару медяков кучке уличных мальчишек, чтобы те пробежали вдоль улиц поблизости от особняка герцога Чжэнь и поорали во всё горло, а после сбежали так, что не поймаешь.
Распорядившись обо всем по порядку, Дуань Минси прислонилась к стенке кареты и слегка прикрыла глаза: по возвращении в поместье её ждала новая жестокая схватка.
Если супруги Цзян по-прежнему будут принуждать её кланяться семье Гао, она порвет с ними всякие связи. Уж лучше вернуться к отцу с матерью и остаться простой купеческой дочкой, чем барахтаться в этом столичной грязи.
Цяньцао тоже сошла с повозки по делу, с ней осталась лишь Цзянсян.
Когда карета не доехала до поместья графа Динъюань еще двух улиц, Дуань Минси велела служанке:
— Возвращайся в поместье в слезах, иди прямиком в Зал Жунъань к Старой госпоже и проси за меня справедливости.
Запомни же: едва переступишь порог графского дома, сразу выкладывай всё о тайной встрече Гао Чжаня и Бай Чживэй и о том, как те пытались меня оклеветать. Сделай так, чтобы весь дом узнал, что произошло.
Сперва Цзянсян опешила, но тут же всё сообразила.
Госпожа опасалась, что графский род откажется вершить правосудие, а потому решила поставить их перед фактом, вынудив поступить по справедливости.
— Не беспокойтесь, барышня, рабыня выполнит всё в лучшем виде, — сжав зубы, Цзянсян выскочила из кареты, глубоко вздохнула, подобрала юбку и что есть мочи побежала к поместью графа Динъюань.
Дуань Минси облегченно выдохнула: всё, что было в её силах, она сделала. Если и это не сработает, значит, небеса отвернулись от нее.
Но раз уж небо даровало ей второй шанс на жизнь, разве могло оно снова обречь её на барахтанье в трясине?
На сей раз она обязана пробить себе дорогу к выживанию: свадьба с особняком герцога Гао не должна состояться, а Гао Чжаню с Бай Чживэй не удастся отделаться малой кровью.
При воспоминании об их словах на Пионовой террасе к горлу подступил такой отвратительный ком, будто ее тошнило вчерашней едой.
Ладно бы они просто ворковали друг с другом, так нет же, непременно потребовалось втоптать её в грязь.
Что ж, тогда им придется уяснить: она вовсе не мягкая хурма, и за попытку растоптать себя она ответит острыми шипами.
Экипаж остановился у ворот графского поместья. Дуань Минси глубоко вздохнула, откинула полог занавески, спрыгнула на землю, подобрала подол и, позволив заранее заготовленным слезам покатиться из глаз, с плачем вошла в ворота.
Ну что ж, посмотрим на сей раз, как именно госпожа Цзян попытается надавить на неё!
Из-за того, что Цзянсян нарочно растрепала обо всем по дороге, к моменту, когда она вбежала во двор Зала Жунъань, в курсе происходящего было уже всё поместье.
Вторая и Третья госпожи в испуге примчались на место. Едва Дуань Минси переступила порог, как следом за ней прибыли госпожа Цзян с Дуань Хуэйжоу.
Дуань Хуэйжоу и сама еще толком не опомнилась: она ведь собиралась жаловаться на обиду, а тут грянули такие новости! Забыв о жалобах на мать, она притащилась следом, чтобы порезвиться на чужом несчастье.
Ей не терпелось увидеть, как на сей раз Дуань Минси выкрутится из беды.
Брак с особняком герцога Гао в их семье ценили чрезвычайно высоко, а раз уж та умудрилась смертельно обидеть наследного сына, веселье предстояло знатное.
Вскоре подтянулся и сам граф Динъюань — он тяжело дышал, лицо его помрачнело, а глаза, казалось, готовы были изрыгать пламя.
Старый глава не вышел, появилась лишь Старая госпожа.
Второго и Третьего господ дома не оказалось, все юноши рода грызли гранит науки в академии, так что, не считая их, семейство собралось в полном составе.
Госпожа Сяо стояла за спиной госпожи Цзян, ее мысли путались — как вообще могло случиться такое? Она знала, что на банкете не обойдется без шума, но чтоб до такой степени…
Неужели она в самом деле ошиблась в выборе?
Старая госпожа восседала во главе стола с суровым лицом, и при виде Дуань Минси с размаху ударила ладонью по подлокотнику:
— Ну-ка, докладывай, что там стряслось?! Особняк герцога Гао — не те люди, с которыми нам дозволено ссориться!
У Дуань Минси похолодело внутри: она ведь оказалась права.
Не успели еще разобраться, кто прав, а кто виноват, как ей на голову уже обрушили первый удар.
Услышав это, Дуань Хуэйжоу тут же выпалила:
— Бабушка, вы же не знаете! Этакое величие показала нынче старшая сестрица, даже об мое лицо ноги вытерла, опозорила меня перед людьми! Какая же она мне сестрица после этого...