Хоуцзы, вставай! В полусне на меня пахнуло отвратительным запахом. Я сонно открыл глаза, и прямо перед моим носом мелькнул грязный белый носок с желтоватыми разводами.
Да пошёл ты... Ой! — я резко выпрямился, и голова со всего маху вреда в изголовье кровати. — Черт побери, какого чёрта ты здесь делаешь? — вытирая слёзы и козявки из уголков глаз, пробормотал я.
Цянцзы швырнул носок в сторону и покачал головой: — Такой молодой, а уже такой забывчивый. Мы же вчера вместе до потери пульса жрали и пили.
Стоило Цянцзы это сказать, как я тут же припомнил, как вчера мы потащились в бар у Западного озера и ужрались в хлам. Я даже не помнил, как вообще вернулся домой.
Тьфу! — я потёр виски и босиком поплелся в туалет. — А тюрьма-то неплохое местечко, раз даже таких полуночников, как ты, научили вести себя прилично.
А хочешь, и ты загремишь туда на пару дней? — ответом Цянцзы стал тюбик зубной пасты, из которого еще не выдавили и половины.
Какие-то СМИ писали, что Ханчжоу стал одним из новых пяти печей Китая, и с этим утверждением я был согласен всеми руками и ногами. Выйдя из ванной после умывания, я тут же покрылся потом под мышками от невыносимой духоты, а лицо моё покраснело.
Твою ж мать, что за погода собачья! — Цянцзы, долгое время проживший в других краях, никак не мог привыкнуть к гостеприимству родного города и принялся сквозь зубы выругаться.
Позавтракав, Чэнь Цзяюй ровно в назначенное время появилась перед нами. Простой белый комбинезон в сочетании с джинсовыми шортами до колен придавал ей невероятную бодрость и энергию; небрежный конский хвост и слегка тронутое косметикой овальное лицо заставляли сердце биться как-то по-особенному.
Хоуцзы, временами я просто поражаюсь: как такой ленивый и бесполезный неудачник вроде тебя, самый обычный середнячок, может быть таким везунчиком?
Я тоже поражаюсь: какой это из твоих собачьих глаз разглядел во мне везунчика? Да я за руки держался реже, чем ты с мужиками в постель ложился! — переполнился я горечью и гневом.
Куда мы направляемся? — Чэнь Цзяюй, похоже, была в прекрасном настроении, подпрыгивая, подбежала к нам.
Цянцзы проглотил слова, которые собирался сказать, указал направо и произнёс: — В отель. — Затем он взглянул на часы на стене. — Как раз вовремя должны добраться. Пошли, за мной!
Цянцзы, ты ничего не перепутал? — едва выйдя из машины, я схватил Цянцзы за рукав, требуя ответа.
Отель перед нашими глазами по праву считался самым роскошным местом во всем Ханчжоу. Я пару раз проходил мимо, но так и не решился зайти туда шикануть, а Цянцзы, недолго думая, притащил меня прямо сюда.
Цянцзы с легким презрением бросил: — Тьфу, ну ты и позорник, зря только десяток лет прожил в Ханчжоу. — Больше ничего не говоря, он уверенно зашагал к лифту.
Пошли! — Чэнь Цзяюй сохраняла полнейшее спокойствие. С безмятежным видом она стояла неподалеку, а заметив, что я наконец сдвинулся с места, тут же пристроилась рядом.
Лифт поднялся аж на восемнадцатый этаж. Любуясь роскошным ковром и вдыхая тонкий изысканный аромат воздуха, я не удержался от стона: — Тьфу! Если кто-нибудь еще скажет мне эту чушь про то, что все люди рождаются равными, я лично врежу ему так, что живого места не останется!
Цянцзы посмотрел на стоявшую рядом Чэнь Цзяюй, затем на горничную, согнувшуюся над уборкой в конце коридора, и кивнул: — Согласен!
Ведомые Цянцзы, мы остановились перед номером 1812. Тук-тук-тук, — постучав, Цянцзы мгновенно отскочил в сторону. Не успел я и глазом моргнуть, как дверь приоткрылась. На пороге показалось знакомое и в то же время незнакомое изящное личико. После мимолетного замешательства она слегка улыбнулась и произнесла: — Давно не виделись!
Я остолбенел, глядя на эту чистую девушку с развевающимися длинными волосами и легкой улыбкой ямочках на щеках, и хрипло выдавил: — Ян Си?
