Мы посидели в комнате еще немного, прижавшись ушами к двери и убедившись, что снаружи нет никакой угрозы, только тогда мы отперли ее и вышли. Пусть мы уже были одеты так, что нас не пробить ни ножом, ни пулей, никому не хотелось сразу после выхода схлопотать порцию тумаков. На коридорном полу у входа оставалось несколько луж крови разного размера и причудливых форм — должно быть, их оставила та самая толпа. Цянцзы очень этим гордился, ведь это было его творение. Помимо этого, весь третий этаж казался безжизненным, словно все наши прежние злоключения были лишь сном, — от былого оживления не осталось и следа. Зато с первого и второго этажей доносились многочисленные шаги и голоса, такие шумные, будто на каком-то надземном переходе или на рынке, что совершенно не вязалось с глухой ночью.
— Сбежали? — Цянцзы был немного разочарован. Он только-только вооружился до зубов, и храбрости у него прибавилось, а в итоге не на ком было выместить злость.
Я не стал слушать Цянцзы. Если бы в голове Ду Вэйсяня оставалось хоть немного мозгов, услышав выстрелы, он должен был решительно смыться. Все равно что рука не может тягаться с бедерной костью: холодное оружие, как ни пугай им, никогда не одолеет огнестрельное. Все оказалось именно так, как я и предполагал: на третьем этаже людей и след простыл. Единственное, что меня тревожило, — не прихватили ли они с собой Чаопина? Поэтому я со всех ног бросился в кухню: если и оставались какие-то зацепки, то искать их следовало именно там.
Глава 44