Дверь в отдельный кабинет распахнулась, в коридоре сиротливо маячили лишь несколько зрителей, облокотившихся на перила и слушавших оперу, да снующие туда-сюда половые с чайниками. Дун Тинлань чуть замедлил шаг, развернулся и направился к лестнице.
Цзян Хэн не находил удовольствия в оперных ариях, поэтому решил просто выйти и купить себе каких-нибудь лакомств. Сегодня он приехал, примазавшись к повозке Цзян Мо, без своих людей, так что сейчас обе руки у него были заняты снедью. Поднимаясь по лестнице, он лакомился сахарным боярышником на палочке.
Вдруг в поле его зрения показались двое, спускавшихся вниз. Когда между ними оставалось всего две ступеньки, он повернулся боком, собираясь уступить дорогу, но, не рассчитав ширины ступеней, оступился и едва не полетел кубарем вниз.
Чья-то сильная рука ухватила его за локоть и рванула назад, то ли от избытка силы, то ли просто так вышло — но в мгновение ока притянула его прямо в объятия. Соприкоснувшись телами, они ощутили бешеный стук сердец — и невозможно было понять, чьё именно.
— А парень-то ничего, сойдёт.
Цзян Хэн мысленно хвастался перед 886. Ещё когда он входил, 886 предупредил его, что Дун Тинлань спускается. Он и споткнулся нарочно — хотел проверить, как тот, кто прошлой ночью жаждал его смерти, отнесётся к нему сегодня, когда он в другом обличье.
Если бы тот не обратил на него внимания, Цзян Хэн сумел бы уберечься: ведь вся суть притворного падения — правильно выбрать угол. Но в таком случае он и не стал бы пытаться обольщать этого типа — не больно-то и хотелось. Впрочем, итог, можно сказать, вполне его устроил.
Цзян Хэн изобразил испуг, вцепился мёртвой хваткой в одежды стоящего перед ним человека и, словно невзначай, провёл рукой по его грудным мышцам. Каково же было ощущение? Пальчики оближешь! Уткнуться бы лицом и не вылезать!
Дун Тинлань, всполошившийся от того, что Цзян Хэн чуть не свалился, не заметил этой маленькой шалости. Он сдержанно убрал руку с талии парня и, понизив голос, осведомился:
— Молодой господин, вы не ушиблись?
Цзян Хэн поднял голову, ресницы его дрожали — казалось, он напуган до смерти.
— Всё в порядке, спасибо, что спасли меня.
Потом он опустил глаза на упавшие наземь пирожные и тихонько пожаловался:
— Я голодный, издалека их тащил.
Вид у него был — словно приклеившаяся к уголку рта капелька красного сиропа — до того жалкий, что хоть плачь.
Даже Мо У, человек с чёрствым сердцем, и тот не выдержал:
— Тогда давай сходим и купим тебе ещё?
Цзян Хэн перевёл взгляд на говорившего. Это и есть тот, с кем Дун Тинлань сегодня встречался?
886 счёл нужным вмешаться с пояснениями:
— Этого человека зовут Мо У. Бывший заместитель командующего Чёрными доспехами в Дунли, также сын бывшего Великого наставника. Его должны были тайно казнить, но спас антагонист. Стал одной из главных опор антагониста. Позже, из-за расхождения в убеждениях, они разругались в пух и прах и разошлись. Но в конце концов именно он забрал тело антагониста.
Подробностей больше не было. В сюжете исходного мира основное место занимали главный герой и главный герой-«приёмник». Дун Тинланю, как антагонисту, уделялось не так много внимания, а уж о тех, кто его окружал, и говорить нечего.
Цзян Хэн взял это на заметку. Он взглянул на Мо У, не ответил ни слова, а только едва заметным движением прижал руку к животу, после чего выдавил застенчивую улыбку:
— Не надо...
— Пошли поедим вместе с нами, мы как раз собирались обедать. Считай это нашими извинениями.
Не дав Цзян Хэну договорить, Дун Тинлань перебил его. Хотя движение Цзян Хэна и было едва заметным — другой бы счёл его за случайное приглаживание одежды, — но наблюдательность Дун Тинланя была поразительной.
Маленький наследник, верно, уже совсем изголодался до дурноты. Тело у него с детства хлипкое. Вместо того чтобы ждать, пока кто-нибудь принесёт ему еду, не лучше ли прямо сейчас накормить его.
Мо У был в шоке. Мо У ничего не понимал. Тут что-то нечисто, совершенно точно нечисто. Но сейчас было не время задавать вопросы, поэтому он просто кивнул, молча соглашаясь со словами Дун Тинланя.
Маленький наследник своего добился хитростью и расплылся в искренней улыбке:
— Ну, тогда я не буду стесняться.
Когда они втроём вошли в тот самый ресторан, куда несколько дней назад Цзян Хэн водил Дун Тинланя, до того наконец дошло. Он нахмурился. Не слишком ли беспечен этот маленький наследник? Как можно просто так уйти с незнакомцами? И почему сегодня на нём нет ни одного охранника?
От того, как Цзян Хэн притворился падающим с лестницы и до того, как он навязался на угощение, 886 смотрел и обалдевал. До чего же его хозяин умеет! Не иначе как совсем заморочит голову главному антагонисту.
Заметив, что на столе стоят именно те блюда, которые нравились ему позавчера, Цзян Хэн изобразил восторг:
— Наши вкусы совпадают!
886 заорал у него в голове: «Он без ума!» Корабль, который шипперит Тонгтонг, взаправду!
Наевшись и напившись, Цзян Хэн похлопал себя по животу и радостно улыбнулся:
— Спасибо за угощение!
