— Охо-хо, а ты ведь у нас понимаешь, что такое благодарность! — радостно отозвалась Чжан-мама, после чего её лицо помрачнело, и она добавила: — Настал час, когда тебе нужно послужить общему делу!
Услышав это, Цю Шуан притворилась удивлённой, а затем торопливо опустила голову:
— Если мамочка велит, рабыня сделает всё, что в её силах!
— Дело это нехитрое, только... — Голос мамочки на мгновение затих. — Только придётся тебе поступиться гордостью...
Такие разговорчики не годились для чужих ушей, особенно в присутствии господ, поэтому она отвела Цю Шуан на пару шагов в сторону.
— Цю Шуан, я всегда знала, что у тебя мягкий нрав. Раз уж ты помнишь добро, то пожалей наших господ. Ты же сама видишь, в каких условиях они живут с тех самых пор, как нас отправили в ссылку.
Раньше поместье процветало, и в еде, одежде, быту — во всём соблюдалась изысканность. Даже у нас, слуг, одежда и пища были куда лучше, чем у простолюдинов.
А нынче мы бредём по диким местам, и не то что мы — сами господа испили горькую чашу до дна и выбились из сил.
Прежде поместье хоу было могущественным и могло защитить нас. Теперь же удача отвернулась от дома, и пришёл час нам, слугам, послужить ему. Сама рассуди, разве не так?
Чжан-мама слегка задрала подбородок, глядя на неё свысока и произнося высокие речи.
В душе Цю Шуан ни капли не тронули её слова, но на лице она изобразила искреннее усердие:
— Мамочка абсолютно права! Прежде поместье ко мне хорошо относилось, и рабыня каждый день помнит об этой милости!
— Раз так, я не стану ходить вокруг да около. Пройдём ещё несколько десятков ли — и окажемся в Юйчжоу, а это славное местечко.
Я подумала: если ты сумеешь уговорить стражников и заставить их согласиться зайти в город, господа смогут найти нормальное место, чтобы как следует отдохнуть и перевести дух перед дальней дорогой!
— Рабыня! Да разве я кто такая, как я смогу уговорить стражников?! — Цю Шуан испуганно вытаращила глаза и замахала головой, словно китайским бубном.
— Не спеши, выслушай меня толком. — Чжан-мама только-только заговорила о деле и уже увидела такую бурную реакцию; на её лице промелькнуло раздражение, но она заставила себя сдержаться и успокоила девушку:
— Вчера вечером ты видела представление?
Цю Шуан с замиранием сердца подняла на неё взгляд, а затем неуверенно ответила:
— Мамочка имеет в виду, как вчера Тао Фан...
— Именно. Эта маленькая негодница вечно доставляет всем хлопоты. — Заговорив о собственной дочке, Чжан-мама немного смягчилась и с досадой вздохнула.
— Вчера пострадала не только Тао Фан. Я знаю, что ты и другие девушки тоже испытали на себе приставания этих стражников. И сейчас я хочу поговорить именно об этом.
Чжан-мама легко вздохнула, якобы выказывая сострадание, затем покосилась на неподалёку стоявших конвоиров и спросила:
— Что ты думаешь об этих господах стражниках?
Цю Шуан проследила за её взглядом, тут же отвернулась, опустила голову и изо всех сил постаралась сделать вид, что сдерживает дыхание.
В глазах Чжан-мамы это выглядело так, будто девушка покраснела от стыда и смущения.
Она мысленно кивнула, будучи абсолютно уверена, что сможет заставить Цю Шуан плясать под её дудку.
Поэтому мамочка продолжила:
— У этих стражников есть важные служебные обязанности. По идее, их положение таково, что они с лихвой превосходят какую-то служанку вроде тебя, но сейчас обстоятельства немного иные...
Цю Шуан вовремя изобразила недоумение и робко подняла на неё глаза.
Сделав вид, будто не замечает её страха, Чжан-мама бесстрастно продолжила:
— Конвоиров всего семеро, так что тебе придётся постараться. Впрочем, сильно не переживай: достаточно лишь притвориться покладистой и поразвлечься с ними, а когда доберёмся до Юйчжоу, для них найдутся дела поинтереснее.
