Мам, вы что делаете! — Эр Я так разозлилась, что аж затопала ногами. — Куда делись деньги за свинью? Разве вы не обещали сшить мне новое платье к новому году?
Да Я обычно была самой рассудительной и понятливой, но сейчас тоже растерялась и, услышав это, дернула ее за рукав:
— Пойдем домой, хватит тут людям на потеху цирк устраивать.
Сань Я стояла ни жива ни мертва, переводя взгляд то на расшумевшуюся вторую сестру, то на лежащего в корзине Лу Цинян Сяо Яня, с совершенно растерянным выражением лица.
А окружающие тем временем вовсю тыкали пальцами и засыпали вопросами.
Лу Цинян с сияющим видом объявила толпе:
— Через несколько дней я буду принимать гостей, не забудьте зайти пропустить чарочку-другую.
Она завела человека во двор, и Да Я тут же затворила дверь, преграждая путь посторонним любопытным взглядам.
Дом Лу Цинян состоял из трех основных комнат и восточной флигельной пристройки.
Из трех комнат в главной жила она сама, а в восточной — Да Я. Та уже стала большой девицей, ей полагалась отдельная комната.
Западная комната была отведена Эр Я и Сань Я.
В восточном флигеле располагалась кухня, служившая одновременно кладовой для всякой всячины, а с западной стороны к нему примыкал навес, под которым темнел пустой курятник.
Впрочем, помимо этих трех комнат, у нее имелся еще целый ряд из полутора десятков свинарников позади дома — все это составляло ее хозяйство.
Вот только сейчас они стояли пустыми, без единой свиньи.
Лу Цинян усадила Сяо Яня на щербатый деревянный стул у себя в комнате.
Сяо Янь обессиленно прислонился к спинке, казалось, он мог сползти на пол в любую минуту.
Эр Я все еще думала о своем новом платье и при этом испытывала сильное отвращение к новоявленному отчиму, поэтому пошла в атаку первой:
— Мам, вы же говорили, что больше не выйдете замуж! Ни за что на свете я не стану звать его отцом!
На лице Да Я тоже проступило явное нежелание мириться с этим.
Она тихонько спросила:
— Мам, что это вообще значит? Как это вдруг...
Лу Цинян подняла со стола чашку и, не обращая внимания на то, холодна ли вода, залпом осушила ее. Тяжело вздохнув, она произнесла:
— Это Генерал, Покоряющий Варваров Сяо Янь. Сейчас он попал в беду, и его выкупная цена — пять лян. У меня за душой как раз имелось ровно пять лян, скажите, могла ли я его не спасти? И разве он не заслуживает того, чтобы вы звали его отцом?
В этот момент ей так и хотелось шлепнуть себя по бедру от досады.
Почему ровно пять лян?!
Будь у нее хоть на пол-ляна больше, она могла бы утешить себя тем, что вовсе не не хотела его спасать, просто была бессильна.
А вышло тютелька в тютельку: все ее сбережения выгребли подчистую, как раз хватило, чтобы выкупить человека.
Как теперь справлять новый год?!
Все три девочки замерли.
Да Я опустилась на колени первой и с глубоким почтением поклонилась Сяо Яню. Хотя произнести это было нелегко, она все же выдавила из себя:
— Большое спасибо за то, что спасли мне жизнь, но, но...
Слово «отец» застряло у нее в горле.
Эр Я, отличавшаяся самым задиристым нравом, топнула ногой и, хоть и крайне неохотно, но все же отвесила поклон:
— Те деньги вообще-то предназначались нам. Мам, я звать его не буду.
И лишь Сань Я пришла в дикий восторг:
— Тянь-тянь, папа, папа! Мама говорила, что папа ушел далеко-далеко, я думала, он умер, а оказывается, папа жив!
Эр Я дернула ее за рукав:
— Ты оглохла, что ли? Это нам никакой не папа, это мамин покупной мужик!
Лу Цинян уперла руки в боки и принялась отчитывать:
— Какой еще покупной! Раз уж переступил порог нашего дома — хотите зовите, хотите нет, а он вам всем отец!
Сяо Янь никак не ожидал, что, решившись в конце концов стоять насмерть до самого конца, он не только не погиб, но вдобавок сделался мужем какой-то вдовы.