Он не стал расспрашивать Дун Тинланя и его спутника, кто они такие теперь, избавив их от необходимости придумывать отговорки, — сегодня он был сама чуткость.
Ещё когда они входили в ресторан, Дун Тинлань попросил хозяина нанять повозку, опять же под тем же предлогом — извиниться перед Цзян Хэном.
Сейчас он провожал Цзян Хэна взглядом, пока тот не забрался в повозку. Когда повозка отъехала, он уже собрался уходить, но, развернувшись, едва не столкнулся с Мо У, стоявшим позади него со скрещёнными на груди руками.
— Что за хворь на тебя напала?
Холодно осадил его Дун Тинлань. Он же велел ему подождать в ресторане, а тот вон что удумал.
Мо У был искуснейшим мастером техники сокрытия. Если бы он сам не пожелал обнаружить себя, обычный человек ни за что бы его не заметил.
— Ты сам не свой. Знаком с ним?
Мо У, нахмурившись, смотрел на него. Этот человек не мог быть настолько добросердечным: и накормил, и повозку нанял. Ещё можно было бы поверить, что извозчик — нанятый им убийца, но, судя по всему, это был самый обычный возница.
— Наследник резиденции маркиза Чжунюна.
Больше Дун Тинлань ничего объяснять не стал. Пусть считает, что он был просто случайным прохожим для Цзян Хэна. Что незнакомец проявил минутную доброту — тоже вполне естественно.
Видя, что он не хочет распространяться, Мо У не стал настаивать. Если этот человек не желает о чём-то говорить, никому не вытянуть из него ни слова. Пока это не мешает их делу, он не будет лезть.
А тем временем в театре Третий принц, не дождавшись возвращения Цзян Хэна в кабинет, послал людей на поиски, но ему доложили, что тот уже ушёл вместе с какими-то двумя людьми. Третий принц был вне себя от досады. Этот наглец совершенно не считается с ним, законным принцем!
Цзян Мо, глядя на выражение его лица, понял, что тот недоволен Цзян Хэном. На лице его мелькнула насмешка. Вот так и бывает: пока что-то не в твоих руках, оно пустое; что сжимаешь в ладони — то и твоё.
— Сяохэн с детства слаб здоровьем. Говорили, что до двадцати лет ему не дотянуть...
Цзян Мо вдруг запнулся, словно только сейчас осознал, что сказал лишнее. Он поспешно поклонился:
— Я приношу за него свои извинения Вашему Высочеству. Прошу Ваше Высочество, примите во внимание его слабое здоровье и простите его на этот раз.
— Что значит «до двадцати лет не дотянуть»?
Третий принц не позволил ему отделаться полуправдой. Остальные тоже с интересом уставились на Цзян Мо.
— Это личное дело Сяохэна, а также тайна резиденции маркиза. Мне, как его старшему брату, не следовало бы об этом говорить.
Цзян Мо изобразил замешательство. — Но Ваше Высочество всё же небесной крови, особы императорского рода. Быть может, Ваше Высочество сможет отыскать для Сяохэна проблеск надежды на спасение.
С этими словами Цзян Мо собрался бухнуться на колени, моля об одолжении, но Третий принц удержал его.
Мысли Третьего принца лихорадочно заметались.
— Расскажи-ка сначала, что с Сяохэном, а я посмотрю, можно ли что-то сделать.
— Дело было так...
— Хозяин, хозяин! Этот Цзян Мо тут распускает слухи, что вы скоро умрёте!
В заднем дворе резиденции маркиза Чжунюна Цзян Хэн, разомлев, развалился в плетёном кресле, греясь на солнышке. Услышав донос 886, он удивлённо переспросил: кто? Кто это собрался помирать?
886 слово в слово пересказал ему речь Цзян Мо. Цзян Хэн пришёл в такую ярость, что замахал руками и засучил ногами, исполняя целый комплекс ударов.
886: надо сказать, его хозяин в этот момент напоминал перевёрнутую маленькую черепашку, которая не может перевернуться обратно. Но уж точно самую милую.
— Этот маленький светлячок! Вечно он цепляется за свои гнусные приёмы!
Мало того, что его родной отец был правой рукой маркиза Чжунюна, в своё время вместе с ним прошедший через поля сражений, человек несгибаемой воли.
Взять хотя бы те десять с лишним лет, что его воспитывали в резиденции маркиза. Супруга маркиза Чжунюна растила его с величайшей заботой и наставлениями. Так как же он мог вырасти в такого подлого человечка, который только и умеет, что пускать в ход тёмные делишки?
Цзян Хэн уже смекнул: Цзян Мо собирается сначала внушить всем, что его нынешнее улучшение здоровья — лишь следствие применения сильнодействующих лекарств, а на самом деле он уже на ладан дышит.
А когда впоследствии он действительно прикончит его или, скажем, отравит, все только и вспомнят, что маленький наследник резиденции маркиза Чжунюна болел много лет и в конце концов не выдержал. И даже родители-маркизы ни о чём не догадаются.
— Хозяин, что же нам делать? Так и позволим ему клеветать? — 886 в пространстве сознания аж подпрыгивал от злости, его белая пушистая шёрстка встала дыбом.
Мысли Цзян Хэна на миг рассеялись: ах ты ж одуванчик большой. И когда же он сможет его потискать?
— Он отрезал мне все пути доказать, что я здоров. Что бы я сейчас ни делал, что бы ни говорил, все будут думать, что я и впрямь накачался сильнодействующими снадобьями. — Цзян Хэн нахмурился, на минуту задумавшись. — Я знаю, как с ним справиться.
Под настойчивые расспросы 886 Цзян Хэн вкратце обрисовал свой план. Но сперва нужно пойти к его матери и намылить шею Цзян Мо — не он один умеет подливать масла в огонь.