Она говорила об этом так легко и просто, словно речь шла о принятии пищи или питье воды.
В душе Цю Шуан была готова одарить её парой пинков, но суровая реальность заставляла сдерживаться — на её глазах навернулись слёзы, и она молча замотала головой.
Увидев это, Чжан-мама нахмурилась и недовольно спросила:
— Что такое? Забыла, что только что говорила?
Цю Шуан торопливо замотала головой:
— Рабыня не забыла!
— Значит, ломаешься? — Глаза Чжан-мамы сузились.
— Рабыня, я... я... — Губы Цю Шуан беззвучно шевелились, она не знала, что ответить.
— Что за ужимки, хватит мяться! — Чжан-мама потеряла терпение, её голос стал жестким и зловещим: — Не забывай, что ты всё ещё служанка из поместья хоу, и твоя контрактная грамота у меня в руках!
Если будешь послушной, награда тебя не минует, а если вздумаешь упрямиться и качать права, то не взыщи — эта старуха может применить и силу!
Услышав это, Цю Шуан задрожала от страха с головы до ног и залепетала:
— Рабыня, рабыня согласна на всё, что велит мамочка...
— То-то же, я ведь знала, что ты умная девочка. — Настроение Чжан-мамы переменилось в одно мгновение; увидев, что та согласилась, она снова расплылась в улыбке.
Заметив довольное выражение на её лице, Цю Шуан поняла: она сделала правильную ставку.
Хотя этот исход был ей заранее понятен и она уже обдумала, как использовать ситуацию для побега.
Но если бы она согласилась сразу и без возражений, Чжан-мама непременно заподозрила бы неладное.
Только сейчас, после того как Чжан-мама надавила на неё угрозами и посулами, её вынужденное согласие выглядело естественным.
Только так она могла рассеять любые подозрения.
И это было ей на руку для предстоящего побега.
Опасаясь, что девушка затаит обиду, Чжан-мама немного подумала и добавила:
— Цю Шуан, ты на меня зла не держи. В конце концов, я вырастила тебя на своих глазах и в глубине души считаю тебя почти родной дочерью.
Ты вошла в поместье еще ребенком и росла вместе с Тао Фан. Ты же знаешь её нрав: если отправить её на это дело, она запросто переругается со всеми стражниками.
Тогда не то что о какой-то выгоде или нормальном отдыхе для господ нечего будет и мечтать — считай большой удачей, если стражники не пустят в ход мечи. А хуже того, еще и всех нас подведем под монастырь!
К тому же ты старше Тао Фан на полгода, ты ей вроде старшей сестры. У тебя характер мягкий, рассудительный, не то что у неё — ветер в голове. На неё положиться нельзя, так что вся надежда теперь на тебя.
Путь ссылки предстоит долгий, и нам на всём пути понадобятся забота и покровительство этих стражников, их ни в коем случае нельзя злить...
Цю Шуан выслушала длинную и нудную речь Чжан-мамы, оставшись при этом совершенно равнодушной внутри, но выдавила из себя улыбку, опустила голову и согласно забормотала.
Спустя довольно долгое время Чжан-мама вернулась вместе с ней к повозке.
Сияя улыбкой, Чжан-мама отрапортовала:
— Докладываю госпоже, всё улажено!
Госпожа Ян посмотрела на Цю Шуан и спросила:
— Ты согласна по доброй воле?
Цю Шуан робко кивнула и поклонилась:
— Отвечая госпоже... рабыня, рабыня согласна по доброй воле...
Произнося это, она украдкой бросила взгляд на Чжан-маму.
Госпожа Ян сделала вид, что не заметила её маленькой хитрости, и, услышав ответ, удовлетворенно кивнула:
— Ты хорошая девочка. Не бойся, поместье не забудет твоих заслуг.
С этими словами госпожа Ян подняла с низкого столика нефритовую шпильку из белого нефрита, протянула её Чжан-маме, давая понять, что это награда для Цю Шуан.
Затем она продолжила:
— Больше ничего говорить не буду, скажу лишь одно. Если тебе посчастливится понравиться какому-нибудь стражнику и он возьмет тебя законной женой, поместье непременно вернет тебе контрактную грамоту и выдаст приданое.