Глава 88

Солнце клонилось к закату, лучи вечерней зари заливали землю, очерчивая силуэт Пекина. С тех пор как Чэн-цзу перенес столицу на север, немало вражеских армий штурмовало стены города, однако подобного — чтобы неприятель дошел до самого Моста Цзиньшуй, а боевые действия приняли столь ожесточенный характер — прежде не случалось никогда. Ван Дэхуа, евнух с самым пронзительным взором во всем дворце, заметил первым, как солдаты на мосту вытянули Хуан Имина с помощью длинного копья. Растроганный до слез, он поспешно обратился к Чунчжэню: — Ваше Величество, взгляните! Чжунъюн-хоу жив, он жив! Чунчжэнь проследил за его указанием и, подняв подзорную трубу, всмотрелся вдаль. Лицо Хуан Имина было бледно, как бумага, а сам он промок насквозь; после того как его втащили на мост, он тяжело и прерывисто дышал. На его теле чернело множество ран, из которых непрекращающейся струйкой сочилась кровь.