Ян Си кивнула: — Угу, я вернулась.
Краем глаза заметив стоявшую за моей спиной Чэнь Цзяюй, она бросила на ту едва заметный странный взгляд.
Бьюсь об заклад, выражение моего лица в тот момент было просто бесподобным. Внезапно вспомнив вчерашнюю ехидную улыбочку Цянцзы, я повернулся и увидел, что тот закрыл рот рукой и тихонько хихикает. Меня мгновенно бросило в жар: — Цянцзы, ублюдок ты этакий, совсем совесть потерял! Как ты посмел подстроить мне такую свинью!
Но тут же подумалось: я ведь ничего предосудительного не сделал, чего это я так бешусь? — Амитабха, амитабха, — глубоко вздохнув пару раз, я облизал пересохшие губы. — Это... Значит, ты та самая гостья, с которой Цянцзы хотел меня познакомить?
Ян Си тоже пришла в себя от оцепенения и, отступив в сторону, пригласила: — Заходите, в помещении поговорим.
Мой мозг только что дал сбой, но пока Ян Си носила нам воду, у меня наконец появилась возможность внимательно её рассмотреть.
Её прежняя милая прямая челка исчезла, открывая чистый, безупречный лоб. Прямые волосы орехового цвета с пробором посередине небрежно спадали на плечи, придавая ей больше зрелой женственности. В фарфорово-белой коже угадывался нежный розоватый румянец, а темные глаза сияли живым блеском, излучая какую-то бездонную глубину. Белые кеды, обтягивающие джинсы и небрежно наброшенная белая рубашка — всё это подчеркивало её идеальную фигуру самым наилучшим образом.
Кхе-кхе! — Ян Си слегка покраснела и несколько раз кашлянула.
Цянцзы молча протянул ей салфетку: — Сотри слюни.
Сотри своей сестре! — я скомкал салфетку и со злости запустил ею прямо в макушку Цянцзы. — Э-э... просто я тут немного потерял лицо. Слушай, а ты сильно изменилась, — сказал я, вытирая пот со лба.
Ян Си с улыбкой покачала головой и протянула бутылку воды: — Слюней натекло слишком много, восполни-ка водный баланс.
Я горько рассмеялся: — Барышня, ну хорош надо мной издеваться. Три года не виделись, неужто и посмотреть нельзя?
А где эта егоза Юньсюань?
Говорит, решила совершить кругосветное путешествие, уже месяца три как уехала.
А твой дед как поживает?
Отлично, о нем заботится Да Ань, так что я совершенно спокоен.
После небольшой неловкости мы продолжили вести ни к чему не обязывающий болтовня обо всем на свете, и атмосфера в комнате постепенно оживилась.
Ладно, хорорш нам зарабатывать копейки за продажу капусты и при этом переживать о судьбах наркотиков. Уничтожит ли малышка Россия малышку Украину или вступит ли малышка США в Азиатский банк инфраструктурных инвестиций — нас касается мало. Цянцзы, зачем ты вообще меня сюда притащил? — не решаясь напрямую допрашивать Ян Си, я перевел стрелки на сияющего от самодовольства Цянцзы.
Чуть про главное не забыли. Теперь можно и сказать: зачем ты нас позвал? — Цянцзы перекинул мяч обратно на поле Ян Си.
Ян Си взъерошила волосы, её пухлые губы слегка приоткрылись, обнажив жемчужно-белые зубы, но на лице проступило нервное выражение — вид человека, которому трудно решиться на признание.
Что такое, тётенька Цзинь в гости пожаловала? — с ухмылкой протянул Цянцзы.
Ты, блин, либо заткнешься сейчас же и будешь сидеть тихо, либо покатишься отсюда колбаской! — и моя бутылка с минералкой полетела в него, словно граната.
Шутки Цянцзы явно разрядили обстановку, и Ян Си заметно расслабилась. Глубоко вздохнув, она произнесла: — Слава богу, вы оба совсем не изменились. Хоу Ди, Лу Цян, я хочу, чтобы вы съездили со мной в Шаньси!
С этими словами она с надеждой и волнением посмотрела на меня и Цянцзы.
Я невольно нахмурился: интуиция подсказывала, что ничего хорошего эта поездка не сулит. Заметив мое помрачневшее лицо, Цянцзы хлопнул меня по спине: — Не спеши строить такую кислую мин, послушай сначала, что скажет Ян Си. У нее наверняка есть веские причины.