Да вдобавок еще и отцом трех таких взрослых девиц.
А ведь ему самому едва исполнилось двадцать четыре года.
Одинокая звезда несчастий — и разом обзавелся и женой, и детьми?
Небеса и впрямь оказались к нему необычайно щедры.
— Да Я, иди готовь еду, свари тыквенную кашу, только риса поменьше клади, эту горстку нужно поберечь к новому году, — распорядилась Лу Цинян. — Эр Я, ступай воды нагрей, я его скоро искупаю, от него воняет как от собаки. Сань Я, ты... сходи к невестке Чжао, посмотри, дома ли она. Если дома, скажи, что она мне нужна.
Три дочки, каждая со своими мыслями на уме, разошлись.
Лу Цинян расстегнула верхнюю грязную одежду, бросила ее в бамбуковую корзину и с абсолютно невозмутимым видом подошла к деревянному тазу вымыть руки.
— Меня зовут Лу Цинян, а моего покойного мужа звали Чжан, он погиб на войне на Северо-Западе, — спокойно произвела она. — Девять лет назад погиб.
Она была приемной дочерью в семье Чжан, и в тринадцать лет ее суженого Чжан Хэяо насильно забрали в армию. Год спустя он сложил голову в битве при Аньси.
В том сражении центральные равнины потерпели сокрушительное поражение, погибло и было ранено более тридцати тысяч человек.
Тела так и не нашли, и даже гроша компенсации за него не дали.
Сяо Янь мысленно прикинул: Лу Цинян сейчас должно быть двадцать три года.
Но глядя на нее — вылитая грубая баба, вся заплывшая жиром, ей вполне можно было дать все тридцать.
— Жизнь бедняка гроша ломаного не стоит, умер — и ладно. Родственники семьи Чжан хотели продать меня, я боролась с ними два года, и когда уже совсем было выбилась из сил, ты заступил на должность и повел войска на Северо-Запад.
Сяо Янь отдал приказ тщательно пересчитать людей по спискам и добился выплаты пособий для всех погибших и раненых воинов, включая тех, чьих тел так и не отыскали.
— Мне выдали пятнадцать лян серебра, — Лу Цинян рассказывала о тех давних событиях без тени эмоций на лице, словно вела речь о чужой судьбе. — Желающих взять меня в невестки и при этом записать наследником сына не нашлось, и тогда я взяла серебро и пошла покупать мальчишку. Только...
Она вдруг улыбнулась, и ее потухшие глаза неожиданно засияли ярче звезд, исполненные гордости. Выставив вперед три пальца, она продолжила:
— Выяснилось, что за мальчика просят пятнадцать лян, а за девочку — три. Я потратила шесть лян и купила двоих, это Да Я и Эр Я.
Лицо ее сияло воодушевлением, будто она провернула выгоднейшую сделку.
— Еще пять лян я отдала на взятку старейшине клана Чжан, и в конце концов мы уладили дело: условились, что когда Да Я подрастет, она возьмет в дом зятя-примака.
— А Сань Я — ее совсем крошечной подкинули, оставили прямо у наших дверей.
Ей стало жалко ребенка, и она тоже оставила девочку у себя.
— ...Оглядываясь назад: если бы не твоя справедливость, если бы ты не помог вернуть те пятнадцать лян, у меня бы никогда не завязалась судьба ни с ними тремя, ни с тобой; да и меня саму, пожалуй, давно бы уже продали.
Поэтому Лу Цинян была искренне и глубоко благодарна Сяо Яню.
Для нее и трех девочек Сяо Янь сотворил настоящее чудо, подарив им вторую жизнь.
Именно поэтому, скрепя сердце и скрипя зубами, Лу Цинян отдала последние гроши из своего дома, чтобы выкупить Сяо Яня.
Сяо Янь содрогнулся в душе.
Какая на нем была заслуга?
Он просто делал то, что должен был.
Мог ли он предположить, что среди тысяч солдат найдется жена одного из них, которая спустя столько лет спасет его самого?
— Так что тебе не о чем бояться, — произнесла Лу Цинян. — Я нарочно сказала, будто веду тебя в дом, чтобы родить тебе сына, потому что...