— Люди! — увидав их возвращение, поспешно окликнули те несколько конвоиров, что ждали на месте.
— Местность в диких полях незнакомая, мы потеряли бдительность, и она сбежала!
— Проклятье! Что теперь делать?
— В сложившейся ситуации нам остается только ехать верхом в Юйчжоу и заявить властям, а вы конвоируйте эту кучу народу и живо следуйте за нами!
С этими словами он подошел к повозке, в которой ехала семья Ян:
— Господин Ян! Случилась такая беда, мы больше не можем о вас заботиться!
Выпалив это, он взмахнул кнутом:
— Трогаемся!
Домочадцы семьи Ян переглянулись, не смея произнести ни слова возражения.
Старшая барышня семьи Ян, Ян Шужоу, нахмурившись, в недоумении произнесла:
— Эта Цю Шуан столько лет прислуживала в нашем поместье, изо дня в день притворялась почтительной и покорной, и никому даже в голову не приходило, что на самом деле она способна на такие жестокие и безжалостные поступки...
Ее вторая невестка, услышав это, закатила глаза и с сарказмом бросила:
— Похоже, сестрица, твои способности управлять подчиненными никуда не годятся. Эта шлюха ведь раньше была твоей главной служанкой, а ты даже не знала ее истинного нрава! Вот и накликала беду!
С этими словами она через щель в занавеске бросила взгляд на лежащую на земле матушку Чжан:
— А эта — просто никчемная тварь! Не сумела совладать даже с простой служанкой!
Ян Шужоу молча опустила голову. Если бы она знала, что Цю Шуан окажется столь крутой нравом и дерзкой, ни за что не согласилась бы на план матушки Чжан.
Даже госпожа Ян, которая все эти дни выказывала снисходительность и доброту, теперь хмурилась, в душе затаив обиду на матушку Чжан, предложившую эту затею.
Под свирепыми взглядами и угрозами силой со стороны конвоиров слугам семьи Ян пришлось терпеть усталость и изнеможение и продолжать путь под звездным небом.
Даже матушку Чжан, до смерти избитую и потерявшую сознание, привязали веревкой к задней части повозки и поволокли с собой.
В конце концов, та подлая девчонка была преступной рабыней семьи Ян, но за спиной у Ян стояли влиятельные люди, поэтому расправиться с господами они не смели и были вынуждены отыграться на этой старухе.
К тому же, именно эта старуха подсунула им дерзкую девку, так что матушка Чжан стала идеальной мишенью для их гнева.
Пока они в спешке гнали лошадей в Юйчжоу, Цю Шуан, уже преодолевшая немалое расстояние, по-прежнему не смела расслабляться: превозмогая боль в лодыжке, она продолжала безостановочно идти вперед.
Неизвестно, сколько времени она шла — ровно столько, пока ее пропитавшаяся насквозь одежда не высохла на ветру. Наконец она добралась до густо заросшей и заброшенной горной чащи.
В исступленном бегстве ее лицо и руки исцарапали ветки и колючий кустарник, во многих местах проступили капельки крови.
Почувствовав, что удалилась достаточно далеко, она чуть замедлила все тяжелее становившийся шаг, оперлась о толстое дерево и остановилась, тяжело и глубоко задышав.
Совладав сбитым дыханием, она оглянулась назад.
В лесу царил полумрак, буйно раскидистые ветви деревьев заслоняли лунный свет, и лишь редкие, случайные лучи пробивались сквозь густые заросли.
Погруженный в ночной мрак безмолвный лес наполняли лишь глухие трели цикад, вторящие друг другу. Кроме нее самой, вокруг не было ни единой живой души.
Струна ее натянутых до предела нервов наконец немного ослабла, и вслед за этим накатила еще более острая, невыносимая боль в лодыжке.
Она присела на корточки и провела рукой по ноге: лодыжка распухла, превратившись в огромный ком.
Стоило ей только прикоснуться, как она не смогла сдержаться и вскрикнула от боли.
Боль. До чего же нестерпимая боль.
Больше не в силах держаться, она осползла на землю.
Но сейчас, в этой глуши, она была совершенно беспомощна.
Не говоря уже о том, что поблизости не было никого, кто мог бы ее вылечить, даже если бы целитель нашелся, она не посмела бы показаться на глаза людям.
