– Всего-то пару слов тебе сказали, а ты уже и расклеился, собрался с каким-то бродягой в цзянху податься?
Наньгун Хуа сам не понял, почему вдруг вспылил. Вместо того чтобы пожалеть ребенка, которого обидели, он почему-то разозлился первым.
– Дядя Ян, принеси семейные правила! Обязательно нужно его проучить! У меня нет такого бестолкового племянника!
Видя его столь сильный гнев, Пу Цюнчжи тоже не могла понять причину такой реакции.
Наньгун Цзяюй и без того горько плакал, а от этого грозного окрика и вовсе испугался, затянув надрывный, разрывающий сердце плач.
В этот момент Чуньцзин провела в комнату слуг, чтобы те подали еду, но получилось крайне не вовремя.
Вспышка гнева Наньгун Хуа оборвалась на полуслове.
Он резко посмотрел на сидевшую сбоку и чувствовавшую себя не в своей тарелке Пу Цюнчжи, и этот огонь в нем мгновенно угас.
– Сударыня... прошу прощения. — С этими словами он почему-то стал выглядеть несколько смущенным.
Пу Цюнчжи в этот момент тоже не знала, как отреагировать, и смогла лишь неловко улыбнуться:
– Может, сначала поедим?
Она бросила взгляд на стоявшего рядом и обливавшегося потом Дядю Яна.
Тот сообразил мгновенно, торопливо подхватил на руки все еще заливавшегося слезами Наньгун Цзяюй и поспешно удалился.
……
После того как вся эта суматоха прервала их вечер, ужин протекал в мертвящей тишине.
У Наньгун Хуа и до этого особого аппетита не было, а после столь бурной сцены кусок и вовсе не лез в горло.
Он-то был не голоден, зато Пу Цюнчжи проголодалась до смерти. С самого утра она отправилась на банкет с любованием цветами, затем была аудиенция у Великой принцессы, а по возвращении — вся эта возня в Сяньланьском книжном переулке. За весь день она перехватила лишь пара кусочков пирожных.
Еле дождавшись ужина, и на тебе — дядя с племянником устроили тут представление туда-сюда...
Наньгун Хуа погрузился в глубокие раздумья, держа в руках чашу и палочки для еды.
В прошлой жизни он, будучи советником Девятого принца, шаг за шагом поддерживал того на пути к восшествию на престол.
Борьба девяти принцев за наследство, кровавые бури... Какая же это была смертельная опасность!
Хотя он ступал по тонкому льду, верно следуя за господином, в самом конце его все же подставил этот никудышный племянник!
Правитель был холоден и бездушен, он изначально планировал избавиться от него, а его славный племянник взял да и сколотил клику с мятежниками!
Он злился на него за то, что тот был невежественным распутником, не видел расстановки сил при дворе, но при этом совал во все нос; он негодовал, что тот целыми днями предавался лишь развлечениям под луной, позволяя себя одурачивать, и ни о чем не догадывался!
Именно поэтому, даже вернувшись на год назад в прошлое, он все равно никак не мог проникнуться симпатией к этому племяннику, чья глупость позволила другим подставить его и втянуть самого Наньгун Хуа на дно!
С какой стати он, будучи старшим в роду, должен прощать столь никчемного потомка, из-за которого могли казнить весь род до девятого колена?! Сколько же там было человеческих жизней?!
Когда он опомнился и уже хотел заговорить с объяснениями, то увидел, что его супруга ложка за ложкой изящно допивает суп...
Глядя на то, с каким аппетитом она ест, Наньгун Хуа проглотил все заготовленные слова — из уст не сорвалось ни единого.
Наевшись и напившись, Пу Цюнчжи наконец заговорила:
– Если Бое доверяет этой скромной жене, предоставьте дело Юй-гэ мне.
– ...
Услышав, что она хочет взвалить это дело на себя, Наньгун Хуа нахмурился так, что между бровей вполне могла бы насмерть застрять муха.
Заметив, что он долго не дает ответа, Пу Цюнчжи не стала обижаться.
В конце концов, она была новоиспеченной женой, переступившей порог этого дома, и еще не вела никаких серьезных дел, так что его недоверие было вполне закономерным.
– Об этом ребенке тебе не стоит особо беспокоиться, пусть катится к черту и плывет по течению! — помолчав с полчаса, наконец выдал Наньгун Хуа.
Пу Цюнчжи на мгновение остолбенела, словно не ожидая услышать такое, и только потом произнесла:
– Будьте спокойны, Бое.
