Во Дворце Цяньцин было светло от множества свечей. Молодой евнух, дежуривший у дверей, прислонился спиной к косяку и то и дело зевал; сон накатывал волнами, но он смел лишь слегка дремать, не посмев по-настоящему уснуть. Император внутри ещё работал.
Ван Чэнэнь, годами прислуживавший Чунчжэню, прекрасно знал, что подобные ночные бдения продолжаются уже больше десятка лет. Он заварил чашку чаю, бережно поставил её на императорский стол, чуть повыше приподнял фитиль свечи, после чего тихо отступил назад и встал навытяжку неподалёку.
Проработав до самого конца часа крысы, Чунчжэнь отложил кисть, потёр уставшие, слезящиеся глаза, сделал глоток из чашки и произмолвил:
— На сегодня хватит. Чэнэнь, подавай паланкин… Впрочем, нет, возьми с собой двоих и следуй за Мною туда, где хранятся гробы, Я хочу взглянуть на Нурхаци.
— Ваше Величество, уже так поздно, может, лучше отдохнете? — попытался отговорить его Ван Чэнэнь.
— Не нужно! Этот старый разбойник столько лет терзал Мою Великую Мин. Раз уж его привезли в Столицу, Я непременно должен на него посмотреть. Сколько раз во сне Я мечтал разрубить этого старого пса! Если бы не он и его сын Хуан Тайцзи, Моя Великая Мин, глядишь, уже возродилась бы в прежнем величии, — голос Чунчжэня звучал твёрдо.
Ван Чэнэнь не смел спорить, так что ему оставалось лишь подчиниться. Он позвал двоих дежурных евнухов идти впереди и освещать дорогу, сопровождая императора в ту часть Императорского города, где стояли гробы.
Глава 188