Прислонившись спиной к стволу дерева, Цю Шуан просидела на земле добрую половину часа, но в конце концов через силу заставила себя подняться.
Пока ночь еще не закончилась, ей нужно было продолжать путь, иначе с рассветом ее следы обнаружат куда быстрее.
Опорой ей служил захваченный у конвоира меч в ножнах. То шагая твердо, то спотыкаясь, она продолжала идти в направлении заката луны.
Шло время, и наконец забрезжил рассвет.
К этому моменту Цю Шуан уже укрылась в надежном месте.
Она не смыкала глаз целые сутки, а вчерашнее колоссальное эмоциональное напряжение и физические нагрузки окончательно истощили ее силы, так что она едва держалась на ногах.
И когда на краю густого бамбукового леса, на обрыве, она заметила низкий, извилистый горный грот, то сразу же спряталась внутри.
Вход в пещеру был едва в полчеловека ростом, а в самом широком месте — не шире двух футов. Цю Шуан пришлось пробираться внутрь полуприсев и боком.
Внутри пещера тоже оказалась не слишком просторной: в самом широком месте чуть больше получжана, в узком — в ширину ее собственной руки, зато в высоту она была значительно выше низкого входа.
К счастью, внутри было сухо, а землю покрывал толстый слой опавших бамбуковых листьев, так что место для ночлега вышло неплохим.
Хотя убежище оказалось крошечным, спрятаться в нем было вполне достаточно.
Однако, глядя на зияющий пустотой вход, она заволновалась: а вдруг в горах водятся хищные звери? Если они пойдут по ее запаху и заявятся сюда, пока она крепко спит, будет жутковато.
Поразмыслив, Цю Шуан снова вышла наружу и притащила широкий плоский камень, замеченный ею неподалеку в бамбучнике, а затем поволокла следом еще несколько поменьше.
Сначала она поставила широкий плоский камень вертикально, загородив проход, а затем подперла его остальными обломками.
В результате от полуметрового входа остались лишь несколько кривых щелей да узкая полоска шириной в пядь поверху.
Замаскировав вход, Цю Шуан подняла руки и размяла кулаками затекшие, ноющие плечи и мышцы по всему телу.
Она искренне радовалась тому, что наделена от природы недюжинной силой — ее мощь намного превосходила силу обычных мужчин, и об этом секрете знали только она сама и матушка.
Даже ее отец не догадывался, что она обладает таким даром!
Если вспомнить, это целая забавная история.
Тогда ей еще не исполнилось и пяти лет. В тот день она увидела, как мать без устали толкает жернов, кружась на месте, и, найдя это занятие забавным, подошла сзади и попыталась повторить.
Мать по рассеянности не заметила дочь, та толкнула ее, и женщина, потеряв равновесие, рухнула на землю.
Матушка Цюначала подумала, что оступилась сама, и, поднявшись, уже собиралась продолжить работу, как вдруг ощутила позади колоссальный толчок. Оглянувшись, она увидела собственную дочурку, которая своими белоснежными пухлыми ручонками толкала ее вперед.
Женщина остолбенела от неверия в происходящее, а затем, с замирающим сердцем, позволила маленькой Цю Шуан попробовать сдвинуть каменный жернов.
Малышка еще не доставала до деревянной поперечины жернова, но, встав на низкую скамеечку и упершись в нее руками, она приложила чуть-чуть усилий — и тяжелый, весом в сотню с лишним цзиней каменный жернов сдвинулся с места под напором неполных пяти лет от роду девчонки!
Мать тут же прижала ее к груди и занесла в дом.
— Шуан-эр, смотри никому не говори о том, что было сегодня! — крепко обняв дочку, тихо наказала она.
Не достигшая пяти лет Цю Шуан была еще совсем дитя. Услышав слова матери, она наивно подняла голову и спросила:
— Мама, о чем ты? Почему нельзя никому рассказывать? И папе тоже нельзя?
Хотя у отца обычно был тяжелый нрав и он вечно кричал на нее и ругался, маленькая Цю Шуан все равно очень любила его.
— Пусть ты еще мала, но сила в твоих руках необыкновенная! Сколько живу на свете, я отроду не слыхивала, чтобы у кого-то из детей была такая способность. Эта диковинная сила — не то, о чем стоит знать чужакам. Боюсь, это вызовет зависть и принесет тебе беду, а ты еще слишком мала, чтобы защитить себя...