Обычно ведь как? Все боятся, что тетушки плохо присмотрят за детьми, и не решаются кому-либо довериться. А он ведет себя совсем не как родной дядя!
Впрочем, она и сама не собиралась тратить на это много сил: от силы уделит чуточку внимания в свободное время, а при таком количестве слуг в поместье Бое от нее особой заботы и не потребуется.
Покончив с этим вопросом, Наньгун Хуа прошел во внутренние покои, достал ларец и протянул ей:
– Ты тоже намучилась сегодня из-за этого недоумка. Если не хватит серебра, бери из записей поместья.
Пу Цюнчжи слегка замерла, а затем с улыбкой ответила, вот только улыбка эта не доходила до ее глаз.
Слова его звучали красиво, вот только на деле он просто не желал передавать ей бразды правления домашним хозяйством.
Впрочем, их брак и так был заключен не по правилам и без должного почтения, так что ведение амбарных книг резиденции Бое ее особо не волновало — лишь бы ее собственным торговым делам не мешало!
Она приняла ларец и механически спросила:
– Что это?
– На выкуп этого сорванца ушла тысяча лянов серебра, пусть это послужит компенсацией. — Сказав это, Наньгун Хуа поднялся и направился во внутренние покои переодеться.
У него еще и компенсация предусмотрена? Пу Цюнчжи рассеянно открыла ларец — и замерла на месте от изумления.
Это... это ведь та самая чайная лавка, заполучить которую она ранее потратила столько сил и стараний?!
Тот управляющий в последний момент пошел на попятную, заявив, что некий невероятно влиятельный господин опередил ее и выкупил это помещение, но неужели под этим господином все время подразумевался ее собственный муж?
– Бое... откуда вы ее раздобыли? — приятно удивленная Пу Цюнчжи в несколько шагов последовала за ним во внутренние покои.
Наньгун Хуа как раз снял верхнюю одежду, обнажая крепкую и широкую грудь:
– ...
Не успел он раскрыть рта, как Пу Цюнчжи неестественно отвернулась, а ее прелестное личико слегка порозовело от стыда:
– Бое переодевается, эта недостойная жена ведет себя крайне бестактно.
Хотя они уже поженились, она все равно не могла не чувствовать, как пылает ее лицо.
Будучи мужчиной, Бое обладал поистине выдающейся внешностью, и выдержать подобную картину ей было не под силу.
– Мм. Ничего страшного. — Наньгун Хуа в два счета сменил нижнее белье.
– Недавно, общаясь с другом, я случайно услышал, что управляющий собирается продать это помещение, и прихватил его попутно.
– Разве ты не собиралась купить помещение в столице под чайную лавку? Я подумал, что это придется как нельзя кстати.
Услышав, что он закончил переодеваться, Пу Цюнчжи выказала лишь пару сияющих глазок:
– И впрямь лучше не придумаешь... Благодарю супруга за заботу об этой скромной жене~
Получив это помещение, она вполне могла объединить его с тем зданием, что принадлежало Великой принцессе... При таком раскладе ее чайная лавка непременно расцветет!
Услышав столь мягкую и нежную благодарность, Наньгун Хуа лишь глухо отозвался в ответ, словно речь шла о какой-то сущая мелочи.
На самом деле перед этим он навел справки через самых разных людей, прежде чем узнал о продаже этого места.
Ведь он помнил: в прошлой жизни первым делом после прибытия в столицу его супруга приобрела именно это помещение под чайную лавку. Только тогда... супруга стала наложницей Девятого принца, и ее руки были связаны.
В то время Девятый принц не позволял ей вести дела на людях, а будучи наложницей, она была опутана по рукам и ногам — даже чтобы выйти из поместья, требовалось разрешение хозяйки дома.
Впрочем, помещение тогда не пропало даром: Девятый принц забрал его, чтобы открыть публичный дом и собирать там нужные сведения.
В прошлой жизни он однажды случайно получил ранение и довольно долго отлеживался и восстанавливал силы именно там... И только тогда узнал, что это было предприятие, устроенное ею.
Наньгун Хуа смотрел на стоявшую перед ним ошеломленную женщину, и в сердце его поднималась буря из самых разных чувств.
Вернувшись из небытия, первым делом он задумал жениться на ней. О чем же еще он мог мечтать в прошлой жизни!
И вот теперь она — его законная жена, но он все равно чувствовал, будто все это происходит не наяву.
Он то и дело боялся проснуться и осознать, что все случившееся было лишь сном.
Подумав об этом, Наньгун Хуа протянул длинную руку и притянул женскую талию к себе в объятия...